Я в порядке

      В зале отельного ресторана было тихо. Играла спокойная музыка, кто-то ужинал, официанты столпившись у стойки бара что-то смотрели в телефоне. Чи Мин ждал за один из столиков. Алина позвала его на официальный разговор, поэтому у него немного потряхивались руки от волнения. Последние дни он пару раз косячил – то колонку уронит, то у гитары струну порвет, то отстанет от группы. Но ощущения подсказывали, что разговор пойдет о другом.       Алина зашла в зал вместе с переводчиком. Это означало, что разговор будет серьезным. У Чи Мина вспотели ладони от напряжения. Приветствие, чай, кофе, десерт – пролог был вкусным, но недолгим. Она не любила откладывать неприятные разговоры. - Сколько тебе лет? - Алина начала по-английски - Двадцать один. - А Лизе тринадцать. По-вашему четырнадцать. Но не восемнадцать, не двадцать а всего-навсего тринадцать… Понимаешь? Чи Мин сидел, опустив глаза в пол. - И если ты ей сделаешь что-то плохое, - Алина перешла на русский, кивнув переводчику, - я сама, собственными руками, отрежу тебе все мужские причиндалы. - Но, я... никогда… - Я знаю. Я должна была это сказать. Теперь дальше. Я не монстр, я вполне здоровая, адекватная мама. – Алина перевела дух, - Лизе всего тринадцать. А в России это возраст, когда девушки впервые всерьез задумываться о настоящей любви, романтических отношениях и свадьбе. Они выбирают себе кумиров и любят их, тихо под подушкой на ночь нацеловывая фотографии. Я сама была такой. Но Лизе повезло – ее кумир воплотился в реальность. Ты живой, настоящий, рядом. Тебя можно потрогать, с тобой можно поговорить, - Она сделала паузу, собираясь с мыслями. - Проблема в том, что в нашей жизни очень мало настоящих отношений. Таких, где люди заботятся друг о друге, пытаются сделать другого счастливым, уважают неприкосновенность чужого тела, где сначала пытаются увидеть вдругом человека, а уже потом – объект сексуальных притязаний. Алина сделала паузу, выдохнув напряжение.       - В нашей жизни все намного проще и банальнее. В двадцать – двадцать три года уже семья, дети, рутина, и вечная попытка просто выжить в условиях экстремального государства. К сорока годам уже бывает просто нечего вспомнить.       И снова пауза. Ей было трудно говорить, и подбирать слова. - Я не имею права ни о чем просить, ни настаивать. Просто, мне кажется, что если бы ее первые отношения были правильными, красивыми и добрыми – она была бы счастлива, и я была бы счастлива. Она смогла бы запомнить, как должен относиться мужчина к женщине, что такое уважение, что такое настоящая забота. И научиться уважать себя с самого начала.       - Вы хотите, чтобы я встречался с Лизой?       - Я не хочу чтобы ты встречался. Это твой выбор и тебе решать. Я хотела бы, если ты вдруг надумаешь это делать… чтобы ты, во-первых, учитывал ее возраст и все последствия этого. А во-вторых, чтобы у тебя было намерение сделать ее в это время счастливой. Этим отношениям недолго существовать, и расставание для нее будет болезненным. Но лучше пусть в ее жизни будут настоящие, красивые романтические отношения, чем их не будет вообще. Я понимаю, это сложно и может быть даже непонятно. Но просто почувствуй сердцем.       - У меня все. – Она замолчала, раскатывая остаток кофейной гущи по чашке. - Тебе есть, что мне сказать?       - Нет, мне и так все понятно. Мне нужно подумать.       - Ок, тогда я пошла. Да, кстати. Если еще раз надумаешь отстать от группы – имей ввиду в России по улицам ходят медведи. Съедят не задумываясь.       Переводчик, подняв высоко бровь, перепросил: «Медведи?».       - Да, да, медведи. Так и скажите ему. Тоже мне, радость - по закоулкам его разыскивать.       Толмач пожал плечами и начал переводить. Алина спиной услышала, как Чи Мин от удивления воскликнул, засмеялась и пошла дальше на выход. Впереди было еще очень много дел.