Преимущество

Хелсет был бы рад перетерпеть побочное действие подавляющих его физиологические процессы зелий, однако собственный запах, появляющийся в такие дни, увы, глушится ненадолго. Вероятность, что в окружении появится некто обладающий очень острым обонянием, стремится к нулю, но всё же существует — и этого Хелсет опасается. Прошлый горький опыт, увы… — Мне хотелось бы сказать, что невероятно рад знакомству, Ваше Величество, но… Хелсет ждёт продолжения. Головы не опускает, глядит прямо в алые глаза… И не подаёт вида — научен этому, — что внутри обрывается. Ноздри собеседника подрагивают. Унюхал, уловил едва ощутимый запах, вдобавок приглушённый духа́ми? У Нереварина в таком случае потрясающе сильное обоняние. — Но?.. — Хелсет делает вид, будто ничего не понимает. — К сожалению, у меня нет возможности уделить вам много времени, поэтому попрошу не прерываться. В ответ он ловит улыбку, отнюдь не добродушную. Какую именно, мозг отказывается описывать. Злорадную? Победную? Злорадно-победную? Прошла та фаза цикла, когда мозг отказывался думать, но наступила следующая, когда он только-только пробуждался, будто выходил из спячки, и мысли вертелись в голове неохотно. — Вот как? — Нереварин морщит лоб, отчего брови изгибаются. Снова ухмылка — в этот раз безошибочно едкая. — Прошу прощения, но… — вздох, — порой я вынужден вмешиваться в личное пространство. Смею заметить, это не раз спасало мне жизнь. Поэтому даже не уверен, а наверняка знаю, что времени во-он за той… — кивок в сторону двери, ведущей в королевские покои, — дверью у вас было предостаточно. Хелсет далеко не часто, но время от времени признаётся в собственной трусости, если польза от дурной репутации превышает вред. Он лукавит: — Требовалось, чтобы вы остыли, когда поняли, кто нанял убийц по вашу голову. Или вы из тех, кто спускает попытку убийства, пусть и чужими руками, с рук? Сомневаюсь. Разговор ему надоел. Хочется как можно скорее завершить его, но для этого придётся перейти к делу и побеседовать о том, для чего он вообще позвал Нереварина. Слишком много всего произошло, пока он, вынужденный сидеть взаперти, терпел навязчивую боль внизу живота и желание спариться хоть с кем-то, потому что треклятую течку не смогло приглушить даже зелье. Снадобья в последнее время помогают слабо или не помогают вовсе, потому что, как сказал один из лекарей, необходимость продолжить род берёт своё. — Смею вас поправить, Ваше Величество: необходимость остыть возникла как раз таки не у меня, а у вас! — Нереварин явно не обижен. Намёк Хелсет понимает. Потому что действительно совсем недавно его бросало в пот, как при лихорадке, но жар разливался внизу живота. — Зря, впрочем, вы от меня спрятались. Я решаю проблемы любой деликатности, в том числе и такой. Хочется спросить: «И сколько у вас детей получилось после решения столь деликатной проблемы?» — но Хелсет отмалчивается. От этих сведений проку нет. Важно то, что Нереварин, чей нюх невероятно тонок, наверняка хорош как альфа с большим… Уж наверняка не носом — нос как раз таки у него мал и по-детски вздёрнут. Помочь справиться с время от времени не вовремя, как в этот раз, начинающейся течкой он сможет, но… …Хелсет не на шутку боится, что вреда от такой «помощи» будет больше, чем пользы. Противозачаточные зелья далеко не всегда помогают, а дети от невесть кого ему не нужны. Одно радует — необходимости жениться у него нет. Придётся, конечно, придумывать причину долгого отсутствия в Морнхолде, а также объяснять, откуда взялся ребёнок, однако это мелочи. Способность зачать и родить будущего наследника самому — вот в чём преимущество Хелсета Хлаалу.