Ты - мой замысел

Мужчины закончили завтрак в тишине. Уилл время от времени поглядывал на своих собак, которые то резвились в углу кухни, то подходили к хозяину, требуя внимания и ласкового почёсывания за ухом. Грэм всё ждал замечания на счёт сомнительной гигиеничности совмещения еды и домашних животных, но, даже если Лектер и негодовал внутренне, вслух ничего не сказал. Ганнибал, кажется, полностью увлёкся красным вином. Производитель добавил ощутимую цветочную ноту во вкус и, признаться, очень кстати. Будь в этой комнате кто-то третий, то в глазах читалось бы непонимание. Как можно сидеть в тишине, будучи увлечёнными собственным делом и при этом без чувства неловкости? Грэм периодически поглядывал в сторону гостя, подмечая манеры, привычки и выражение лица. То же самое делал и психотерапевт, разве что более скрытно. Было странно узнавать друг друга в повседневной жизни - каждый малозначащий жест казался символичным, а любое действие сопровождалось неподдельным вниманием. Бутылка с вином заметно опустела и Лектер, откинувшись на спинку стула, расслабленно наблюдал за пальцами Уилла, которые трепали мягкую коричневую шерсть Винсента. Играя на клавесине, Ганнибал часто думал о том, что у профайлера музыкальные руки, о чём свидетельствовали удлинённые фаланги пальцев, достаточно тонкие запястья и природная чувствительность. Забирая документы из рук коллег, Уилл не сжимал бумагу, оставляя заминки, свойственные сотрудникам силовых структур, а мягко укладывал в руке листы, сразу принимаясь за чтение текста. Психотерапевт знал, что многие работники ФБР за спиной насмехаются над поведением профайлера, его манерами и даже внешностью. «-Почему он не хочет приударить за девушками в отделе? Столько красоток! -Да чтоб наш невинный девственник хоть подумал о таком, ты что. Ему интереснее в архивах копаться. -Странный он. Может, из ТЕХ?». Ганнибал точно знал, что оскорбительных нот в последней фразе не было. Скорее любопытство и недвусмысленная надежда, смешанная с интересом. Однако к Уиллу никто не подходил, потому что фантазии фантазиями, а в реальности – уставший педагог-спец. агент с вечным недосыпом и крайне сложным характером. -Что ты обычно делаешь в дневное время? Грэм в очередной раз удивился такому простому вопросу. -Зачем тебе это нужно? -Хочу узнать тебя. Уилл болезненно улыбнулся. -Скажу заранее, Ганнибал, что если ты хочешь обрести во мне друга, то это плохая идея. Найди кого-нибудь постабильней. -Мне не нужен «кто-нибудь». Профайлер замолчал, что-то обдумывая. -Это дорогого стоит – иметь связь с человеком, знать, что рано или поздно она исчерпает себя и, тем не менее, желать этого больше всего в жизни. -Ты прав, Уилл. Однако так складывается наше настоящее, а потом прошлое. С позиций смерти мы заранее проиграли – и одиночки, и души компании. Но почему-то я бы хотел заручиться таким спутником, как ты, до самого конца. Просто мы похожи. Грэм впервые осмелился посмотреть Ганнибалу в глаза. Сознание сужалось до карего цвета радужки с янтарными вкраплениями. Пропала комната, пропал стол, разделяющий их. -Что ты видишь, Уилл? Лектер не отводил взгляд. -Я..ничего не вижу. -Тогда почему ты продолжаешь смотреть? Брюнет чувствовал себя погребённым под толщей океана. Только теперь вода была тёплой. Глубоководные течения усмиряли головную боль, качали на своих аморфных руках. Он не помнил себя, не помнил ничего о своих эмоциях. Главенствовало одно лишь знание – всё хорошо. За мной приглядывают. Я не один. -Что ты чувствуешь, Уилл? -Спокойствие и… - профайлер сглотнул, пытаясь вырваться из тисков сознания, - защищенность. -Где ты сейчас? Ганнибал начал понимать, что если не «вернуть» Грэма назад, то случится припадок. -Под водой. -Хорошо. Ты слышишь мой голос, Уилл? Вода окружила его тело, доставляя ни с чем не сравнимый комфорт. На периферии звучала мысль «нужно вернуться», но не получалось. Поверхность недостижимо высоко. Как ни странно, сквозь толщу воды слышался голос Ганнибала. -Да. Слышу. -Выплывай наверх. Не поддавайся иллюзии комфорта. Лектер поднялся со стула и подошёл к Уиллу, которого начало лихорадить. Он крепко сжал его безжизненно повисшую ладонь. -Выплывай. Я помогу тебе. Ганнибал обхватил спину Грэма, стараясь действовать внутри больной реальности. -Уилл, на счёт три я подниму тебя на поверхность и ты проснёшься. Один. Лектер смотрел как дрожат ресницы профайлера. -Два. Как он становится далёким и недоступным для кого бы то ни было. -Три. Но Ганнибал не позволит Уиллу покидать его, уходя во враждебный и липкий мир. Лектер резко поднял его со стула. Брюнет почувствовал, что его буквально выволокли из-под воды и судорожно вдохнул воздух, где ещё оставался аромат чабреца. -С возвращением, Уилл. Голубые глаза наполнялись осознанностью и Ганнибал хотел было усадить «пациента» обратно, но лишь сильнее прижал к себе. -Приступ, да?.. Извини. Я уже могу стоять на ногах. -Не извиняйся, ты не в состоянии это контролировать. Ганнибал нехотя разомкнул руки и хотел отстраниться, но Уилл немного повернул ладонь в руке Лектера и сжал в ответ. Без лишних слов психотерапевт снова обнял Грэма, не чувствуя ледяную температуру его пальцев. В конце концов, близкий контакт – одно из лучших средств терапии с незапамятных времён. Ни тесты, ни таблетки, ни шаблонные советы и анализ поведения не помогали так, как обыкновенное чувство участия со стороны близкого человека. «Близок ли я тебе, Уилл?» - вертелось на кончике языка. Этот вопрос повис в воздухе без шанса быть произнесённым. Ганнибал знал, что профайлер ответил бы «да», вот только без понимания вложенного смысла. Обычно Лектер желал ощущать на руках кровь, пульсацию ещё рабочих внутренних органов, запах отчаяния и страха, но уже целую неделю его тёмная сторона требовала тёплой, суховатой кожи рук Уилла Грэма и контрастной мягкости его волос. Это было более, чем непривычно. Это было ново. Впервые за долгое время им руководили чувства, мало отвечающие голосу логики или рассудка. Ганнибал год за годом свыкался с ощущением пустоты, скользящей вдоль стен, людей, действий. Он и сам было начал думать, что сердце его погибло вместе с Мишей, что его мир обречён состоять только из трёх вещей: кулинарии, искусства и работы. Хотя искусство прекрасная вещь – даже оно претит в большом количестве. -Спасибо ещё раз, - отодвинувшись, проговорил Грэм. У них двоих как будто отогрелось что-то глубоко внутри, поэтому они изо всех сил теперь цеплялись за маску официальности. -Не стоит благодарности, Уилл. Всё же это моя задача как психотерапевта. -Да, я понимаю. Наверное, это случилась из-за прекращения курса таблеток. -Незамедлительно вернитесь к нему. -Конечно. Уилл отвёл взгляд в сторону окна. Будильник, стоявший на подоконнике, показывал двенадцать часов дня, однако погода на улице стояла пасмурная, так что можно было подумать будто сейчас семь вечера. Явно собирался ливень. Тишина стала неловкой, но в голове не было дельных клише для начала диалога, так что профайлер, незаметно для себя, начал напевать под нос какой-то мотив песни, а потом и слова. I hurt myself today To see I still feel. I focus on the pain The only thing that real. Грэм замолчал, не помня точных слов второго куплета. Лектер узнал мелодию и в голове всплыл обрывок песни. And you can have it all My empire of dirt I will let you down I will make you hurt. (песня Nine inch nail - Hurt) Молчание снова затопило комнату. Уилл был ошеломлён тем, что Ганнибал знает эту песню, а Ганнибал – приятным тембром Уилла. -У тебя нет особых планов? – вежливо поинтересовался психотерапевт. -Нет. -Отлично, тогда могу предложить поколесить по окрестностям. Грэма привлекала дорога. Сама идея дороги – что-то, уходящее в сторону горизонта, бесконечное. А Range Rover последней модели Лектера – и того больше. Интересно, как это дорогущее железо ведёт себя на плохих трассах пригорода. -Не вижу причин не соглашаться, - повеселев, кивнул Уилл. Плюнув на всё, они немедленно направились к двери. Ганнибал только снял с крючка своё чёрное пальто, удивившись тому, что Грэм вообще не подумал об «утеплении». Поздняя осень переменчива, но не мешает Уиллу давать всем ветрам пробираться под тонкое сукно рубашки. Фары машины сверкнули и мужчины сели на мягкие кожаные сидения. Лектер включил прогрев и, заведя мотор, мягко вырулил на главную дорогу. -Кстати, Уилл. В бардачке есть тот самый виски. Я прихватил на всякий случай. Грэм едва сдержал смешок, откинув голову назад. -Да ты с самого начала знал, что мы куда-то двинем. -…Я даже не знаю, хороша ли для меня твоя эмпатия. Голубые глаза наткнулись на магнитолу. Странно, что ею ещё кто-то пользовался. -Я заранее скачал туда разножанровые композиции. Полагал, ты любишь разбавлять путешествие музыкой. -Не то, чтобы люблю. Привычка. Это помогает отвлечься от дурных мыслей. -Понимаю. Приём вытеснения. Грэм потянулся к магнитоле и принялся листать композиции, начинавшиеся с Шопена, Листа и других гениев, заслуживающих уважения, но не импонирующих музыкальным пристрастиям Уилла. Неожиданно на бегущей строке появилось «Black Holy Whiskey – Amen» и профайлер удовлетворённо расслабился. -Так ты тоже их слушаешь. -Вообще-то нет, - ответил Лектер, поворачивая руль, - но, увидев в названии заветное слово, уверился, что ты мимо этой группы точно не прошёл. -Когда ты перестанешь стебать меня? Между бровей Ганнибала залегла морщина. -Стебать? -То есть подшучивать, продолжать высмеивать определённый стереотип, - поторопился исправиться Уилл, внутренне коря себя за оплошность. Он настолько расслабился, что забыл о том, с кем находится. -Не волнуйся, просто ты ещё никогда не переходил на сленг. Это вызвало у меня удивление. Наверное, я слишком состарился, - усмехнулся Лектер. -Не считаю тебя старым, - опроверг Уилл, - Подверженным условностям – да, но не старым. -Раз мы делимся впечатлениями, то со своей стороны не ожидал увидеть в тебе экстраверта. Хотя, возможно это действие напитка. Вчерашний был с выдержкой в пятнадцать лет, этот – в двадцать, так что может сильнее действовать. -…А я думал у меня уж иммунитет подкачал. Чувствую, голова немного кружится. Лектер тихо засмеялся. -Так вот как ты свою иммунную систему тестируешь? Уилл тоже не сдержался от улыбки, поторопившись отвернуться. Было.. весело. Он чувствовал себя…моложе? Конечно, тридцать с лишним не приговор, но замечаешь, что обыкновенных радостей, свойственных юношескому периоду, становится меньше. Несколько месяцев назад он встретил парня, с которым учился в университете. Кажется, Стивенсон. Он был известен всему потоку своим разгульным поведением и многочисленными пропусками, но вместе с тем вызывал восхищение. Улыбка на его загорелом лице не иссякала, в голове хранилось расписание ближайших вечеринок и событий. Уилл часто напрягал слух в попытке «присоседиться» к слушателям Стивенсона, которые впитывали очередную тираду о невероятных проблемах прошедшей вечеринки, драке с группой парней и утреннем похмелье. Благодаря вниманию и эмпатии, Грэм мог обрывочно проживать яркие моменты чужой жизни, косвенно обретая собственные просветы в рутине повседневности. И вот, встретив несколько месяцев назад Стивенсона, Уилл почувствовал болезненное разочарование. Перед ним был уважаемый сотрудник корпорации, с часами на руке и кожаным портфелем. В нём не осталось ни капли прошлого, поэтому на долю секунды Грэм почувствовал тягучую, невосполнимую утрату чего-то стоящего. -О чём ты думаешь, Уилл? -Об одном человеке. Его зовут Стивенсон. -Вы были близки? -Не были. Учились вместе. Его жизнь была достойна зависти и восхищения. -Зависти? -Я о максимализме. «Жить одним днём», «всё или ничего». Таким он был, но теперь изменился. -Ты пользовался его впечатлениями? -Полагаю, что так. -Почему было не создать свои? Тучи окончательно набухли и капли стремились пробить крышу Рэнж Ровера, так что тяжелое чувство сожаления только усилилось. -Ты знаешь, у меня уже тогда были…странности, мешающие вести обычную жизнь. Даже если отбросить это – веселье в одиночестве невозможно, а ко мне не особо-то тянулись. -Я учту. Профайлер непонятливо посмотрел на профиль Лектера. -Учтёшь что? -Нереализованность прошлого. У тебя есть незакрытые гештальты. Так что постепенно будем справляться с этим. -Ты помогаешь мне как друг или психотерапевт? Ганнибал молчал некоторое время, не ожидав получить «вопрос в лоб». -А в каком качестве ты хочешь, чтобы я был? Лектер внимательно посмотрел в голубые глаза Уилла. Тот явно мялся, потому что неловкость положения вернулась к профайлеру бумерангом. Так устроен мир. Назови человека другом и будь готов на жертвы и упрёки, будь готов давать всё, получая самую малость. Назови коллегой – и не надейся проломить выстроенную стену. -Будь… другом. Ганнибал облегченно улыбнулся. Он почти физически ощутил как сократилась эмоциональная дистанция между ним и Уиллом. Грэм же мысленно метался из стороны в сторону, поняв, что добровольно подписал определённый вид морального договора. -Буду. -Ну, раз уж этот вопрос решили, то давай поищем придорожное кафе или магазин, - сказал профайлер. Лектер отметил про себя, что они, оказываются, в пути уже долгое время. На магнитоле светилось «15:48».