Ты мне нужен. Единая книга

30 апреля 3743 года — 1 мая 3743 года. Королевство Леден. * * * Как Артэйн и планировал, выехали они на рассвете. Тихо, не привлекая внимания просыпающегося дворца, без свиты даже, которая должна была подъехать в Леден позже. Просто два королевских лимузина и два джипа сопровождения с охраной. Артэйн рассудил, что так будет безопаснее всего: скорость и внезапность отъезда плюс относительная мобильность группы давали ощутимые преимущества перед возможными нападающими. Хотя открытых войн ни Леден, ни Рьес в настоящее время не вели и, вроде бы, не должно было быть явных желающих устранить первых лиц этих государств... но береженого Бог бережет, так ведь говорится, правильно? И риск хорош только там, где он оправдан. Но все прошло гладко. И до безобразия скучно. За весь день не случилось ничего, абсолютно ничего, даже Междуземье по "безопасному коридору" преодолели без единой проволочки. А на ночь остановились в придорожной гостинице в небольшом поселке. Хозяин гостиницы быстро смекнул, что к чему. Тут же были выставлены вон — по соседним домам — все постояльцы, королевской охране позволено было осмотреть каждый уголок, закуток и ящичек, убраны все столы в зале на первом этаже и поставлена приличная — беленькая, чистенькая — посуда высоким гостям, подготовлены лучшие комнаты наверху, а на кухне зашкворчали, забулькали кушанья, и в воздухе поплыли аппетитные ароматы... Элитные бойцы из Личной Армии Великого Короля — королевская охрана в этой поездке — на ужин расположились в том же общем зале, где за одним столом сидели Артэйн, Амел, Лэйфур, королева Рьеса, Розалинда и Китан. Леди Миранда Кэллиан выглядела утомленной долгой дорогой, но все же слегка улыбалась и даже пробовала предложенную простую крестьянскую еду, не жалуясь и поддерживая за столом подобие светской беседы. А вот Лэйфур, напротив, был мрачен, к еде вообще не притронулся, а вскоре и вовсе поднялся из-за стола и заявил, что уходит в свою комнату. Как только его шаги затихли на лестнице, Артэйн сделал знак Китану, а Китан — одному из своих ребят. Боец подхватил оружие и ушел наверх вслед за принцем. Тут же пиликнул мобильный Великого Короля, оповещая о принятом сообщении. [ A. L. K ] Мне не нужны твои няньки. [ A. A. G. ML ] Знаю. Соблюдение приличий. [ A. L. K ] Перед кем? Мою мать не трогают дешевые спектакли. [ A. A. G. ML ] "Дешевые спектакли" — это по твоей части. [ A. L. K ] Сволочь. [ A. A. G. ML ] Засранец. Где-то в процессе этой переписки Артэйн начал улыбаться. А когда отложил телефон — наткнулся на взгляд королевы Рьеса. — У вас очень странные отношения с моим сыном, Артэйн. — Какими они видятся со стороны? — Великий Король перестал улыбаться, приподнял бровь. Но королева промолчала. Артэйн покосился на Амела, чего тот совершенно не ожидал: — Я думаю... этот вопрос лучше адресовать Китану. Он видел историю вашей дружбы от начала и до конца. — "До конца"? Вот тут Амел все-таки смутился: — Я не это хотел сказать. Просто... Артэйн с доброй усмешкой легонько поддел его за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть в глаза: — Все в порядке. Не оправдывайся, — повернулся к королеве: — Миранда, тут нет подвохов. Дружба — когда она настоящая — рождает очень сильные чувства... Привязанности, если хотите. Тут нет сексуального подтекста. Тут нет... — ...слова "люблю", — продолжила за него королева. Артэйн кивнул и предложил свою замену: — Есть слово "нужен". Это немало. — Собственничество, — приподняла тонкую бровь Миранда. Великий Король слегка поморщился: — Глупо отрицать очевидное. — Артэйн, есть такое выражение. И то, что оно означает, — является чуть ли не ужаснейшим проклятием для моего сына. — "Золотая клетка", — не раздумывая, сходу ответил Артэйн. — Миранда, напрасно вы думаете, что я не знаю вашего сына. И еще... что я хочу причинить ему боль или заставить страдать, — он помолчал немного и добавил: — Хоть он и редкостный засранец. Простите, Миранда, но я должен был поставить вас в известность. Но королева неожиданно улыбнулась: — Артэйн, напрасно вы думаете, что я не знаю своего сына. Вдруг "ожил" наушник Китана, он спокойно молча выслушал своего бойца, а потом склонился к Артэйну и тихо произнес: — Его высочество выбрался из окна и направился... гулять, видимо. Артэйн вздохнул: и почему он не удивлен?.. Миранда заинтересованно смотрела на них, но Артэйн ничего объяснять при всех не собирался. К тому же после того, что он намеревался сделать, она, вероятнее всего, догадалась бы обо всем сама. Великий Король поднялся из-за стола: — Хочу пройтись, — просто ответил он на вопросительные взгляды, подмигнул любовнику: — Оставляю этих двух очаровательных леди на тебя, Амел. Не позволяй им скучать. Китана отряжаю тебе в помощь, — он хлопнул наставника по плечу, полушутливо поклонился дамам и направился к выходу. За спиной услышал: — И правда, господин Мэйт, расскажите нам что-нибудь из вашей междуземской жизни. Я понимаю, там море опасностей, но ведь были и хорошие моменты, правда же?.. — О, конечно, ваше величество. К тому же "опасности", в основном, таятся за забором, а в поселениях вполне себе мирная жизнь, со своим укладом... — Очень интересно, а поподробнее?.. Уже на улице Артэйн достал мобильный телефон. [ A. A. G. ML ] Куда намылился, Кыс? [ A. L. K ] Сейчас накликаешь, придурок. [ A. A. G. ML ] С чего это вдруг ты стал таким суеверным? Артэйн прикинул, куда мог отправиться Лэйфур: естественно, подальше от огней поселка и вряд ли в густой лес, черной стеной возвышающийся неподалеку. Поправил накинутый на плечи плащ и не спеша пошел через поле в сторону небольшой, но шумной речушки, бегущей по дну многочисленных оврагов, поросших мелким кустарником и высокой травой. [ A. A. G. ML ] Значит, мое "Кыс" — это я сразу "кликаю". А как шляться где ни попадя по ночам — так это нормально, в порядке вещей. [ A. L. K ] Отвали. Артэйн его заметил по мягко вспыхивающему от их переписки дисплею мобильника и огоньку сигареты. Приближаться не стал, шел следом на достаточном расстоянии, не разрушая иллюзию уединения. Ребята Китана, похоже, работали по той же тактике. [ A. L. K ] Бля, могу я хоть немного один побыть? [ A. L. K ] Может, это вообще моя последняя возможность почувствовать себя свободным. [ A. A. G. ML ] Твоя последняя возможность почувствовать себя свободным была в Междуземье. Лэйфур вдруг замер, глядя куда-то на горизонт с края обрыва. Артэйн тоже остановился: черный тонкий силуэт друга на фоне темно-синего ночного неба отсюда был перед ним, как на ладони. Простояли так минут пять. [ A. L. K ] Знаешь, а ты прав. [ A. L. K ] И ведь еще не поздно, знаешь. Артэйн уже было потянулся написать ответ: "Прости, поздно". Или без "прости". Не успел. Доля секунды. Мгновение. Опустить, поднять веки — а силуэта на краю обрыва уже нет. До сознания доходит не сразу. А это драгоценная секунда. Секунда, за которую успевает внутри все замереть, оборваться, ухнув куда-то вниз, выдрав с мясом все нити нервов, и взорваться, опаляя болезненной волной сознание. Сознание, которого еще хватает на то, чтобы сорваться с места, глухо, по-звериному зарычать, подавив порыв выкрикнуть имя, у обрыва сгруппироваться, упасть, кувыркнуться, уходя от возможной опасности, скатиться вниз... а что, если именно та драгоценная секунда потеряна?.. Артэйн почти на ощупь нашел тело Лэйфура, угодившего в кустарник после того, как его протащило по склону обрыва. Тот тихо коротко застонал, не приходя в сознание. — Тихо-тихо, дыши. Только дыши, слышишь, только дыши, — Артэйн почти не понимал, что бормочет себе под нос, осторожно ощупывая тело друга, пытаясь найти влажное от крови пятно ранения. Ссадины на лице, трава и мелкие ветки в растрепанных волосах, пальцы-руки-ноги вроде не сломаны, одежда, кажется, сухая, грудь-живот-спина... — Милорд! — раздалось над головой. — Китан, посвети! — тут же откликнулся Артэйн. Китан с фонариком в руке спустился вниз. Артэйн уже при свете вновь принялся осматривать Лэйфура. И с каждой секундой мучительное напряжение понемногу спадало. Точно не огнестрел. Дышит сам, пульс прощупывается хорошо. Не мгновенный яд, не паралитик. Но что тогда? — Милорд? — Прочесать каждый квадратный дюйм. Мне нужна гнида, которая стреляла. — Уже, милорд. — Фонарик дай. Лучом света Артэйн обвел "дорожку" на склоне, которую оставил после себя упавший Лэйфур. И, видимо, нашел то, что искал. — Дротик транквилизатора, — прищурился Артэйн. Китан увидел, кивнул, подобрал и передал его своему милорду. А дротик-то оказался еще и с сюрпризом. Артэйн осторожно развернул клочок бумаги, прикрепленный к нему, с одной-единственной фразой: "Своих не забываем". Помрачнел еще больше, сплюнул: — Как же все херово-то. В наушнике у Китана продолжали переговариваться бойцы, прочесывающие местность. — Отбой, — все так же мрачно произнес Артэйн. — Никого они не найдут. Китан кивнул: — Так и есть, ваше величество. Артэйн еще с минуту задумчиво смотрел в никуда перед собой, потом аккуратно убрал дротик и записку. Снял свой плащ и закутал в него усыпленного Лэйфа. Взял на руки, поднялся и с помощью Китана, освещавшего дорогу, нашел более-менее пологий подъем. Дальше нужно было возвращаться в гостиницу. И оставаться уверенным, решительным, скалой, который все объяснит, все исправит, все уладит, чтобы на корню пресечь истерику от увиденного у женщин. Но это ладно — это он справится. Хотя и у самого черти что на душе творится. Но это ладно. Самое хреновое в другом. "Своих не забываем". * * * — Беркут? — Тут, — не сильно, но надежно теплая ладонь сжала предплечье. — Как себя чувствуешь? — Так, будто с третьего этажа упал, — поморщившись, но все еще не открывая глаз. — Почти. С края обрыва. — Я самоубийца-дебил? — Почти, — едва слышное фырканье. — Полежи, повспоминай. И Кыс, действительно, лежит и вспоминает. Надо сказать, быстро вспоминает, все вспоминает. Поэтому глаза открывает уже Лэйфур и пытается беззаботно улыбнуться сидящей на краешке его кровати матери. Матери с уставшими заплаканными глазами. — Мам, ну вот вечно ты из-за пустяков!.. Разбитая губа из-за натянутой улыбки трескается и вновь идет кровь. Миранда со вновь заблестевшими от слез глазами чистым платком ее вытирает. — Арлинд Лэйфур, лучше помолчи, — устало говорит она. — Нам Артэйн все объяснил. В тебя попали дротиком с транквилизатором, — вдруг новые слезы: — А могли ведь и не дротиком. И не с транквилизатором. — Мам, ну ты больше его слушай!.. Королева лишь покачала головой: — Все в порядке, дорогой. Это просто... просто ты не осознаешь опасность, пока не сталкиваешься с ней лицом к лицу. И я не про тебя сейчас. Хотя и про тебя тоже, — она вздохнула. Остальные в комнате молчали. Розалинда украдкой терла покрасневшие, как и у королевы, глаза. Амел хмурился. Китан привычно наблюдал за всеми, за обстановкой. А мрачный Артэйн просто смотрел в одну точку, думал о чем-то. И то, о чем он думал, заставляло его все больше и больше мрачнеть. Наконец, королева решила, что ее сыну нужен полноценный отдых, и выпроводила всех из его комнаты. Последним задержался Артэйн. — Дротик? Артэйн просто кивнул. — Кто? И Великий Король показал ему ту самую записку: "Своих не забываем". Лэйфур прищурился, медленно заглянул в глаза другу, помолчал. — И что теперь? Артэйн пожал плечами: — А что теперь? Сначала свадьба, потом все остальное. Лэйфур удивленно вскинул брови: — Какая свадьба! Они же, считай, в открытую мне объявили... Артэйн склонился к его лицу, повторил с нажимом: — Сначала свадьба — потом все остальное. А ты один больше никуда не ходишь. Особенно по ночам. Пока Китана тебе в сопровождающие выдам. Потом кого-нибудь тебе персонально подыщем. Ясно излагаю? Лэйфур жестко прищурился: — Более чем. Артэйн выпрямился, с силой провел ладонью по лицу, немного успокаиваясь: — Ладно, извини. Но больше я твой труп по зарослям искать не хочу. Сегодняшнего опыта более чем достаточно. — Поэтому надо решить проблему... — Решим. Сразу после свадьбы, как я и сказал. — Беркут!.. — Кыс, это не обсуждается. Отдыхай. Вышел, закрыл за собой дверь. Переглянулся с охранниками и ушел. Нервы успокаивать. А то ведь не железные, с-сука. * * * А за окном все еще ночь — темная, тягучая. Бесконечная. И в ней так отчетливо видны звезды. Так отчетливо, что невольно начинаешь их пересчитывать — и обрываешь себя. Нельзя. Не снова. Думать нужно. Размышлять. Принимать решения. А не пускать все на самотек, не перекладывать на чужие плечи. Хотя, по правде-то, не так уж и часто он перекладывал, да и то — либо пустяковое что-то, либо летальное, с которым один не справишься, а вдвоем еще есть шанс. А так всегда сам, и сейчас надо — сам. Хоть и летальное. Потому что... потому что... Почему? Захотелось закурить и прогуляться к воде. Закурить? Губы сжали сигарету, щелкнула зажигалка. Прогуляться? Не в этот раз. Снова ведь доложат. Артэйн прибежит и, скорее всего, психанет: второй-то раз за одну ночь. Наручниками к батарее, конечно, не прикует, но... вполне возможно, наручники все-таки будут фигурировать... Позволит ли Лэйф? Лэйф чуть не заржал в голос, но лишь поперхнулся, закашлялся и устало закрыл глаза, прислушиваясь к отголоскам боли в ушибленной недавно груди. Что он творит? Что он, бля, в очередной раз творит?! Да сколько ж можно уже?! Они-то думают — гулять уходит, котяра. Свободы хочет. Ага. Свободы? Ну да, ну да. Глупо. Нельзя было соглашаться на предложение Артэйна. Да, Принц-Консорт — звучит заманчиво. Принц-Консорт Ледена — еще заманчивее. Такой шанс в жизни не упускают. Особенно, когда у тебя своя страна, свои подданные за спиной. И пусть сам ты королем никогда не станешь, но сможешь этим очень хорошо помочь отцу или брату. Нужно ли тебе это? С каких это пор ты стал интересоваться благосостоянием своих подданных? Но ведь принц же. Был когда-то. И сейчас вот снова стал. Тогда уж... Глупо. Глупо было возвращаться именно домой. А куда еще идти зализывать раны? Да куда угодно, впервой, что ли, начинать жизнь с руин, с нуля, выкарабкался бы. Только не домой. Не подставлять близких, не позволять им видеть тебя таким. Уж лучше бы и дальше жили как жили, без него и без вестей о нем. Ведь когда не знаешь ничего вообще — можно нафантазировать что-нибудь хорошее. А с этим легче. Жить. Та давняя боль была уже стертая и полузабытая, а он, сволочь, теперь приносит новую... Глупо. Глупо было думать, что пройдет все гладко. Что можно исправить все. Со всеми рассчитаться. И уйти без прошлого, просто исчезнуть. Слишком уж много всего было сотворено и натворено, чтобы так уходить. А он — идиот — все-таки ушел. Непонятно на что надеясь. И потащил эту цепь — звено за звеном — за собой. Причем еще и как последний мудак открылся. Поставил под угрозу близких... И Артэйн, кстати, тоже не меньший мудак, идиот чертов. Да Амелу достаточно просто в глаза заглянуть — и уже переворачивается все. От тоски. И обреченности в них. А Арт будто не понимает, напролом прет: договор, отъезд, брак, кольца... Объясняет ему, что все это просто формальность? Политика? Видимость для общественности? А на самом деле — просто желание видеть человека, с которым через многое прошел, чаще, чем раз в десять лет на каком-нибудь конгрессе стран-освободителей... ну или, черт с ним, привязать к себе. Привязать к себе "своего" человека. Не более. Объясняет? Объясняет, конечно. Да Амел и сам должен это понимать. Но бескомпромиссность и поспешность, с которой Артэйн все это делает... ясное дело, ставят в тупик. И навевают совсем уж невеселые мысли. И объяснять что-то в такой ситуации становится очень трудно. Невозможно почти. Надо признать. Свободы котяра хочет? Ага, как же. Всю жизнь, убегая, он хотел только одного... но не получалось, и, видимо, уже никогда и не получится. Но есть еще шанс сделать хоть что-то так, как надо... "Своих не забываем". ...близких не подставить под удар. * * * 30 июня 3743 года. Королевство Леден. Королевский Дворец. * * * Он стоял у этого окна так долго, что ночь уже успела смениться утром, солнце выплыло из предрассветной дымки, поднялось немного над горизонтом и расплескалось во все стороны теплыми лучами. И теперь оно слепило его даже сквозь закрытые веки. Но было хорошо: тепло и спокойно. Даже шевелиться не хотелось, чтобы не спугнуть момент. Но вдруг сзади на талию легли чужие руки и в спину уткнулся лоб: — Доброе утро. Давно тут? Чего не спишь? — Бессонница, — просто, не открывая глаз, солгал. За спиной вздохнули: то ли просто так, то ли догадавшись. Хотя как тут не догадаться, если уже далеко не первый раз такое? И всегда одно и то же. Один и тот же сон-воспоминание. Не отпускает. Не ослабевает. Внизу за завтраком собрались почти все. Королева Рьеса вновь руководила за столом беседой, незаметно и непринужденно вовлекая в нее всех, и это отнюдь не выглядело каким-то подобием светского этикета в деревенской глуши, это выглядело... обычным завтраком дружеской компании. Атмосферу разрушило появление Китана, причем мгновенно и сразу до пепла, до праха. Китан опустился перед своим королем на одно колено и склонил голову: — Ваше величество, вы знаете, что служба вам, с самого момента вашего рождения, стала для меня смыслом жизни. Я не представляю себя вне этого, это хуже смерти. Но если сегодня вы решите отправить меня в отставку — я приму это. Артэйн так сильно сжал кулак, что захрустели пальцы и задрожала рука: — Лэйфур. Китан протянул какой-то листок бумаги. Но Артэйн его не взял. По крайней мере, в тот момент. Не смог. Банально. Больно было. Черт, вот, казалось бы, столько всего в жизни происходило, но больно так — почему-то никогда не было. Наверное, потому что никогда еще не ломалось внутри то что-то, что восстановлению не подлежит... а тут вот... И последовал срыв. Как в дымке, как в тумане, помнил, но не все. А досталось всем, да. И понимаешь же — даже тогда понимал, скорее всего — что виноватых нет и не было. Но дикая злость и какая-то бесконтрольная ярость бурлила под кожей и выплескивалась на всех — то ли по делу, то ли просто от того, что чем-то гасить нужно было то, что протяжно ныло и глухо билось внутри. А когда немного пришел в себя — поклялся. Исполнить обещание, данное Миранде еще в Рьесе. Вернуть ей ее сына и исчезнуть из их жизней. Навсегда и бесследно. И будет так. И уже много времени спустя, заставил себя прочитать, наконец, ту прощальную записку от Лэйфура: "Не ищи. Долги мои, сам разберусь, сам закрою. Я снова это сделал, да? Но выполни мою последнюю просьбу: мать убеди, что я вернусь... когда-нибудь. Ты сможешь, я знаю. А ей легче так будет. И сейчас глупо, конечно... но я все равно скажу: я всегда считал тебя другом. Будь счастлив. Будьте счастливы. С Амелом. Привет ему". * * * В дверь постучали, быстро и уверенно. Китан. И, видно, у него действительно что-то важное и срочное, если с этим он пришел к ним в спальню. — Заходи. — Милорд, — и во взгляде вдруг промелькнула неуверенность. Артэйн невольно подобрался, догадавшись: — По Междуземью новая сводка? Что-то есть? — Да, милорд. Кыс объявился. Артэйн помрачнел и стиснул руку в кулак, но Амел, чтобы его поддержать, накрыл его кулак своей ладонью, и это подействовало. Великий Король чуть расслабился. — Ты хотел сказать — Лэйфур объявился? — уточнил у Китана Амел. — Нет, именно Кыс. Под своим прозвищем. — Как такое возможно? — нахмурился Артэйн. И снова та толика неуверенности во взгляде, будто не знаешь, как сказать, да и стоит ли вообще такое говорить. — Китан, — шагнул к нему Артэйн. — Он не мог просто так взять и объявиться под своим прозвищем. Максимум полдня — и он труп. И он не может этого не понимать, — взял Китана одной рукой за грудки, заставляя смотреть в глаза, опасно понизил голос: — Или это он так решил долги закрыть? Китан выдержал его взгляд: — Вы правы, милорд, он это понимал. Поэтому выиграл себе немного форы. — Как? Молчание. — Как?! И снова нет ответа. — Как, дьявол раздери?! — потерял терпение Артэйн, встряхивая своего наставника. Зачем нагнетать-то этим странным молчанием, этими взглядами, неужели не понимает, насколько и без того на душе херово?! — Кыс стал "трофеем" Ирбиса, лидера клана Этернити. Самого опасного и влиятельного клана Междуземья. Так что фора у него есть. В Этернити даже Игроки не сунутся, пока с Ирбисом не договорятся.