Ты мне нужен. Единая книга

29-30 апреля 3743 года. Королевство Рьес. * * * Официальная часть церемонии закончилась ближе к полуночи. Но вместо того, чтобы после нее разойтись по своим комнатам, основные ее действующие лица переместились в кабинет хозяина дворца. Слишком много осталось за рамками официоза, не о всем можно было поговорить при сотнях посторонних ушей, не пропустивших бы, разумеется, ни малейшей крупицы информации о Великом Короле Ледена, королевской династии Рьеса и о предстоящем событии года — а то и десятилетия — бракосочетании Артэйна Ардиана Гэбриэла Мирлиндте Лэрда и Арлинда Лэйфура Кэллиана. И первое, что сделал будущий счастливый новобрачный, будущий Принц-Консорт Ледена, а пока еще просто младший принц Рьеса Лэйфур Кэллиан, оказавшись за закрытыми дверями кабинета своего отца — это открыл большое окно, залез с ногами боком на подоконник, спиной привалившись к оконному проему, и с наслаждением закурил. Весь вечер ждал. Взгляд Артэйна невольно задержался на полуприкрытых веках с дрожащими длинными ресницами, раздувающихся тонких ноздрях, губах, плотно и жадно обхватывающих сигарету... лицо человека, испытывающего неподдельное удовольствие. Артэйн усмехнулся, подошел, решительно вытащил сигарету прямо у него изо рта и выбросил ее в распахнутое окно. Лэйфур открыл глаза. В его взгляде читалось клятвенное обещание неминуемой расплаты. Артэйн усмехнулся шире и развернулся к остальным, присел на край подоконника так, чтобы согнутые в коленях ноги Лэйфура почти касались его спины. Вот, вроде бы, взрослый здравомыслящий человек, да... а все равно намного спокойнее на душе, когда вот так — можно руку протянуть и убедиться. Что живой. Что не призрак. Что не сон. — Розалинда, плохо справляешься со своими обязанностями. Придворная дама, явно приставленная к недавно вернувшемуся Лэйфуру, чтобы из бродяги вновь сделать благовоспитанного принца, только всплеснула руками: — Ох, ваше величество, можно подумать, он разрешает мне трогать его сигареты!.. — Я разрешаю тебе трогать его сигареты. За что получил острым коленом в спину. Ожидаемо. Усмешка не дрогнула. Да и остальные свидетели этой сцены заулыбались: веяло от всего этого каким-то странным умиротворением, как будто так было очень давно, как будто так и надо. — Сразу видно, что познакомились вы не сегодня. И даже не вчера, — начала королева Рьеса. Артэйн кивнул: — Точно не скажу, конечно. У бродяг в Междуземье свое восприятие времени. Но года четыре уже знакомы. Или больше? — вопрос адресовался Лэйфуру. Тот лишь безразлично повел плечом. — И все это время вы не представляли, с кем общаетесь? — с сомнением произнесла королева. О том, что эти двое познакомились, когда оба были бродягами, догадались уже все присутствующие. — У бродяг не принято интересоваться их прошлым. — Да но, — все с тем же сомнением продолжила она, — чтобы вот настолько не интересоваться прошлым своего партнера... Артэйн покосился на друга, тот смотрел на мать с совершенно нечитаемым выражением в глазах. — Мам, прервись, и посмотри вон туда, вон на того паренька. Королева повернула голову. — Знакомьтесь. Леди Миранда Амалия-Мэй Кэллиан, королева Рьеса. Господин Амел Иввэ Мэйт. Постоянный партнер Великого Короля Ледена. И единственный, насколько я могу судить. Королева молча чуть склонила голову набок, внимательно рассматривая красивого темноволосого молодого мужчину. Он был строен, элегантен. Держался скромно, но и знал себе цену. Амел лишь неуверенно улыбнулся, не до конца понимая, как ему на все это реагировать. Во-первых, принц Лэйфур без единой заминки назвал его настоящее полное имя, а во-вторых... вот так запросто представил его партнером своего будущего мужа. Ни много ни мало — своим родителям. Хотя, нет, первое вполне объяснимо: ведь Лэйфур — это Кыс, а Кыс, как и Беркут, без труда мог узнать его настоящее имя еще там, в Междуземье. Но вот второе... Хотя Артэйн остался совершенно невозмутимым, расслабленным и даже подмигнул Амелу. Значит, все в порядке. — Артэйн, — спокойно обратилась королева к своему будущем зятю, они уже успели договориться называть друг друга по именам, — мой сын говорит правду? — Да, — легко согласился Великий Король. — Извините меня, но после вашего... кхм... бурного приветствия... моего сына тогда, в тронном зале, я подумала, что вас связывали близкие отношения. Что мой сын дорог вам. Важен для вас, — королева говорила все еще очень спокойно. Артэйн так же спокойно ей ответил: — У нас нет и никогда не было близких отношений. Но ваш сын действительно дорог мне. Наша дружба важна для меня. Королева переглянулась со своим мужем. Король Рьеса был немногословен и, очевидно, предпочитал, когда это возможно, чтобы его жена вела беседы за них обоих. Но окончательные решения все равно оставались за ним. Миранда, видимо, получила беззвучное согласие на что-то, снова повернулась к Артэйну: — Артэйн, мне жаль, я неправильно истолковала всю ситуацию, сделала неверные выводы... Приношу вам наши с мужем извинения. Кажется, Артэйн слишком поздно почувствовал, что что-то не так в ее поведении, ее словах. Черт, расслабился. А расслабляться ведь нельзя ни при каких обстоятельствах, какой бы радужной ни выглядела ситуация на первый взгляд. Хорошее такое правило, за несоблюдение которого обычно следует моментальная расплата. И, кажется, Артэйн сейчас лишний раз в этом убедится. Кинул быстрый взгляд на Лэйфура, но тот, судя по выражению лица, тоже не понимал, что происходит. Артэйн внутренне подобрался: — Миранда, вам не за что приносить извинения... — Есть. Есть за что. Мы приняли поспешное решение. Многого не учли. Например того, что открылось сейчас... Нет, Артэйн, мы не выдадем Лэйфура за вас замуж. Первые секунды три Артэйн свято верил, что ослышался. К реальности его вернул звук короткого смешка откуда-то сбоку. Засранца Лэйфура, судя по всему, эта ситуация изрядно позабавила. Артэйн вздохнул и на пару секунд зажал пальцами переносицу. — Миранда, вы не можете забрать слово. Церемония состоялась. — Всего лишь церемония сватовства. А это просто предварительные договоренности. Никакие документы еще не подписывались. То ли ее слова, то ли тон подействовали, но Артэйн стал предельно серьезным, Лэйфур рядом тоже затих. — Миранда, почему вы передумали? — Понимаете, Артэйн, наш сын заслуживает счастья. — Почему вы думаете... — Любви, — перебила его, отвечая на незаконченный вопрос, королева. — Наш сын заслуживает любви. Артэйн с интересом покосился на друга, тот лишь раздраженно отмахнулся: — Не смотри на меня так, я тут не при чем. Артэйн решил попытаться разрядить обстановку, улыбнулся: — Миранда, с таким характером, как у вашего... Но попытка провалилась с треском. Не дослушав его, королева очень холодно произнесла: — Вы считаете, ваше величество, что мой сын не заслуживает быть любимым? Улыбка исчезла бесследно: — Я так не считаю. И не говорил. И не хотел сказать. Королева промолчала. — Хорошо, а к мнению своего сына вы прислушаетесь? — Конечно. — Отлично, — ответил Артэйн, развернулся к Лэйфуру и... наткнулся на такой взгляд, что чтобы не выматериться в голос в это самое мгновение ему потребовались вся его выдержка и сила воли. — Дорогой, и правда, скажи нам, что ты думаешь?.. — Мамочка, ну конечно же, я тебя поддерживаю! Я не хочу прожить всю жизнь с человеком, который меня не любит, не ценит, не уважает. Не хочу постоянно чувствовать себя ненужным, когда он будет забывать о моем существовании и все свое время проводить со своим любовником! Я многого не прошу, правда же, мама?! Самую малость же! Просто, чтобы человек, с которым я буду, хотя бы иногда радовался, что я с ним рядом... — Да, дорогой. И ты обязательно повстречаешь такого человека, — судя по голосу, королева была растрогана почти до слез. Сам Артэйн этого не видел. Потому что неотрывно смотрел в глаза Лэйфуру, и тот тоже все то время, пока произносил эту душещипательную речь, не отводил взгляд. И именно поэтому первое, что сказал Артэйн, было серьезное и очень искреннее: — Засранец. Придушу ведь. — Видишь, мама, он мне еще и угрожает! — Кы-ы-ыс, — зарычал теряющий терпение Артэйн и схватил его за грудки, тряхнул хорошенько. И именно в тот момент, когда он это сделал, а королева шагнула вперед с возмущенным "прекратите так хватать моего сына!", Лэйфур, наконец, сломался, запрокинул голову и заржал. В голос. Громко. Долго. До нехватки кислорода. До слез. Королева, видно, растерялась. Да и не только она. — Он пошутил, — мрачно пояснил Артэйн, слегка придерживая ржущего друга, чтобы тот случайно не треснулся затылком о стену. Лэйфур, наконец, успокоился, вытер выступившие от смеха слезы и даже сел нормально (хоть и на подоконник). — Мам, забудь всю эту чушь про любовь. Артэйн предлагает мне титул Принца-Консорта Ледена. Меня это вполне устраивает. А Рьес это устраивает более чем, сама знаешь. Королева нахмурилась. Поочередно внимательно посмотрела на сына, на его друга, снова на сына... — Нет, дорогой. Это сейчас ты так думаешь. А как поживешь с нелюбимым и нелюбящим человеком — взвоешь. Вот только поздно уже будет. Лэйфур недоверчиво приподнял бровь. Таким сопротивлением даже ему мать его удивила. — Мам... — Нет. Я решила. Это ради твоего же блага, дорогой. Лэйфур не удержался и снова хохотнул. Посмотрел на Артэйна. А тот только закатил глаза. Типичный котяра Кыс. Засранцы не меняются. Артэйн скрестил руки на груди и заговорил серьезно, шуточки закончились: — Миранда, девять лет назад вы уже подписали такой брачный договор, и вас тогда, судя по всему, мало волновало то, что брак вашего сына и Великого Короля может оказаться не идеальным. Что изменилось с тех пор? Наступила тишина. — Люди совершают ошибки, — наконец, негромко ответила королева, но с такой горечью в голосе, что внезапно всем в кабинете стало не по себе. — Я очень дорого заплатила за свою. И больше повторять ее не собираюсь. * * * Когда Амел вышел из ванной комнаты, Артэйн был уже в кровати. Полусидел, спиной опираясь на груду подушек и закинув сцепленные в замок руки за голову, и неотрывно смотрел в одну точку. Думал. И даже гадать не нужно, о чем. — Что собираешься делать? — С Кысом-то? — не выходя из своего задумчивого состояния, чуть улыбнулся Артэйн. Снова это "Кыс". Амел еще вечером заметил, но пока даже не представлял, что бы это значило. Бродяги всегда оставляли свои прозвища в Междуземье. Если когда-нибудь возвращались на "большую землю", естественно. И Амелу казалось, что и они с Артэйном тоже там их оставили, даже оговорок "по старой памяти" даже первое время не было. Но сегодня... "Беркуты-Кысы" у этих двоих зазвучали вновь. Причем именно в те моменты, когда они особо-то и не думали, что говорят, не следили за словами: в глубокой задумчивости, как сейчас, или в пылу ссоры, например... в общем, на автомате. Значило ли это что-то? Амел не знал. — А что с ним делать? Брать за шкирятник, увозить отсюда и сажать на привязь. Амел попытался себе это представить — получилось плохо; усмехнулся. — А королеву куда? — А королеву... — Артэйн не закончил мысль, перестал улыбаться и поморщился. С удовольствием потянувшись, зевнул: — Давай спать. Разобрал свою гору подушек и лег нормально: — Идешь? Но Амел остался стоять в нерешительности перед кроватью. Все то время, пока он был в ванной, он размышлял, стоит ли ему говорить то, что очень, на самом-то деле, сказать хотелось. Вот только, правильно ли это будет?.. Нет, слова-то верные, но у него вроде как свой в этом интерес... эх, ладно. — Артэйн, а ты не думаешь, что она права? — В чем? — В том, что ее сын заслуживает счастья. Любви. Артэйн приподнялся на локтях и посмотрел на него тяжелым взглядом, в котором сонливости не было ни на грамм. Даже в полумраке спальни Амел это увидел. На мгновение захотелось взять свои слова обратно и никогда не начинать этот разговор, но Амел этого, конечно же, не сделал. — Если бы этот засранец не сбежал тогда, мы бы давно уже были женаты. — Да. Но он же сбежал, правильно? И вы не поженились. А если это судьба так распорядилась? Ведь если бы он тогда не сбежал — мы бы с тобой не встретились. Может, у него теперь тоже есть шанс кого-то встретить?.. Амел сказал и тут же пожалел о своих словах. Он буквально кожей ощутил, как на несколько градусов похолодел взгляд любовника. — Что ж, тогда ему вдвойне не повезло. И шанса такого у него больше нет. И замуж все же придется выйти за мразь Мирлиндте Лэрда и до конца жизни его терпеть. Ложись спать, — последнее уже Амелу. Артэйн снова улегся на подушку. Разговор закончен. Амел только тихонько вздохнул. Было такое, что Артэйн называл себя "избалованным мальчишкой, не любящим ни с кем делиться своими игрушками", и в такие моменты казалось, что это очень точное его описание, хоть и порядком циничное, конечно. * * * Следующим утром на завтрак все собрались в большой столовой. Королева Миранда Кэллиан, будучи истинной леди и хозяйкой дома, задавала за общим столом атмосферу, атмосферу легкости и непринужденности. Ни единого намека на вчерашнюю не слишком приятную ситуацию, ни единого намека на негостеприимство, только улыбки высокому гостю и ничего не значащие светские беседы, которые ведутся обычно ради самого процесса, а не результата. Вот так, как будто и не было ничего вчера. Нет никаких разногласий, да и вообще все просто замечательно этим замечательным солнечным утром. Но Артэйн все же был не в самом лучшем расположении духа. Его раздражали две вещи. Во-первых, Амела отсадили куда-то на другой конец длиннющего стола, но это ладно, это, допустим, этикет. Но во-вторых. Вот уже двадцать минут он буквально дыры взглядом прожигал в пустом стуле, стоящем по левую руку от королевы. А королева вела себя так, будто этого не замечала, по ее версии все по-прежнему было прекрасно-солнечно-замечательно. Это, кстати, тоже раздражало. — Миранда, ваш сын собирается сегодня почтить нас своим присутствием? — в конце концов, напрямую спросил Артэйн, внешне своего раздражения, конечно же, не выдавая. Королева замолчала на полуслове, посмотрела на пустой стул рядом с собой, моргнула. Как будто только что заметила, ага. Вновь подняла взгляд на Артэйна, улыбнулась и хотела уже что-то сказать, но Артэйн не дал ей даже рта раскрыть. — Пошлите за ним. Требование. Неприкрытое требование. Что в его положении Артэйн позволить себе не мог. Да. Наверное. На самом деле, Артэйна это мало волновало. Королева, видно, это поняла, поэтому просто кивнула: — Розалинда, будь добра, сходи за Лэйфуром. Девушка поклонилась и быстрым шагом вышла из столовой. Атмосфера за столом изменилась. Причем как по щелчку, в одно мгновение. Королева даже и не пыталась больше завести беседу, лишь обменивалась иногда взглядами с мужем, да, не замечая того, тихонько барабанила пальцами по столешнице. Совсем не королевский жест. Нервничает? Артэйн прищурился, ему все это не нравилось. Вернулась Розалинда, почти бегом подлетела к королеве, склонилась и что-то прошептала ей на ухо. Королева слегка натянуто улыбнулась, подняла глаза... и, буквально напоровшись на жесткий взгляд Артэйна, поняла, что все бесполезно. Улыбка исчезла, как не было, королева резко поднялась и быстро направилась к выходу. Артэйн сорвался вслед за ней. * * * В коридоре, ведущем к спальне принца Лэйфура, дежурила пара охранников из дворцовой службы безопасности. По знаку Артэйна они оба были скручены Китаном и втолкнуты в спальню вслед за всеми остальными. Никакого засранца Лэйфура там, конечно же, не было. Артэйн махнул рукой, все замерли на своих местах, а сам Артэйн принялся взглядом ощупывать каждую деталь. Каждую мелочь. Все, что могло бы помочь понять... снова?.. почему?.. Кровать. Уже застеленная или с ночи не разобранная? — Горничная утром была? — Нет, — ответ охранников. Окно открыто. Пепельница на подоконнике. Пустая пепельница на подоконнике, а окно открыто. У комода верхний ящик чуть выдвинут. В блоке не хватает нескольких пачек сигарет. Бумажные деньги валяются просто так, поверх других вещей. Все ли они тут? Или что-то забрано? — Принц вчера ночью возвращался к себе? — Да, — ответ охранников. — А сегодня утром выходил из своей спальни? — Нет, — ответ охранников. Беспорядка нет, никто в спешке не собирался. Хотя что собирать-то? Что нужно-то бродяге, умеющему выживать даже в Междуземье? Нет. Нет-нет-нет. Так, стоп, нужно остановиться и просто логически подумать: ну, не может же такого быть, не может. Но проблема в том, что логически, сука, не получается! Сами собой сжимаются кулаки, к горлу подкатывает злость, дыхание становится тяжелым и учащенным, и хочется что-нибудь разнести. Желательно много. Желательно вдребезги, бля! Может, хотя бы тогда немного отступит болезненная мысль, что, похоже, этот засранец снова это сделал. Зачем? А дьявол его разбери! Может, считает, что это чертовски весело — играть на чувствах других людей. Или просто, на самом деле, Артэйн ему настолько омерзителен, что он не может вынести даже мысли о том, что их жизни могут быть связаны... или... или, или... да дьявол! — Он же вчера сказал, что просто хочет быть кому-то нужным, — королева как будто прочитала его мысли и ответила на терзающий его вопрос. — А не так, как предложили ему вы, Артэйн. Артэйн резко повернулся к ней, уже открыл рот... но нет, в глазах королевы было столько волнения, столько боли, что обвинения в очередном сговоре так и не сорвались с губ. Она действительно переживала за своего ребенка. До слез в глазах и мелкой дрожи в пальцах она переживала за своего ребенка, а он, мразь Мирлиндте Лэрд, вернулся в их жизни, чтобы вновь все сломать, все уничтожить. И если это правда... Артэйн усилием воли заставил себя хоть немного успокоиться, провел ладонью по лицу, еще раз осмотрелся, жестом приказал выставить вон бесполезных охранников. — Миранда... хорошо. — Что — хорошо? — Хорошо. Ваш сын действительно заслуживает того... Артэйн замолчал. Показалось неправильным говорить "ваш сын заслуживает того, чтобы найти человека, которому он будет действительно нужен". А Артэйну он не нужен? Вот совсем не нужен, да? Артэйн все это просто так, да?.. И эта зияющая пустота, эта не затягивающаяся пустота внутри с момента, как он потерял Кыса, и до момента, как увидел принца Лэйфура... это так, показалось, да?.. Да?! Артэйн снова сделал над собой усилие, прикрыл на мгновение глаза, успокоился, сейчас он должен сказать совсем другое. — Если ваш сын так решил. Если вы думаете, что так будет для него лучше. Хорошо. Я обещаю. Я сам. Лично. Приведу его обратно сюда, к вам. И исчезну из его жизни. Если вы так этого хотите — я исчезну. И больше никогда не появлюсь. — Оп-па, рановато я вернулся, — послышалось от двери, все резко одновременно развернулись и увидели усиленно строящего раздосадованную физиономию Лэйфура. Достаточно быстро, впрочем, он понял, что ему это плохо удается, усмехнулся и прошел в свою комнату: — Беркут, а может, это твое обещание сработает даже, если не ты меня обратно привел, а я сам пришел? Было бы мило. — Артэйн, — машинально поправил его Великий Король, в два шага оказался с ним рядом и схватил одной рукой за грудки, прорычал в лицо: — Где тебя носит, засранец? — Артэйн, ну сколько можно! — раздался голос королевы, достаточно твердый, несмотря на недавние эмоции (искренние, хотелось бы верить). Да, хотелось бы верить. Хотелось бы верить, что это все-таки не должно было стать очередной подставой от этой виртуозной парочки мамочки и сыночка. Лэйфур закатил глаза и попытался отцепить чужую руку от своей одежды, получилось далеко не сразу, потому что пальцы Артэйна были сведены намертво, будто в судороге: — Я теперь не имею право выходить из комнаты? — Через окно? — уточнил Артэйн. — ...и что? — в свою очередь уточнил Лэйф. Они уставились друг на друга, во взгляде Артэйна была решительность, непоколебимость и, может... совсем немного, если... облегчение. — Я завтра уезжаю в Леден. Ты собираешь свои вещи и едешь со мной. Лэйфур промолчал. А вот королева молчать не стала. — Артэйн, мы же вчера, кажется, выяснили, что произошла ошибка. Мы готовы извиниться за то, что на церемонии дали слово, а потом забрали его. Готовы даже компенсировать как-то... моральный ущерб, если желаете. Но сына своего за вас замуж мы не отдадим. Артэйн подавил раздражение, все-таки эта женщина действительно, в первую очередь, желала счастья своему сыну и делала, как она думала, правильные для него вещи. Начал внешне очень спокойно: — Хорошо, Миранда, я дам вам на выбор несколько вариантов. Первый — вы не отказываетесь от своего слова... — Нет. — Второй — я требую у вашего мужа исполнения его обещания, что если будет на то моя воля — будет составлен новый брачный договор. — Нет. Мой муж прислушается ко мне. И не будет второй раз обрекать своего сына на несчастливый брак. Артэйн продолжал, будто и не слышал ее реплик: — Третий — я поднимаю архивы, поднимаю изначальный брачный договор, подписанный моим отцом и вашим мужем... — Он потерял силу, когда было объявлено о смерти одной из сторон. — ...возобновляю дело девятилетней давности, провожу новое расследование, доказываю, что принц Арлинд Лэйфур Кэллиан не погибал никогда, добиваюсь того, чтобы договор снова признали действительным... Королева, плотно сжав губы, молчала. — И это я уже не упоминаю о таких мелочах, как возможные санкции против Рьеса, которые я могу ввести. Просто. Просто потому что вдруг мне так захочется. К концу этой речи король Рьеса совсем уж помрачнел. Амел казался немного удивленным и украдкой поглядывал на любовника. Лица Лэйфура никто не видел — он отошел к окну еще при первых словах Артэйна о возможных вариантах. — Итак, ваш выбор, Миранда. Королева гордо расправила плечи: — Я не оставлю сына. Я еду с ним. — Это пожалуйста, — кивнул Артэйн. Но напряжение, все же заметное в его линии плеч, осанке, взгляде, никуда не ушло. Да, "битва" выиграна, но королева Рьеса не похожа на женщину, которая так легко сдается. — Но вам придется поторопиться со сборами. Выезжаем завтра на рассвете. Ждать не буду. Лэйфур, — позвал он друга, — ты меня услышал? Принц промычал в ответ что-то невнятное. И тут же всем стало понятно, что он делал у окна. Артэйн подошел, привычным уже движением отобрал и выбросил сигарету: — Еще раз. В глазах у Лэйфа читалось кристально ясное, хоть и беззлобно-ленивое: "Сволочь", — но вслух он ответил все-таки более подобающее: — Да услышал я. — В твоих же интересах. Иначе без вещей поедешь. — Напугал бродягу голым задом, — едва слышно фыркнул принц. И вдруг посмотрел в глаза Артэйну серьезным взглядом. И тот, отыскав этом взгляде ответ на свой невысказанный вопрос, даже с облегчением улыбнулся краешком губ. Да, подзабывать он что-то начал повадки этого котяры. Кыс. Это же ведь, на самом деле, Кыс. Да, этот засранец из-за своей кошачьей натуры любит "погулять сам по себе", поэтому и шляется постоянно где ни попадя... Но. Это все еще Кыс. Кыс, с которым они когда-то были вдвоем против мира. Как бы громко это ни было сказано, но они действительно когда-то остались только вдвоем против мира Междуземья, против Игроков. И справились тогда. Справились вместе. Так что Кыс не может сомневаться, что важен для Беркута. Сука, очень важен для Беркута. Не имеет права сомневаться. И не может этого изменить то, что теперь их просто зовут по-другому. * * * Весь день прошел в какой-то суматохе. "Неожиданно" появилось множество формальностей, которые непременно нужно было уладить до отъезда, множество нюансов, не обошлось и без "провожательного официоза". Но, наконец, все это закончилось. Считай, через несколько часов они выезжали в Леден... — Почему не ложишься? — спросил с кровати Амел. А Артэйн смотрел на ночь за окном и действительно не знал: почему? — Бессонница. Пойду воздухом подышу, — наконец, решил он. Амел ничего не ответил. И если бы тогда, на темной аллее, по которой он шел, его спросили: "Куда ты идешь?" — и он бы ответил: "Никуда, я просто воздухом дышу", — даже он бы сам знал, что лжет. Нет, на самом деле, когда выходил из дворца, он еще не знал точно, куда пойдет, просто появилась такая навязчивая мысль — потребность даже — выйти. И он вышел. Но когда вдруг остановился, поднял голову и увидел открытое окно на третьем этаже и маячащий тонкий силуэт в нем на фоне приглушенного света, — даже нисколько не удивился. Сделал жест: я к тебе или ты ко мне? В окне ответили "стой там" и начали спускаться. Артэйн усмехнулся и пошел пробираться сквозь кустарник поближе к стене — подстраховывать. Нет, Артэйн, конечно, понял уже, что Лэйфур такое проделывал далеко не первый раз, но все же. Лэйфур спрыгнул, когда оставалась последняя пара метров, выпрямился и тихо сказал: — Пошли, я знаю, где перелезть забор, чтобы нас не заметили. — Не сомневаюсь, — снова усмехнулся Артэйн и поспешил за другом, уже смывшемся в одному ему известную сторону. Шли не слишком долго. Наверное, потому что очень быстро, даже несмотря на то, что освещенная территория дворца осталась далеко за дворцовым забором. Ведь привычки прошлого, как ни крути, умирают трудно. Ну и что, что ночь, что темно, но из памяти-то никуда не денутся ночи в Междуземье, когда окружающую тьму можно хоть ножом резать, а если включишь фонарик — это может стать последним, что ты сделал в своей жалкой жизни... Вот там, да, ночь, а здесь что? Так, ерунда, как по проспекту в полдень... Пришли. Артэйн это сразу понял, хоть и не был здесь никогда. На почти отвесном берегу, а озеро, считай, под ногами. И от полной луны, зависшей на противоположной стороне, блики по воде идут прямо до них. Казалось, да что там, можно сделать шаг и легко пройтись по этой серебристой дорожке, расколовшей надвое черный мир. Лэйфур уселся прямо на траву и сделал жест Артэйну, чтобы тот тоже садился. Потом достал пачку и закурил. Артэйн даже и не думал в этот раз покуситься на его сигареты, просто сел рядом и поддержал его задумчивую тишину. — Ты когда все вспомнил? — наконец нарушил молчание принц. — Когда мне твой КПК протянули, — честно ответил Артэйн, неотрывно глядя на лунную дорожку на воде. — Долго не мог забрать, — помолчал. — Смотрел на него, а перед глазами картинки мелькали: как увидел его у тебя первый раз, как царапина та на нем появилась, как мы потом возвращались за ним... — И все-таки пошел... — произнес Лэйфур. — Пошел. — Простил? Молчание затягивалось. — А сам как думаешь? — вздохнул, наконец, Артэйн. — Я думаю, — нахмурился Лэйфур, щелчком отбрасывая подальше потухший окурок, — что за такое нельзя простить. — Правильно думаешь. Лэйфур засунул руки в карманы, ссутулился: — Тогда зачем все это? Артэйн посмотрел на него, минуты две смотрел, потом все-таки усмехнулся: — Кыс, я сейчас сделаю кое-что, а ты потом, если захочешь, это забудешь. Лэйфур никак не успел отреагировать. Артэйн просто обхватил его крепко и, повалив на себя, прижал спиной к своей груди, поставил подбородок ему на макушку. Так и просидели, уставившись на блики на воде. В конце концов, Лэйфур заворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Получалось плохо, потому что Артэйн свою хватку ослаблять не желал. — Беркут, елы!.. — все-таки не выдержал Лэйфур, заехал ему локтем под ребра и выкрутился из объятий. Артэйн только усмехнулся и разжал руки: это засранец еще долго вытерпел, мог ведь и сразу взъерепениться. — Кстати, надо все-таки переучиваться. — Что? — Имена, — пояснил Артэйн. Действительно, не будут же они называть друг друга бродяжьими кличками в обычной жизни... — А, — понял Лэйфур и, снова решив закурить, зашарил по карманам. — Как там? Артэйн Ардиан Гэбриэл Мирлиндте Лэрд, — взял сигарету в рот. И резко передумал прикуривать, когда услышал от хитро улыбающегося Артэйна: — Арлинд Лэйфур Мирлиндте Лэрд. Вполне неплохо. — Сволочь. — Засранец. — Покажи. Артэйн сразу понял, о чем он, спокойно снял Перстень Айдж и передал ему. И даже не дернулся, не сказал ничего, когда Лэйфур попытался надеть его на свой палец... а он ведь первым же делом попытался, засранец. Но нет, Перстень Айдж, конечно, сделать этого не позволил, осадил. Лэйфур хмыкнул. — А второе?.. У тебя с собой? Артэйн потянулся и, не забирая у него из рук, легко отделил верхнюю часть от ободка своего перстня. Получилось отдельное кольцо. — Это обручальное. Лэйфур остался сидеть с великолепным королевским массивным — на целую фалангу, даже больше — Перстнем Айдж в одной руке и тонким — без каких-либо украшений вообще — обручальным кольцом в другой. Долго так сидел. Переводя взгляд с одной руки на другую. — Нет, ну ни хрена ж себе, — выдал, наконец. — Вот это Мирлиндте Лэрды и жмотя-я-яры... Артэйн только усмехнулся на это. — Нет, мам, ну ты видела?!.. — пожаловался Лэйфур подошедшей к ним сзади королеве. Королева улыбнулась. Она прекрасно понимала, что если эти молодые люди сидели к ней спиной и даже так ни разу и не повернулись в ее сторону, пока она к ним шла, — это еще ни о чем не говорит. Бывшие бродяги наверняка почувствовали и услышали ее приближение за много-много метров. Привычки. Или даже, скорее всего, уже инстинкты. Королева вздохнула. — Да, дорогой, я видела обручальное кольцо Перстня Айдж. На пальце Королевы Ледена, — Миранда легко опустилась на колени возле сына, держась рукой за его плечо. — Простите, Артэйн, если... — Все в порядке, — кивнул Артэйн, лишь чуть нахмурившись на упоминание о своей покойной матери. — Скажи, жмотяры редкостные, да? Королева даже легонько ударила его по плечу: — Арлинд Лэйфур! Вообще-то, это кольцо стоит больше, чем любая драгоценность с чистейшими камнями. — Вообще не принципиально! Королева тихонько рассмеялась его выходкам и склонилась пониже, чтобы лучше рассмотреть удивительные кольца в его руках, прикоснуться даже не попробовала. А вот Лэйфур, конечно же, и обручальное попытался нацепить на себя. И, естественно, так же безуспешно. — Только я могу надеть или снять, — пояснил спокойно наблюдающий за всем этим Артэйн. — И только после ритуала, правильно? — спросила королева. — Да. — Какого ритуала? — насторожился Лэйфур. — Миранда разве не рассказывала тебе? Еще тогда, когда тот брачный договор был заключен? — Ты думаешь, я слушал? — хмыкнул принц и отдал ему обратно оба кольца. Артэйн вновь их объединил и вернул Перстень Айдж на законное место — на безымянный палец своей правой руки. — Кровавого ритуала. — А на что-нибудь пооригинальнее фантазии не хватило? — фыркнул Лэйфур. Королева успокаивающе погладила его по спине, будто он и вправду расстроился: — Ритуальные порезы, хоть и глубокие, но быстро заживают. И шрамы остаются почти незаметные. Лэйфур приподнял бровь, но ничего не сказал. — Миранда, вы все-таки знали об этом месте, — нарушил тишину Артэйн. Королева сразу поняла, о чем он. — Артэйн, знать, что он иногда сюда ходит, и знать, что именно сюда он ушел утром, — разные вещи, согласитесь. — Вы даже версии такой не выдвинули. Вам было выгодно, чтобы я подумал, что он снова сбежал. — Я сама могла подумать, что он снова сбежал. Вам это не пришло в голову? — Эй... — Если он так выбирался из дворца уже не первую ночь... — Вот именно! Не первую ночь! А вы можете себе представить, Артэйн, каково это — по утрам не видеть его дома и гадать: а увидишь ли вообще когда-нибудь снова?.. — Могу. — Эй! Да хватит уже говорить так, будто меня здесь нет! Снова молчание затягивалось. — Ладно, мальчики, — вздохнула, наконец, королева, — я ведь за вами сюда пришла. Нужно возвращаться, если вы все еще планируете выехать на рассвете, Артэйн. — Да, — просто ответил Великий Король и поднялся на ноги, предложил руку Миранде. Та ее с тихой благодарностью приняла. Лэйфур, конечно же, отказался, встал сам. — Артэйн, я не хочу с вами войны, — примирительно произнесла королева. — Но... надеюсь, вы меня поймете. — Все в порядке, Миранда. Но я тоже отступать не привык. Королева чуть печально улыбнулась и с материнской заботой поправила ему воротник рубашки. А потом потянулась к сыну заправить за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос. — Ну, мам!.. — тут же отшатнулся Лэйфур. Королева нахмурилась: — Никаких "ну, мам"! Арлинд Лэйфур, я почти половину твоей жизни была этого лишена, так что сейчас даже не смей!.. А Артэйн вдруг узнал себя. Узнал себя в этом человеке, протягивающем раскрытую ладонь одичавшему зверьку. И вот, вроде бы, раскрытая ладонь — предложение мира, обещание приласкать, погладить по мягкой шерстке, почесать за ушком, но зверек-то пятится, шипит, да еще и тяпнуть за эту самую ладонь норовит, показывая острые зубки. И все-таки, похоже, цель-то у них с королевой одна — отучить их одичавшего Лэйфа так шарахаться от заботы, просто... просто сложилось так. Может, и не дойдет до войны. Может.