Темное наследие

      Лаверта, Ильтера; 2 джоура (X), поздний вечер       Кристиан, похоже, так и не отошел от сильнейшего впечатления, грянувшего по сознанию и душе не меньше, чем тяжелый молот. Он разглядывал меч, скользя глазами по лезвию, задерживаясь на рукояти, и было непонятно, обдумывает ли что-то, или просто до сих пор находится в шоке от произошедшего. Но в любом случае, Крис не обращал никакого внимания ни на кого-либо рядом, ни на что-либо вокруг.       Флавель вздохнул и повел рукой. Мотор снова заперхал, и баркас, вальяжно развернувшись, двинулся обратно к городу. Дерек глянул на волшебника, на рубку без капитана и покачал головой: корабль пошел куда бодрее, не замечая встречного ветра, будто снизу его подхватило некое подводное течение. Маг ощущал поток энергии, несший судно, однако не это беспокоило парня.       Дерек не знал, что думать. Не понимал, как реагировать. Крис, этот бестолковый пьяница и похабник Крис, действительно оказался Воином Италы. Оказался по-настоящему, а не в домыслах и досужих разговорах. Пока это никак не проявлялось, но явно лишь пока.       — А что до вас, господин о’Двайер, — вдруг обратился к нему Флавель, — то вам предстоит еще одно небольшое испытание.       — Мне? — удивился Дерек.       — Конечно. Нам следует убедиться, что именно вам выпала судьба разделить боевой путь Воина.       Дерек с Тисой переглянулись.       — Я думал, это будет Тиса, — смущенно пробормотал Дерек.       — Я думала, я не могу быть его парой… напарницей, — с сомнением сказала девушка. — Я же не волшебница, гвоздь им в шину.       — Воины Италы не обязательно должны быть магами, — ответил ей Флавель. — Самый важный фактор Воина — это день и место рождения, предназначение, а кто именно родился в пиковый момент Столетнего Шторма, не имеет большого значения. Но в случае Защитника… хм…       — Что?       Волшебник немного помолчал.       — Возникает предрасположенность, а вот финальный результат… — он вновь умолк на секунду. — Хотя, я думаю, в нашем случае все было предопределено заранее.       Дерек нахмурился. Тиса встревоженно взглянула на него.       — Заранее? — пересмотрел маг. — В смысле, Итала определила, что именно я стану спутником? Или это все-таки решил Учитель?       — Великий Астрал все знает заранее, — загадочно улыбнулся Флавель. — Это нам, простым обитателям этого мира, приходится искать и выяснять. Но в случае с вами, господин о’Двайер, наш учитель все определил заранее. Поэтому именно вы с Крисом Кабреррой, а не кто-либо другой, стали его учениками.       На лице Дерека нарисовалось неподдельное изумление.       — Каким образом учитель смог определить нас в Воины и Защитники?! Да и на момент появления Кабрерры уже я учился магии много лет.       — Воина он попросту нашел. А вот Защитник… Хм… Давайте обсудим этот интереснейший вопрос после того, как закончим с парой формальностей.       Дерек опустил глаза к палубе, и на лице его отразилось выражение усталого смирения. Он был абсолютно уверен, что не годится в Воины, как не годится в Каратели, даже несмотря на парочку сомнительных успехов. Он глянул на Тису. Та пожала плечами.       — И куда мы отправимся на этот раз? — со вздохом спросил парень. — Заберемся в горы или куда-то под землю в пещеры?       — Нет, это ни к чему.       — Просто оружие Воина находилось в водной стихии, так я подумал, что оружие Защитника может быть погребено в какой-то другой. В земле или в огне там…       — Хм… — Флавель улыбнулся. — Да, это было бы красиво. Но поверьте мне, молодой человек, иногда то, что подходит для романтических книг о приключениях древних рыцарей, не совсем отражает суть происходящего в действительности.       Волшебник с доброй улыбкой кивнул кому-то за спиной. Дерек обернулся. Неподалеку сидели Хордан и Фьёрт и внимательно слушали каждое слово их диалога. Против присутствия ищейки парень не возражал, но наличие рядом с ней агента добавило в растревоженную душу дополнительную долю беспокойства.       — Магия магией, легенды легендами, — продолжил Флавель. — Но если посмотреть простым взглядом непосвященного обывателя, то все наше оружие будет не более чем несколькими килограммами кованого железа, ничем не отличающимися от тех сувениров, что кузнецы куют на ярмарках на потеху публике да на продажу заезжим гостям. Покрепче, разве что.       Дерек нахмурился.       — Но мы-то с вами знаем, что это не так.       — Мы знаем. А другим ни к чему.       Флавель, немного напоказ покряхтев, достал из неглубокого потайного люка у одной из скамеек мешок и достал из него крупную квадратную шкатулку, толщиной в полторы ладони. Пожалуй, ее даже можно было назвать сундучком. Дерек оглянулся на Криса. Тот по-прежнему сидел на носу, прижавшись спиной к борту, сжимал в руках меч и разглядывал переливы и отсветы на древнем лезвии. Было очевидно, что на какое-то время он полностью позабыл о своих спутниках. Хордан и Фьёрт так же пристально наблюдали в полном молчании и вмешиваться явно не собирались.       Пожилой маг негромко пробормотал себе под нос «А может, он и неправ…», а потом, широко улыбнувшись, раскрыл шкатулку и торжественно произнес:       — Итак, господин о’Двайер и леди Рэдхейл, прошу испытать свои силы.       Тиса, которую впервые в жизни назвали «леди», нахмурилась, не поняв сразу, что от них требует старый маг. Они с Дереком подошли к Флавелю, с удивлением глядя на содержимое сундука.       — Наруч? — недоуменно спросила Тиса и посмотрела на Флавеля. — Просто старый наруч?       — Не все так просто, — улыбнулся в усы старый маг.       О’Двайер и Рэдхейл снова уставились на старинный артефакт, и Дерек сказал:       — Ну, я думал, что логично, если у Воина меч, то у Защитника должен быть щит. Только…       — Что только?       — Что нам делать с ним?       Флавель, казалось, совершенно искренне удивился.       — А что делают с наручами? Разве вы, когда были маленьким мальчиком, не играли в рыцарей? Что вы делали сразу, как только вам в руки попадала такая игрушка?       — Хм…       — Наденьте его, конечно же!       Дерек медленно, словно не доверяя самому себе, вынул наруч. На лицевой стороне доспеха сияла не очень большая, но увесистая стальная бляха, придающая дополнительного веса, выпуклая, которой можно нанести хороший удар, будто умбоном щита. И ощущение скрытой силы, будто замершей в предвкушении.... чего? Наруч явно был артефактом. Маг перевернул наруч и осторожно продел руку в ременные петли на внутренней стороне. Он отметил, что ремни совсем новые. Очевидно, что доспех обновляли, причем вряд ли для каждого нового владельца, но с постоянной периодичностью, чтобы наруч всегда сохранялся крепким и боеспособным.       Молодой маг вздохнул. Если Флавель говорит про «предрасположенность», то явно ничего не предопределено. Сейчас он завалит это дурацкое испытание и сможет с облегчением вернуться к своей обычной жизни.       Выглядевший столь же древним, как меч, наруч, был настоящим произведением искусства, созданным неизвестным мастером, чьи секреты канули в лету. На первый взгляд он был простым, хотя и изысканно украшенным, покрытый тонкой гравировкой, изображающей древние руны и символы. Ни следа каких-то механизмов, только ряд точно подогнанных пластин вдоль руки.       — Тяжеловат, — заметил Дерек.       — И толстоват, — добавила Тиса.       О’Двайер принял героическую позу, подняв сжатый кулак на уровень лица, придав себе выражение суровой воинственности, и глянул исподлобья на Тису. Но на лице тут же расплылась широкая озорная улыбка.       — Оу… — с восторгом вздохнула девушка. — Так красиво…       В тот же момент Дерек почувствовал тепло. Он глянул на наруч, и тот вдруг будто ожил. Сложный механизм, скрытый внутри, с мягким металлическим звоном развернулся, заставив парня отдернуть голову, чтобы не попало по носу, и наруч превратился в круглый щит, идеально сбалансированный, с прекрасно подогнанными пластинами и выглядевший крайне прочным. Его поверхность, казалось, впитывала свет, отливая тусклым блеском закалённой стали, а руны на поверхности начинали слабо светиться, будто пробуждаясь от древнего сна. Казалось, что сам воздух вокруг наполнялся энергией, готовой отразить любой удар.       В этот момент на ноги вскочил Кристиан. Клинок в его руках отражал свечение щита и отвечал похожими отблесками. Маг подошел к соученику, держа меч лезвием вперед, будто желая тронуть раскрывшийся наруч, и по мере приближения усиливалось гудение. Когда Крис, повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, тронул кончиком лезвия умбон, между древними артефактами возникла яркая белая искра. Крис отодвинул меч, и за ним протянулась тонкая сверкающая молния.       — Они так давно не виделись… — прошептал Флавель. — Они поприветствовали друг друга!       Дерек смотрел на Криса, и не мог найти объяснения своим ощущениям. Непонятное, идущее изнутри тепло и ощущение некой непостижимой мощи, огромными ладонями придавившей плечи. Огромной, но не опасной. Для него.       — Ого, — прошептала Латисия. — Такой сложный механизм был создан две тысячи лет назад? И главное — крепкий… Он ведь создан, чтобы отражать любые удары, так? — даже в такой момент, когда сознание поражено прикосновением к древней легенде, героическому эпосу, оказавшему правдой, на первом месте оказался пытливый ум механика-изобретателя.       — Я полагаю, мы нашли и Защитника, — произнес Люмьер, и на лице его появилось облегчение.       — Болван, — вдруг сказал Кристиан. — У тебя был такой шанс распрощаться со мной навсегда. Да и у меня тоже… А теперь мне тебя, что, всю жизнь терпеть?       Дерека будто окатило из ведра холодной водой. Циничное насмешливое заявление Криса смыло весь пафос момента. Маг смутился и повернулся к агентам, пытаясь оценить их реакцию. Фьёрт молчала. А Хордан, не меняя выражения лица, произнес:       — Стерпится — слюбится.       Дерек нервно вздохнул и вновь опустил глаза на свой щит. И не заметил, как Крис бросил на Хордана гневный взгляд. В голове парня начала формироваться мысль, что не стоило тянуть руки к непонятным артефактам.       «Мало тебе было этого револьвера?» — укорил себя он. С другой стороны, он уже знал, чего ожидать. Более того, где-то глубоко в душе и в сознании он даже был к этому готов, хотя и надеялся до последнего, что выбор падет не на него. Дерек глянул на Тису и осудил себя за такие мысли. Он мог постоять за себя. Но сваливать новую войну на хрупкую девушку, которой точно не дело в потасовках, совсем не дело. Особенно если это дочь его Учителя.       — И мне уже можно не пытаться… — тихо сказала Тиса, все еще очарованная красотой свечения.       — Теперь да. Только если вы не хотите просто подержать его в руках, юная леди.       Тиса почувствовала легкую обиду. Конечно, ей до смерти не хотелось исполнять роль, к которой она совсем не была готова. Однако девушке стало досадно, как неприятно бывает человеку, на которого не пал очевидный выбор.       Тиса, Крис и Дерек переглянулись, покосились на безмолвных и словно бы безразличных агентов. Флавель с улыбкой глядел на них, отлично понимая их мысли. О’Двайер чуть встряхнул рукой, устраивая щит поудобнее, и он тут же сложился в исходное положение.       — А теперь, вам осталась самая малость.       Крис и Дерек одновременно нахмурились. «Что еще?» — подумал О’Двайер.       — Прочтите их. Имена, имена прочтите! — нетерпеливо протараторил Флавель, указывая на рунические надписи на лезвии меча и поверхности наруча.       Маги посмотрели на руны. Она надпись была выведена на краю пластины щита-наруча, другая вдоль лезвия меча. Обе бледно переливались, но раньше — это Дерек отметил особо, — были темными и неприметными. Имя щита, если не вглядываться, можно было принять, скорее, за узоры и царапины на старом металле.       — Чтобы оружие окончательно признало вас, нужно назвать его по имени. Представьте на минуточку, что вы знакомитесь с очаровательной дамой. Разве она удостоит вас вниманием, если вы будете обращаться к ней «эй, ты»?       — Обратиться, значит. По имени. Ясно…       Кристиан, прищурившись, смотрел на мага и гадал, как далеко у него успела уехать крыша и есть ли у них шансы против такого сильного колдуна, если вдруг тот начнет буйствовать. Фьёрт, конечно, пожмёт плечами и скажет, что все смертны, но рисковать ею Крис был не готов. Решив не испытывать судьбу, он вгляделся в витиеватые символы. Хивари, древнее магическое наречие… Эти уроки в свое время он ненавидел больше всего, даже больше тех, на которых присутствовал о’Двайер.       — Хивари… На нем же был написан тот фолиант! — воскликнул Первый.       Ищейка, Дерек и Флавель кивнули почти одновременно, после чего пожилой маг довольно улыбнулся.       — Тин… Тингельхо… — попробовал прочитать Крис, но не осилил и трети. — Демон! А попроще имечко они не могли выдумать? Это ж сколько надо было пить, чтобы такое нацарапать.       К его удивлению, он почувствовал, как пальцы обожгло холодом, и меч издал отвратительный звук. Будто кромкой лезвия по стеклу. Кристиана аж передернуло, но, судя по спокойным лицам остальных, услышал его только он.       Хордан внутренне усмехнулся. Оружие порой бывает очень капризным, и не любит иронии в свой адрес. Особенно древние благородные клинки.

***

      — Это боевой кинжал, — зычно сообщил инструктор Симмиус строю курсантов-первогодок. — Просто кинжал, спросит вы? Нет, это не просто кинжал, отвечу я. Кинжалами и ножами их называет тот, кто и всех людей называет просто людьми, а собак — собаками. У каждого боевого ножа, кинжала, у каждого меча есть имя. Если знаешь это имя, данное ему творцом, или он примет ваше, то это значит, что вы вместе. Вы едины. А это значит, что чувствует вас, чувствует ваш пульс, а не просто приятно проводит время в домашней коллекции оружия на стене.       Хордан вытянул руку вверх.       — Да, курсант?       — А кто творец, сэр? — спросил Хордан.       — Творец — кузнец. Его отец. А брусок железа, из которого сделан — его мать. Знаешь их имена?       — Нет, сэр.       — Значит, не знаешь и имени кинжала. Значит, не брат он тебе. И в ответственный момент не надейся на его помощь.       — Кинжал — это просто оружие…       — Руку к стене, курсант!       Хордан не посмел ослушаться сержанта и осторожно вытянул руку вдоль забора. Сержант, отвернувшись на остальной строй, небрежно, но сильно швырнул нож, и тот пробил ладонь Кора, пригвоздив его к забору. Взвыв от рваной колючей боли, Хордан рухнул на колени. Каждый из курсантов мог бы поклясться чем угодно, что траектория полета кинжала вела вверх, чуть повыше головы будущего агента.       — Теперь вытащи и брось в меня!       Превозмогая боль, Хордан взялся за рукоять и попытался выдернуть нож. В тот же миг в глазах потемнело, в голове будто бы взорвался огненный шар. Боль была такая, что Кор не услышал даже собственный вопль. Если бы занятия по самосозерцанию и учение возвышения мысли над материей начались на неделю позже уроков по обращению с холодным оружием, Хордан бы вряд ли сумел ухватить ускользающее сознание за хвостик и удержать из последних сил.       — Это обычные кухонные ножи можно брать и швыряться друг в друга, как снежками, — донесся до него голос сержанта, глухо, будто издалека. — Но никогда вы не сумеете взять боевой кинжал, если он не признает вас за своего. Если решитесь порезать хлеб мечом, выкованным для битвы против драконов, он случайно отрежет вам руку по самый локоть. Если вздумаете рубить дрова топором, предназначенным для голов окридов, то первой слетит ваша голова.       Сержант подошел к Хордану, пытающемуся подняться. Но при малейшем движении кинжал больно жалил ладонь, будто опытный боец выворачивал новичку локоть, заставляя лежать на земле. Артефактный, к магу не ходи.       — Если не сможете произнести его имя, а ему назвать свое… — инструктор сделал паузу, взявшись за рукоять, и Кор инстинктивно напрягся, ожидая нового удара боли. — …то не ждите взаимности. Но если слышите его голос, то никогда он не обратит свое жало против вас! — сержант Симмиус легко вынул лезвие из ладони Хордана.

***

      — Тинкельовенолуэвейкюль, — на одном дыхании, самым небрежным тоном произнес Дерек. — Вот что там написано.       — Отлично! — восторженно похвалил его Флавель. — Кристиан, теперь самостоятельно.       Кристиан скривил такую мину, словно его заставили проглотить помои. Он будто снова оказался в кабинете учителя, на уроках, которые обычно проходили по такому же сценарию: Дерек все схватывал на лету, а ему приходилось повторять по десять раз прежде, чем выходило что-то путное. Зато привычка выкручиваться в таких ситуациях неожиданно сыграла ему на руку. Он взвесил меч на ладонях, приглядываясь к холодному блеску стали, покрутил рукоять… Его тяжесть была на удивление приятна, успокаивала, и сумасшедшая мысль пронзила сознание: это… она? Он не знал, откуда ему это известно, и как вообще такое возможно, но сомнений в том, что меч — женского рода, не оставалось. Ну и отлично! С женщинами у него никогда проблем не возникало… Кроме одной.       «Ты прости, милая, но такие имена нынче не в моде, да и речь давно поменялась».       — Тинкель… — задумчиво сказал он, ласково проводя пальцем вдоль острого лезвия. — Длинные имена тебе не идут, красавица. А это — в самый раз.       Мелодичный звон и… ожидание? Примерно такими были ощущения от прикосновения к мечу. Значит, имя понравилось. Но что еще ей от него нужно?       — Кажется, она попала в надежные руки, — усмехнулся Флавель. — И теперь ждет твоих приказаний. Кстати, в переводе ее имя означает — «Рассекающая пламя». Попробуй объяснить ей, что ее услуги пока что не требуются. Дерек, твой черед.       Имя щита оказалось еще заковыристее, означающее «Отражающий тьму», но и он охотно отозвался на укороченное «Торан». На этот раз — действительно он.       — У нас тоже считают, что у любой техники свой характер, и нужно уметь с ней обращаться, — задумчиво произнесла Тиса, накручивая на палец рыжий локон. — Раст… Он всегда так говорит…       — Значит, он понимает суть вещей, — отозвался Флавель.       — Но все-таки, мне всегда непонятно было, — девушка вышла из задумчивости. — Зачем давать имена оружию, лопни их заборочный клапан? Что это за традиция такая?       — Обычное дело, — пояснил Флавель. — Меч ведь не просто инструмент, это боевой товарищ, который не только отнимает жизнь врага, но не в последнюю очередь спасает твою собственную. Людям вообще свойственно привязываться к вещам и одушевлять любимые игрушки… Особенно если эти игрушки наделены своей волей и обладают магией.       — Но встретить таких можно очень нечасто…       — Верно. Но вот, встретили же. И в данном случае это не должно вызывать удивления. Тинкель и Торан были созданы в одно время, одной командой мастеров и с ними работал один маг. Они неотделимы друг от друга. В их тела вплавлены осколки тех самых артефактов, что давали жизнь орудиям первых воинов Италы. Таким образом соблюдена, своего рода, преемственность поколений. Незримая связь между прошлым и настоящим, которая остается нерушимой, невзирая даже на форму, которую обретает новое Оружие.       — Они не всегда меч и щит? — удивилась Тиса.       — Нет, они существовали в разных формах. Оружие Италы почти всегда принимает разные формы. Наследие эпохи, когда магия и мастерство шли рука об руку, создавая чудеса, которые даже тьма не могла уничтожить. Но их всех объединяет то, что такие пары как правило создавали как женскую и мужскую противоположность, для большей гармонии Силы. Хотя были и исключения.       — Не совсем понятно, — задумчиво произнес Хордан. — Обычно мужики считаются воинами с мечами да топорами, а у женщин дом. То есть, на них защита хозяйства, а мужчина отбивается от врагов, поэтому Торан этот должен быть девчонкой, а Тинкель — парнем.       — А вы помните, уважаемый господин мой Кор, как женщина бросается на защиту своего дитя? Как собака бьется за своих щенков, если возникает серьезная угроза? А у мужчины главная функция при этом — защита своих родных, своего дома. Да и женщин-воительниц история знает очень немало… Вам даже за примером далеко ходить не надо, — Флавель скосил взгляд на ищейку, которая едва заметно ухмылялась. — Именно эта идея была заложена в создание Оружия. Ярость львицы и мощь скалы.       — А ещё мысль, что такой мощью один владеть не должен, верно? — уточнил Дерек.       — Правильно! — обрадовался пожилой маг. — Вижу, вы всё-таки успели понять суть Оружия Италы.       Хордан что-то проворчал, чего не расслышал никто из присутствовавших, и добавил:       — Хотя ожидал я чуть иного… Если оно появляется лишь по зову избранного, то к чему весь этот ажиотаж? Зачем оно Белому ордену и Темным?       Люмьер тяжело вздохнул.       — А кто бы не хотел попытаться подчинить себе древнее оружие невероятной мощи? — философски спросил он. — Но в том-то и штука, что Звезда, восходя на небе, выбирает как минимум сотню младенцев, а то и больше. Никто не может предсказать точное число, но… Если постараться, во всем мире можно найти немало людей, способных подчинить частичку силы Космоса. Вот только подходящего для них оружия с каждым разом все меньше и меньше. Оружие Италы можно уничтожить. Можно осквернить. Можно потерять так, что не найдет никто. Но те, кто служат Тьме, всегда будут пытаться использовать отмеченных светом Италы в своих гнусных целях.       — А звезда, она… Тоже наделена волей и разумом? — осторожно осведомился Хордан.       — А разве нет? — пожал плечами Флавель. — Если глубоко погружаться в тайны мира, невозможно не увидеть очевидное: закономерности, высшую волю магии, богов, звезд, хаоса, самого мироздания, создателя…       — И у каждого из них своя воля?       — Конечно.       — И как они там уживаются между собой, если у каждого свои запросы и интересы? Это же какой политический гадюшник…       Рядом фыркнула Фьёрт. Тиса хихикнула, но ни Крис, ни Дерек не оценили шутку агента.       — Божественный разум всегда превыше человеческого, друг мой, — с улыбкой произнес волшебник.       Хордан шевельнул усами.       — Хм… Хорошо… Так что, с помощью этого оружия можно отыскать артефакт Хильденброкка?       — Эх, бедняга Ральф и его машина… — Флавель глубоко вздохнул. — Да, такая вероятность есть.       Волшебник повернулся к Дереку.       — Твой Щит, Дерек, обладает одной полезной особенностью: он может показывать ваших врагов. Истинных врагов, которых более всего следует опасаться. Но техника владения этим оружием далеко не так проста, требуются долгие и упорные тренировки, чтобы научиться слышать его и понимать…       — Разве Темные тоже могут быть отмечены Италой? — не отставал Хордан. — Зачем они преследовали вас?       По лицу Флавеля пробежала тень.       — Темными не рождаются, а становятся, — грустно напомнил он. — Звезды могут светить как в прошлое, так и в будущее, и Итала не исключение. Но будущее изменчиво. Так что да, воином Италы может оказаться кто угодно. Другой вопрос, достанется ли ему Оружие…       — То есть, если невинный младенец вырастет, мягко скажем, недостойной личностью...?       — Тогда люди сведущие должны проследить, чтобы оружие не попало в руки подобной личности. Однако я верю, что Итала не ошибается.       — Зато могут ошибаться люди, — вдруг сказала Фьерт. — Мне кажется, что было очень легкомысленно было оставлять меч здесь, на морском дне. Вы знали, что за Оружием охотятся, знали, где точно оно находится, даже озаботились какой-то сверхсложной защитой… Но только для себя, не для меча. Кабрерра не проломил бы плетение Высшего мага.       — Ну, найдя Меч, я все-таки его защищал, мисс, — улыбнулся Флавель. — Тут была шикарная комбинация первоклассных заклятий. Дерек, кстати, почувствовал остатки, все остальное быстро расплескало водой и втянуло самим Мечом. Тинкель очень ждала встречи со своим Воином…       — Вы нашли, где он лежит, так неужели наши противники не сумели бы сделать того же? — не унималась ищейка. — Наложить отпугивающие Темных чары, ну, допустим… Но ведь это бы их насторожило, и они утроили бы усилия. А взять меч своими руками мог и обычный маг, использовав заклятье типа «рыбьего дыхания», и даже простой человек, опустившись ко дну на подводной лодке… *       — Меч не щит, взять его кому-то постороннему очень непросто.       — Но все же возможно? — спросил Хордан.       — Разумеется.       — Почему вы вообще покинули Ильтеру и обосновались в Иризкаре? — вновь напористо поинтересовалась Фьёрт.       — Я старался поменьше крутиться здесь, это точно привлекло бы внимание тех, кого не стоило. Пораскидал вокруг «сигналок», заранее приготовил портальный переход на крайний случай… Высший там или не высший, перенестись на такое расстояние и не рассыпаться в пыль очень непросто.       — И отправились сюда вы только когда…       — Когда почувствовал, что леди Латисия выдвинулась в путь. О смерти Гвиделлина я узнал незадолго до этого. Ну и попутно, чтобы облегчить путь, подкидывал видения.       — Я так и знала! — воскликнула Рэдхейл.       — Возможно, некоторые меры безопасности были чрезмерными и доставили неудобства, но я не мог допустить, чтобы весь план Учителя, его мечта, пошел прахом. Нам противостоят могущественные враги. Так или иначе, пока юные маги не научатся владеть оружием, нам всем стоит быть крайне осторожными.       Настала долгая, натянутая тишина. Каждый обдумывал услышанное.       — Ну что, в вашу гостиницу? — спросил Флавель, когда баркас подошел обратно к причалу. — Чтобы не мерзнуть, я открою портал и обещаю, что там к чашечке глиха добавлю вкуснейшие пирожные из местного кафе.       Дерек вздохнул и кивнул.       — Да. По чашечке глиха не помешает.

***

      — Так это красиво было… Слишком уж красиво. Как будто специально готовили, чтобы поразить зрителей, как в театре, — ворчал Хордан.       Он с удовольствием потягивал горячий крепкий глих, вытянув ноги к камину. Латисия сидела рядом, скрестив ноги, держа в ладонях большую дымящуюся кружку, Дерек за столом что-то искал в своих записях. Фьёрт расположилась в кресле в углу, меланхолично покручивая в пальцах свою трость. Крис устроился у входа, сложив ладони на рукояти меча, мягко, будто в волосах девушки. Все время он так и держал новообретенное оружие, словно боясь выпустить из рук.       — Ты про меч?       — Да.       — Не веришь в волшебство? — с усмешкой спросила Тиса.       — Я слишком долго общался с Альфредом… Нашим главным магом, — ответил Хордан. — Для него магия просто инструмент, как отвертка или гаечный ключ. Щелкнул пальцами — вода вскипела. Руку протянул — ножик с полки прилетел, также потом на полку обратно его бросал. Никаких лишних красивостей.       — Думаю, там была сильная охранная магия, — пояснил Дерек. — Крис расколол ее, и она рассеялась в виде такого свечения. Эффективно, но грубо. А еще господин Манн — очень опытный и умелый маг. Свои силы он расходует крайне экономно, аккуратно. Ну, будто он воду переливает из бутылки в стакан. Он так долго в этом упражнялся, что теперь чародейство для него привычно, как плавание для рыбы. А Кристиан… Словно из миски горстью черпает: брызг много, вода вообще мимо льется. Хорошо, если половину донесет, куда надо. Отсюда и любовь к огненным шарам в качестве основного боевого заклинания. Легко создать, мощи много, но и заблокировать несложно.       К концу речи в голосе о’Двайера прорезались учительские нотки, и Крис слегка оскалился, взбешённый столь категоричным суждением. Тиса с тревогой глянула на парня, но тот быстро взял себя в руки.       — Просто контроль? И его недостаток переходит в световые эффекты?       — В целом да. Телекинез еще и сам по себе совершенно особый вид магического Искусства. Меня вот другое волнует…       Дерек помолчал, в сомнении покачав головой. Хордан глянул на него, ожидая продолжения.       — Почему я ничего не чувствовал, — больше сказал, чем спросил молодой маг. — Я сильнее и опытнее Криса в магических вопросах, но тут… Просто тишина и пустота. Вообще ничего.       В тот момент, когда он это говорил, открылась дверь, и в номер вошел Флавель. Он протянул Кристиану некий продолговатый предмет, бережно завернутый в рогожу и перетянутый веревкой; тот принял и развернул ткань. Все увидели ножны из тисненой кожи.       «Откуда он их взял? — удивился о’Двайер. — Вряд ли родные ножны лежавшего под водой два столетия Меча сохранились. Заранее заказал у мастера, но тогда откуда выяснил точные размеры? Или магией подогнал за пятнадцать минут, пока закипал водяной куб? Ну и умения…»       — Так тут просто все, Дерек, — произнес старый волшебник, пока Крис примерял обновку. Парень вздрогнул и резко обернулся. — Оружие использует совершенно особые силы, магию с удивительно отличными от обычной принципами. Пока ты не принял Щит, ты не имел никакого доступа к этим силам, вот и не мог их уловить. Как не-маг или непробужденный без помощи особых артефактов не может уловить чародейские плетения. Это очень древние чары. И очень сильные.       Маг опустился в кресло возле камина и с удовольствием глубоко вздохнул, позволяя телу полностью расслабиться. Он сделал плавное движение пухлой ладонью, и на стол опустились обещанные пирожные. Латисия сверкнула зубами в широкой улыбке и тут же схватила одно. Хордан взял другое.       — Тогда зачем скрывать Тинкель на дне пролива? — спросил Дерек.       Парень только сейчас сообразил, что его сомнения в собственной магической силе мог услышать Крис. Он украдкой бросил взгляд на соученика, но тот не подавал виду, что его это хоть как-то тронуло.       — Потому что, не смотря на свою мощь, Оружие само по себе уязвимо, — ответил Флавель. — Сравнительно уязвимо, конечно. Ему необходим хозяин, чтобы высвободить силы Италы. А еще, подними я его с морского дна, и мне пришлось бы таскать его с собой таким, какое оно есть. Ладно вес, килограмм всего, но он же длиннющий еще, как… Цепляется за все, только мешает. А Щит без Меча — просто древнее раскладное блюдо с ручками.       — А теперь представьте, что оно бы ещё не складывалось? — издевательским тоном поинтересовался Крис.       — Да-да, мой друг, это было бы крайне заметно, — с воодушевлением заметил Флавель, и оба мага вместе с агентом и Тисой рассмеялись.       Дерек с неодобрением посмотрел на волшебника. Не понравилось ему, каким тоном тот говорил о древнем легендарном оружии, возможном спасителе мира. Никакого пиетета, никакого уважения! Будто про свой кухонный нож…       — И это единственная причина? — усмехнулся кордонщик.       — Нет, конечно, мистер Кор. Просто стихия воды Кристиану наиболее чужда. Поэтому почуять оружие с помощью своего горизонта Силы он бы не смог. Только через сродство с Мечом. А еще потому, что тот упокоился на том месте вместе со своим предыдущим Воином. Оружие настолько совершенно, что может появляться только по зову своего Воина. Только по зову одного, больше не послушается никого… Я выяснил, где лежал Меч, сумел достать Щит, и поэтому стал лакомой добычей для недоброжелателей. Пришлось скрываться. Благо, имя я уже успел сменить.       — И больше никто не знал? — удивился Дерек.       — Кроме Гвиделлина, к счастью, никто. Нам удалось провести особый ритуал, и я скрылся ото всех. Только Гвиделлин мог меня отыскать. Или тот, в ком течет его кровь.       — Странно, вообще-то… Всего сто лет прошло, сведения легко могли уцелеть. Так? — задумчиво протянул Дерек.       — Не так. В прошлом столетии Воин не дожил до того, чтобы принять этот Меч. Его прошлый владелец погиб в Катастрофе.       Флавель сделал движение рукой в сторону Криса. Парень медленно вынул Тинкель и еще раз осмотрел ее. В его движениях сквозило и уважение, и некий трепет перед древним артефактом, хотя он старался набросить на себя маску максимально возможного равнодушия.       — Значит, я принял его из рук двухсотлетнего мертвеца? — поинтересовался он. — Очевидно, не сумевшего выполнить свою миссию?       — Никто не знает, — пожал плечами Флавель. — Возможно, лишь усилиями Воинов наш мир тогда не развалился на части. По крайней мере, Ильтера пострадала меньше многих других городов.       Кристиан помянул крепким словечком своих изобретательных предков и вернул оружие в ножны.       — Я так понимаю, что отказаться я теперь не могу, — с улыбкой, изображая легкомысленный и шутливый настрой, спросил Дерек.       Седой маг только покачал головой.       — Так-так, все понятно. Я должен был догадаться, зная нашего бедного покойного учителя… Он так тревожился за сохранность этой тайны, что не посвятил в нее до конца даже вас двоих, тех, от кого теперь будет зависеть так много. Ты, Дерек, видимо, до последнего момента не знал, что будешь сопровождать Кристиана в его нелегкой миссии? И вряд ли вы оба представляете себе, как эта штука вообще действует. Ну да ничего, у нас еще куча времени, чтобы во всем разобраться. Вы угощайтесь бисквитом, не стесняйтесь! Здешняя выпечка просто отменная…       — Вообще не посвятил, — буркнул Крис. — Мы начали обо всем узнавать лишь две недели назад. Но мне казалось, что старик просто приказал о‘Двайеру тащиться за мной, потому что я не успел доучиться. А не заранее распределил роли.       Дерек нервно рассмеялся и зарылся свободной рукой в волосы, не в силах ничего произнести. Его в жизни так не удивляли, или правильнее сказать не шокировали. Да о’Двайеру и в голову такое прийти не могло, что недоумок Кабрерра ввяжется в какую-то «миссию», да еще и ему, Дереку, придется сопровождать его как верному оруженосцу. Да, он успел привыкнуть и даже как-то по-своему привязаться к паршивцу во время этого путешествия, но его долгое время грела мысль, что рано или поздно он завершит свое обучение или учитель наконец выгонит этого растяпу, и они будут навсегда избавлены от общества друг друга. А тут такое. Будто зачаровал кто…       Маг кинул подозрительный взгляд на своего старшего собрата-по-магии и тяжело вздохнул. Слишком много впечатлений для одного дня. О чем и объявил.       — Да, ты прав, — кивнул Флавель. — Для леди Латисии уже даже слишком много.       Все перевели взгляд на Рэдхейл и обнаружили, что та уже окончательно разомлела от тепла, и теперь сладко засопела, даже не успев допить свой глих. Крис вздохнул, осторожно поднял пригревшуюся девушку на руки и удобно устроил на кровати, накрыв покрывалом.       — А теперь, видимо, пойдет серьезный разговор, — процедил он. — Старик даже после смерти умудрился подкинуть нам таких свиней, что даже слов не находится.       — Мне это тоже не нравится, — подал голос Дерек. — И все же перечить воле учителя… Я осмелился на это всего один раз, и ничего хорошего из этого не вышло.       Крис только усмехнулся.       — Так что дальше?       — Он что, вам и причину не объяснил, по которой Оружие было разбужено, по которой я спускался в склеп Иркитутъефина, последнего владельца Щита, где едва не лишился головы?! — с праведным возмущением воззрился на него пожилой маг.       — «Ирки» чего? — поморщился Кристиан. — Послушайте, мы в курсе про машину сумасшедшего гения, грядущий хаос и прочие радости жизни, я только одно не пойму: на дагерротипах изображен бункер посреди пустоши. Я этим мечом должен замок на двери разрубить, что ли? Какая от него польза?       Он неприязненно посмотрел на добытое оружие, в котором теперь не видел никакого смысла. Ладно бы кристалл особой силы, или… Демон знает, что, но только не это. Крис представил, как он расхаживает по улицам с этой бандурой, и ему стало не по себе. Рыцарь с мечом… Тьфу! Фьёрт свой клинок хотя бы прячет так, что не подкопаться. А тут…       Флавель очень внимательно посмотрел на Кабрерру, и у того мурашки пробежали по коже от этого пронзительного взгляда. Будто в самую душу залез.       — Машина была создана сравнительно недавно, а Оружию уже тысячи лет. Тогда они отражали совсем иные угрозы, которые до сих пор могут принести множество бед. В руках воина Италы и его избранного соратника меч и щит становятся проводником огромной энергии, — сказал он таким тоном, что парни враз притихли. — Энергии, которая способна стереть с лица земли целые города! Именно поэтому так важно, чтобы помыслы и намерения его владельцев были чисты.       — Испытание Дерека. Вы про это? — уточнил Хордан.       — Именно. Защитник — это не просто щитоносец, «тот-кто-за-щитом». Чтобы Щит признал своего носителя, тот должен быть готовым встать на защиту. А еще иметь с Воином особую эмоциональную связь…       — Чего? С этим? — возмутился Крис, презрительным жестом указав на О’Двайера.       — Да я сейчас эту поделку обратно в море закину, — вторил ему Дерек.       Хордан издал отчетливый смешок, за что удостоился сразу пары горящих взглядов.       — Да, учитель писал, что вы не всегда ладите, но я не ожидал, что все будет настолько плохо, — задумчиво протянул Флавель, но тут же вернул свое обычное воодушевление. — Возможно, возьми леди Рэдхейл Щит первой, то легко стала бы Спутником вместо Дерека. Впрочем, подозреваю, что, если бы я вручил вам Оружие прямо в Седрии две недели назад, никто из вас двоих не был бы признан Щитом. У Кристиана… некоторые проблемы с тем, как заводить друзей. Зато во время этого путешествия, кажется, вы парочку раз серьезно выручили друг друга, и научились взаимоуважению. Так что да, это теперь навсегда.       — В Бездне я видал эти «вечные контракты», — с внезапной злобой огрызнулся Дерек. — Мне вполне хватает револьвера Карателя.       — Револьвер Карателя? В самом деле? — удивился пожилой маг. — Ты позволишь?       Дерек глубоко вздохнул, успокаиваясь, и вытащил оружие из кобуры. Но Флавель не стал даже к нему прикасаться, лишь подошел и, наклонившись и сцепив руки за спиной, внимательно осмотрел.       — Да, любопытный артефакт. Особенно если учесть «призыв».       Дерек с Крисом скривились почти синхронно.       — Впрочем, ваше Оружие вполне может с этим справиться. Либо Дерек научится скрывать себя с помощью силы Щита, либо Кристиан попросту уничтожит это заклинание. А покамест я слегка помогу. Оружие Италы очень могущественно. Даже наши враги, которые так жаждут им завладеть, не представляют, на что оно на самом деле способно, иначе они забегали бы поактивнее.       Мужчина усмехнулся, и его сияющие глаза вновь подобрели. Дерек опустил револьвер.       — Но я ни чуточки не сомневаюсь в вас, молодые люди. Учитель умел разбираться в людях, поэтому вам я доверяю, как самому себе, и буду помогать изо всех сил.       Он снова заглянул в глаза магов, и на этот раз Дерек заметно напрягся. Про этого Флавеля он практически ничего не знал. Разве что Фьёрт не выразила явного желания немедленно его прикончить. Но то, что этот человек был потрясающей силы магом, было несомненным. Дерек, как ни старался, не мог сканировать его ауру и подтвердить свою догадку. Либо Флавель окружил себя непробиваемой защитой, либо…       Либо он вне всяких категорий.       — Это необычные щит и меч, как вы уже поняли, — принялся вещать Флавель из своего кресла. — Конечно, ими можно просто рубить или отражать удары, но когда я покажу вам, как пользоваться их энергией, стать проводниками звездной мощи.       Люмьер мечтательно улыбнулся. Сейчас он немного походил на мальчишку, который играется с оловянными солдатиками.       — И как же? — Дерек постарался озадаченно вскинуть брови, видя, что старику просто очень хочется поговорить хоть с кем-нибудь, понимающим.       — Я понимаю твое нетерпение, Дерек, — хмыкнул маг с явной иронией в голосе. — Но я бы предпочел бы начать обучение завтра, в более подходящей обстановке. Не хотелось бы разнести это милое место по кусочкам. Однако, — он лукаво улыбнулся, — сегодня я с удовольствием передам его на ваше попечение. Хватит уж, набегался я с ним на всю жизнь вперед!       Флавель неопределенно махнул рукой и потянулся к водяному кубу, чтобы подлить себе еще глиха. Отражаясь в начищенной до блеска поверхности, его лицо смешным образом искажалось, воскрешая в памяти картинку из всем известной фантасмагорической басни.       А сам маг тем временем украдкой разглядывал своих новых знакомых. Как много надежд возлагал на них его Учитель, и сколь шатким стало Равновесие, которое он так берег… Один — ученик нынешнего Верховного мага, обладающего огромным влиянием на короля; другой — юноша, раздираемый столькими противоречиями, которые только подогревает огонь Разрушения, текущий по его венам… Он видел это по его глазам; девочка, чья судьба так близко переплелась с судьбой мага, и двое агентов, от которых сейчас зависит больше, чем они могут себе представить. Не слишком ли велика ставка, которую Ингвар сделал на своих учеников?       «Когда тучи сгущаются, луч солнца может пробиться в самый неожиданный момент», — подумал он, глядя, как молодые маги хмуро переглядывались. Как бы тщательно сильные мира сего не продумывали свои планы, в итоге Провидение все решает за них, преподнося самые неожиданные сюрпризы…       Он обратил внимание на Хордана. Тот задумчиво смотрел в никуда, и на лице его была печать беспокойства. Ему не давала покоя одна мысль. Согласно инструкции, он должен конфисковать эти щит и меч, вызвать команду ГБ с Альфредом Манном во главе и сдать им найденное Оружие. Предварительно выяснив, может ли оно привести к машине Хильденброкка. Но он понимал, что еще не время… И точно не место.       Пожилой чародей еще раз с радостной улыбкой оглядел новоиспеченных воинов, и вдруг построжел.       — Думаю, осталась еще одна важная вещь, Кристиан, не терпящая отлагательств.       Кабрерра только глянул на старшего соученика исподлобья. Мало ему было зазнайки-о’Двайера, так еще и новая напасть.       — Дерек научился справляться со своими силами, пастырь ему не нужен. Тебе до этого не так чтобы далеко, но сейчас… Тебе необходим учитель. Некоторые сведения могут быть переданы только через ученическую связь. А еще это защита…       Кабрерра какое-то время поразмыслил, а потом вздохнул.       — Да, ты прав. В свое время старик с этим ритуалом целое торжество устроил…       — Что есть, то есть. Обычно он очень впечатляет юношей, которые только знакомятся с потрясающим миром магии… — мечтательно произнес Флавель и решительно протянул Крису ладонь. — Но нам нужен эффект, а не красивости, поэтому не будем разводить церемонии.       — Не получится, — раздался откуда-то из угла женский голос, и Крис вздрогнул. Он совсем забыл…       — Что, простите? — опешил Флаввель.       — Не получится, — повторила Фьёрт. — Можно даже не тратить силы.       — Почему, позвольте спросить?       — Потому что у него уже есть ученическая связь.       — С Гвиделлином? Она же разрушилась с его смертью. И, насколько я знаю, новой Кристиан ни с кем не создавал…       — Нет, не с Гвиделлином. С ней, — указала ищейка на сладко спящую девушку.       Все обратили взгляды на Тису, сон которой не тревожили даже разговоры, которые присутствующие уже вели в полный голос. Дерек украдкой глянул на Криса: похоже, тут не обошлось без легкого сонного заклинания.       — С Латисией? — поразился Флавель. — Она ведь даже не маг!       — Зато магом был Ингвар Гвиделлин. Очень сильным, знающим, умелым, и беспринципным, — отрезала ищейка. — Другие Верховными и не становятся. Он вам не отчитался, что сотворил со своим Вторым?       — Я попросил бы…       — Это я попрошу не отрицать простейшие факты.       — Фьёрт, может, пояснишь? — поторопился загасить назревающий конфликт Дерек.       — Запросто, — Тагн потянулась и сцапала кружку с глихом, которую Флавель налил было себе. Старик нахмурился, но ничего не сказал, а потянулся за новой кружкой, стоявшей подальше. — Как всем известно, беря ученика, чародей создает с ним особую связь. Это помогает пробудить собственные силы молодого мага, позволяет показывать некоторые техники, дает возможность чувствовать приближающиеся выбросы… Одномоментно можно иметь только одну. Разорвать связь раньше — значит серьезно навредить своему ученику. Его можно оставить либо слабоумным, либо магическим калекой. Я такого однажды видела. Довольно жалкое зрелище…       — Учитель никогда про такое не рассказывал, — нахмурился Дерек.       — Еще бы… — невесело улыбнулась ищейка, делая глоток. — Такая связь разрушается сама, когда чародей или ученик, как верно заметил мистер Флавель, умирает, либо когда ученик становится способен контролировать свои силы. Поэтому у мага, как правило, всего один-два, и очень редко три ученика. Один с рабочей связью, а второй-третий уже просто знания и опыт добирают. А начинать обучение без этой связи смертельно опасно для неофита. Даже если не учитывать выбросы.       Фьёрт задумчиво уставилась в пламя камина и негромко продолжила:       — Когда мы встретились впервые, я не обратила особого внимания, что Кабрерра вроде бы искренне поразился новости о смерти Гвиделлина. Сочла, что он был слишком пьян, чтобы почувствовать такое, или прикидывается… Но он действительно не почувствовал разрыв. Потому что разрыва… не было.       Кристиан молча сверлил ищейку взглядом.       — Создать ученическую связь мага с не-магом… Это же крайнам на смех! — возмутился Флавель.       — Гвиделлин ее не создавал, — взглянула на старика Фьёрт. — Он ее перенёс. Не забывайте, все-таки он был великим волшебником. И самое жуткое, что перенос этот был не первым. Когда Верховный все-таки нашел своего Воина, о чем явно грезил давно, у него уже учился Дерек. На тот момент он был в ранге подмастерья. Если бы Гвиделлин разорвал эту связь ради нового ученика, его бы… ну, скажем так, не поняли. Просто избавиться от Первого в целом не сложно. «Неудачный» эксперимент, к примеру, и место вакантно. Но ему был необходим Спутник Италы, правильно воспитанный, бережно взращенный…       Дерек молча сжал кулаки.       — Рэдхейл… На тот момент, если не ошибаюсь, она еще училась в ВИМ, и ее высокопоставленный отец, скорее всего, в своих планах девушку не учитывал, если вообще помнил о ее существовании. Идея с кровной защитой всплыла позже. Верно, господин Флавель?       — Верно. Он создал ее только где-то год назад, когда понял, что Темные как-то зашевелились, — грустно ответил пожилой маг.       — Ну вот. Дерек и Кабрерра сверстники, так что могли и подружиться. Но создать вторую ученическую связь Гвиделлин не мог. Длительную и устойчивую. И не мог упустить Второго ученика, своего бесценного Воина. Время уходило, требовалось срочно натаскивать его. Больше контроля сил, чем сенсорики, верно? Поэтому, пробудив силы Кабрерры, Гвиделлин создал связь между ним… — Фьёрт оглядела магов, — и собакой.       Кристиан нервно рассмеялся.       — Не знаю, что он предложил, чем заплатил или пригрозил смотрителю псарен, но, думаю, Гвиделлин получил не какого-то дефектного щенка, а первоклассного масгури, способного чуять надвигающиеся выбросы и умеющего гасить их, отвлекая своего подопечного. Создал связь с Кабреррой и мгновенно перекинул ее на пса. А потом утроил усилия по обучению Дерека.       — Самый молодой закончивший обучение маг, — протянул тот, тоже скривив губы в злой улыбке.       — Это не отменяет твоих реальных заслуг, — с сочувствием глянула на него Фьёрт. — Тем более, что пес скоро погиб, и Гвиделлин просто разрывался, но свой план выполнил. Закончил базовое обучение Первого в экстренные сроки, слегка подделал бумаги, и смог легально называть Кабрерру Вторым.       — А Рыжик? — уточнил Хордан.       — А тут все просто. Верховный явно все это предусмотрел. Покушение на себя, необходимость сдерживать Кабрерру. Заранее перевел связь на Латисию.       — Действительно предсказал свою смерть? Просто пошел на нее?       — Вряд ли. Скорее старался предусмотреть все что можно. Как именно он это провернул, пусть разбираются Азаи, Манн, Кай или Лагу, кто угодно. Журнал Гвиделлина уже в Синклите. Но связь получилась калечной, поэтому через нее так легко чувствуются эмоции, а требование защищать подопечную просто выключает Кабрерре рассудок. Может, поэтому она и не сразу заработала, иначе эти двое и вовсе сошли бы с ума. Поэтому Гвиделлину и нужен был соглядатай в ночь своей смерти. Он ведь тоже не чувствовал своего Второго ученика, а защищать его от приключений все равно было надо. Думаю, и про интерес Мейстера он догадывался.       — Эту псину я вообще не ощущал…       — Это же собака. Да и на тот момент вам, мистер Кабрерра, и так хватало впечатлений. Едва пробудившаяся магия. Полное отсутствие опыта. Новые горизонты. Уход из банды…       — То есть, разорвать эту связь извне мы не можем, — резюмировал Флавель.       — Можете, конечно. Хотя я бы не советовала — риски вы знаете. Но, думаю, как только Кабрерра сможет сдерживать свои выбросы, связь разрушится самостоятельно. Просто не сумеет удержаться.       — То есть, Гвидделин специально искал Оружие и Воинов? — поинтересовался Хордан.       — Разумеется, — ответил Флавель. — Детство и юность Учителя пришлись на первые годы после Катастрофы, и, судя по его рассказам, было тогда всё ужасно. Поэтому он был полон решимости не допустить повторения подобного любыми методами.       — И как же ему удалось найти нашего Крисси? — поинтересовался Хордан.       — О, это интересно, — воодушевился седовласый маг. — Есть одна премилая особа, которая избрала своей стезей теоретическую магию, а именно прогнозирование и воссоздание положений лей-линий. Она слабенькая, но гениальная магесса, и с ее помощью учитель смог выяснить, где во время последнего Столетнего шторма родился Воин. Потом его осталось только отыскать.       — Правда? — едва разжимая губы, спросил Крис. — И где же?       — Боюсь, я не в курсе, мой друг, — искренне расстроился Флавель. — Мне известно, что вы ничего не знаете о своей родне, но я ничего не могу об этом рассказать.       — А эта особа, наверное, сможет? Найти место рождения человека куда проще, когда он рядом, а не как в сказке «найди не знаю, что, да не знаю, где» по лей-линиям, которые уже тысячу раз сдвинулись.       — Учитель называл ее Филитеной. Имя это, фамилия или прозвище, мне неизвестно. А ещё она пропала где-то полгода назад. Учителя это очень встревожило…       — И где же мне тогда искать эту Филитену? — почти прорычал Кристиан.       — На Болотном погосте, — снова раздался голос Фьёрт. Когда на ней скрестились взгляды, она невесело хмыкнула и размеренно проговорила, будто зачитывая с листа: — Филитена Малеро, тридцать три года, маг третьей категории, работала в Орбитариуме. Шесть лет замужем за Жаньяном Малеро, не-магом, два сына. В эдоле этого года ушла якобы на службу и пропала. Магический сыск женщину и ее следов не обнаружил, за рабочую принята версия, что Малеро бросила семью и работу ради любовника.       Фьёрт вздохнула и продолжила:       — Двадцать первого аглаура вечером вернулась домой, убила сначала детей, потом мужа, и сожгла квартиру. Вскоре была перехвачена оперативной группой, опознана как Темная и уничтожена. Тело сожжено на следующее утро на Болотном погосте на общем костре, семья упокоена на Третьем Белопесочном кладбище…       — Ярхиссарка, значит, — задумчиво произнес Хордан. — Тогда понятно, как на нашего Крисси вышел его черноглазый дружок.       Крис бросил на него испепеляющий взгляд, шумно выдохнул и стремительно вышел из комнаты, хлопнув дверью. На кровати беспокойно зашевелилась Тиса, то ли от шума, то ли от шквала эмоций, которыми полыхал Второй.       Фьёрт пару секунд смотрела на нее, а потом резко встала.       — Никто никуда пока не уходит, — негромко, но жестко скомандовала она и стремительно покинула комнату.       Флавель оторопело посмотрел на закрывшуюся дверь.

***

      Крис мчался по полутемному коридору, сжимая рукоять Меча. Дышать было тяжело, в висках стучала кровь, а где-то в затылке ритмичной болью отдавался клятый приборчик. Болью настолько сильной, что в глазах начало темнеть. А внутри, подпитываемая яростью, снова непреодолимой волной накатывала магия.       Парня взбесило, как безапелляционно все всё порешали за него, не оставив ему и иллюзии выбора. Особенно Гвиделлин. Он вытащил его из канавы, отбил от банд, возился, лечил и учил только ради сохранения своего разлюбезного Равновесия. Не просто взял перспективного ученика — нет, готовил и затачивал инструмент, не гнушаясь в средствах, используя всех, кто под руку подвернется. Пёс. Просто дрессированный пёс…       А тот масгури кончил печально…       Новости про женщину, которая могла бы пролить свет на его происхождение, оказались последней каплей. Точнее, сначала хлипкая надежда, а потом ее безжалостное крушение. Не то, чтобы ему это было надо — Кабрерра давно смирился с своей безродностью, но внезапно стало новым болезненным уколом...       Помойный дрессированный пёс...       Крис даже хотел бросить Меч, но был не в силах разжать ладонь. И не потому, что неведомая магия не позволяла. Парень чувствовал, что с обретением древнего оружия он словно вернул частичку себя, внезапно ощутив незаживающую отравленную рану в душе, которая болела все эти годы, но с которой он так свыкся, что давно перестал замечать. Лишь сегодня вечером Крис, взяв рукоять Тинкель, он осознал эту боль, и как же было упоительно почувствовать, как эта рана, наконец, закрылась. Но ощущение неведомой тревоги, лишающей покоя, не покидало его.       Дышать становилось все труднее, разум помутнел. Магу очень хотелось выпустить на волю все эти страсти, чувства, гулявшие в крови шальной силой, спалить до пепла, оставив только тишину и покой… И от осознания мощи и разрушительности этого желания становилось жутко. Но Кабрерра держался, напрягая остатки самоконтроля.       Внезапно кто-то ухватил за левую руку и дернул, остановив его бег. Крис, не отдавая отчета в своих действиях, выхватил из ножен Тинкель и взмахнул наотмашь, но неумело, вслепую. Напавший легко увернулся, сжал запястье и сильно надавил на локоть, выворачивая руку мага и тем прижав к холодной стене. И тут развернул его лицом к себе, ударил по другой руке, отчего ладонь Криса разжалась сама собой, и меч с печальным звоном упал на пол. В глазах бушевали яркие сполохи, в голове целая гамма шума, а бушевавшая внутри мощь, казалось, разрывала все тело изнутри.       — Сам успокоишься или помочь? — отрывисто спросил знакомый голос, когда Крис свободной рукой вслепую схватился за того, кто рискнул остановить его.       Фьёрт!       Парень готов был выплеснуть свои эмоции, взорваться огненным шаром, сметая все вокруг в урагане силы… Но он смог зажать себя. Он почувствовал, что ярость ослабла. Совсем немного, но ослабла.       — Помоги… — прохрипел Крис, помедлив секунду, чтобы восстановить дыхание и движение непослушного языка.       Маг сжал кулаки, пытаясь взять свои силы под контроль. И внезапно обратил внимание на боль в руке. Хватка у ищейки была железная…       — Дыши! Загони магию назад. Ты сможешь, я знаю! — спокойно и властно скомандовала девушка.       Кристиан добросовестно пытался последовать доброму совету, но получалось плохо. В висках стучало все сильнее, и воздух вокруг начал гудеть, а здание тряхнуло, когда рассудок совсем затуманился…       — Ты сильнее этого, сильнее, чем думаешь.       — Не думаю… Знаю… Я могу разнести половину этого города…       — Я не о том. Я о тебе. О тебе самом.       Крис поднял глаза на ищейку. Она в него верит… Этого хватило.       — Говори, Фьёрт, — хрипло прошептал парень, стараясь утихомирить раскаленную иглу боли внутри головы. — Расскажи что-нибудь. Сам твой голос успокаивает…       — Что? — спросила Фьёрт, и в ее голосе мелькнула нотка удивления.       — Что угодно… Только не молчи… Да хоть про Печать свою… Темнота, да?       — Да.       Ищейка помолчала. От молодого мага снова прошла волна силы, заставляя здание вздрогнуть, и Тагн, решившись, прервала тишину.       — Я родом из шахтёрского посёлка. — Она произнесла это так, будто сообщила диагноз. — Работы мало, почти всегда каторжная, грязная и практически дармовая. Денег вечно не хватало. С десяти лет я уже толкала вагонетки в забое. Все мы, детвора из бедняцких семей, там и росли. Кого силы было мало — тех отправляли руду наверху перебирать. Остальных — в темноту. Кто помладше, тех по двое, кто постарше так в одиночку. Карбидные, да и масляные лампы нам жалели: «Вы ж по рельсам, как по ниточке, не заблудитесь». Многие плакали от страха. Мечтали только об одном: подрасти и перейти в в те же шахтеры, или даже в крепильщики. Там хоть свет горит постоянно. Правда, к тридцати годам эти счастливчики уже страдали чахоткой от рудничной пыли.       — А ты не боялась... — Крис не спрашивал, утверждал. Соображать было сложно, он цеплялся за этот голос в багровом мареве, захлестывающем рассудок.       — Нет. Кто-то выл в темноте, кто-то песни напевал, пока не хрип, чтобы заглушить страх. А я... Мне же было... легко. Нет, работать было демонски тяжело. Руки к одиннадцати годам превратились в сплошную мозоль. Но я была сильная, жилистая — все шахтные дети такие. Кто не надорвался. А страха... не было. Словно я слышала саму породу, чувствовала, где она напряжена, а где можно пройти безопасно. Старые шахтёры называют это чутьём камня. Ничего магического, даже не Печать, просто звериный инстинкт выживания. И ещё помню запах: пот, железо, пыль. Густая, непроглядная темень. Двенадцать тележек за смену. И так каждый день.       Ищейка замолчала, глядя в никуда, и маг решил ее подтолкнуть.       — А потом...       — В тот день меня послали в новую штольню. У входа туда я впервые наотрез отказалась. Просто нутром чуяла: туда нельзя. Прямо-таки чувствовала, как гора давит на плечи ещё на подходе. Но рудничный управитель пригрозил плетьми и сказал, что лишит недельной платы. А нам эти медяки были ой как нужны. Отопительную систему чинить. Я и пошла. Впервые чуть не плача... Вытащила шесть вагонеток. В забой шла медленно-медленно, зато обратно толкала как в последний раз. Седьмую почти дотащила до подъемника, когда гора... — ищейка запнулась, подбирая слово, — словно выдохнула. И осела. Схлопнулась, как гнилой орех.       Меня завалило. Спасла случайность — тележка и балка, которую вышибло в проход. Они создали такой.... шалаш. Мне только садануло по голове и размозжило кончик пальца. Мелкими камнями засыпало. Повезло. Некоторых просто размазало. Кто-то лишился руки или ноги... В глубине забоя вообще никто не уцелел. Я потеряла сознание, и лежала там... Долго. Очнулась — вокруг каменный гроб. Тишина звенящая и такая темнота, что глазам больно. Очухивалась, пыталась вылезти, но понимала, что бесполезно. Ни туда, ни сюда. Снова теряла сознание. И дышала этой непроглядной темнотой.       — Но ты спаслась.       — Да. Меня откопали. Рудная жила в том отнорке оказалась слишком жирной, хозяева не захотели терять прибыль. Двое суток я пролежала под завалом. Мать за это время совсем седой стала. Когда меня вытащили, оказалось, что во тьме, под землёй, во мне что-то... проснулось. Печать пришла ко мне раньше, чем к кому-либо из моих сверстников. Неслыханная. Я тогда соврала старосте зачем-то. Сказала, что это просто железо. Иначе меня бы, наверное, стали специально гонять на самые опасные участки. Живая проверка.       Крис медленно кивнул. Ребенка, получившего Печать, ни за что не перепутать с тем, кто ещё ее не обрёл. А железо... Весьма распространенная Печать. От юной Фьёрт никто ничего не ждал. И не удивился.       — ...А я не хотела. Понимала, что в следующий раз меня могут и не откопать... Даже родителям не сказала... Я поняла тогда главное. Весь наш посёлок — та же самая шахта. Только без стен. Если останусь — буду, как мать, надрывно кашлять, выплёвывая лёгкие от чахотки. Буду, как отец, в тридцать лет выглядеть на сто. И однажды меня всё равно закопают в землю, как и всех остальных, на поселковом погосте. С компенсацией в считанные серебряки за потерю кормильца. Еле дождалась, когда в четырнадцать мне выдадут идентификатор, и тут же сбежала... Навсегда. И выжила. Потому что я слишком хорошо знаю, когда темнота становится смертельной.       — Твоя Печать... Она потрясающая… — отрывисто выдохнул Крис, прижимаясь затылком к стене и глядя на девушку из-под ресниц. Тепло ее тела, ее близость будоражила… По-хорошему будоражила, отгоняя шквал магии, рвущейся наружу. Если он уступит, Фьёрт сметёт первой. И сейчас она это тоже чует... Вон как дрожит амулет на смуглой шее. Чует, и всё равно пришла.       Покрыть бы поцелуями эту шею, проложить дорожку от нежного ушка до закованной в корсет груди, которой лучше бы пошла его ладонь... Он помнил это богатство, едва скрытое камисолью. И помнил, как очаровательно Фьёрт умеет краснеть...       — Ничего потрясающего, Печать как Печать, — хмуро отозвалась ищейка. — Да, очень редкая. Такое бывает.       Крис через силу ухмыльнулся.       — Скрываешь в тенях и себя, и свою суть…       — Я ищейка. Мне это свойственно профессионально.       — Тебя из-за этого завербовали? Из-за твоего Дара?       — Да.       Крис помолчал, а потом почти прошептал:       — А я-то, дурак, злился, когда ты меня в камеру засунула…       — Теперь считаешь, что заслуженно?       — Заслуженно? Нет, конечно. Ожидаемо. Но я не знал… Правда, не знал…       — Ты меня разозлил. Мне хотелось поскорее найти убийцу, а тут выкрутасы твои…       — Будь я убийцей, мне бы стоило примчаться к вам Управление как только так сразу, активно изображать сотрудничество…       — Это сразу добавило бы подозрений. Чаще всего тот, кто заявляет, что нашел тело, или о пропаже, сам к этому и причастен.       — Правда? А старика кто нашел? Первый болван? Значит, это он?       — Прекрати его так называть, — хмуро посоветовала Фьёрт. — Выглядишь обиженным мальчишкой. Он не болван, и ты тоже. И нет, я не думаю, что он убийца. Многое не сходится.       — Но ты его все равно подозреваешь.       — Я всех подозреваю…       — И Хордана? — в голосе Криса послышалась насмешка.       Фьёрт усмехнулась.       — Его в первую очередь.       Крис посмеялся, тут же пожалев об этом. В голове снова словно что-то взорвалось.       — А он меня, — ровным тоном закончила Тагн. — Зачем, по-твоему, его ко мне приставили?       Парень нахмурился.       — Если он тебя… — он сморщился от боли, но постарался не подавать виду. — Если эти подозрения будут мешать, скажи мне, я его быстро…       — Не говори глупостей, — жестко ответила ищейка, но тут же смягчила тон. — Он кордонщик, ему это по инструкции положено. Как и мне. Это обычное дело в нашей работе.       Крис ненадолго задумался.       — А… Тису? — спросил наконец он.       Фьёрт ответила не сразу.       — Родственники всегда первые подозреваемые. Почти всегда. Но на ее счет я относительно спокойна.       — Правда? Почему? Только из-за «поводка»?       — Чую так…       — Ищейка… — улыбнулся Крис. Он сделал еще несколько глубоких вздохов, окончательно беря свои силы под контроль, а потом прошептал: — Спасибо… Глупо… Но мне правда легче от твоего голоса. И... спасибо, что поделилась.       Тут он заметил, что в порыве гнева вцепился в руку Фьёрт так сильно, что у нее наверняка останется здоровенный синяк, и судорожно разжал пальцы.       — Прости… Я не хотел, правда…       — Ерунда.       Девушка отступила, оставив щемящее чувство потери.       — Ничего не ерунда, — горячо возразил Крис, перехватив ее руку и, взяв в ладони, принялся бережно разглаживать пострадавшее место. — Сейчас, если хорошо промять, потом и следа не останется…       Он ожидал, что своенравная ищейка легко вырвет руку и снова исчезнет, но она безропотно позволила себе помочь.       — Что ж по голове-то опять не треснула? — проворчал маг, бережно касаясь пострадавшей кожи, и жалея, что не может дотронуться до нее губами. — Сразу бы все и кончилось…       — Она у тебя весь день опять болела. Сказал бы заранее, мы бы использовали устройство Рэдхейл. Но раз уж тебе так хотелось страдать…       «Ты — мое страдание, и самая великая награда», — хотел было сказать Кристиан, но не смог. Дыхание будто перехватило. Он поднял взгляд на девушку, стоявшую буквально в шаге от него, и хотел было податься к ней, чтобы обнять, прижать к себе, но Фьёрт, словно почувствовав это, мягко скользнула назад.       — Иди к себе, — спокойно, ровным тоном посоветовала она. — Я пока схожу за приборчиком.       — Да ну его… — вяло возмутился Кабрерра, изо всех сил костеря себя за промедление.       — Тебе следует выспаться. Не время сейчас доказывать непонятно кому непонятно что, — голос Фьёрт слегка похолодел. — Да и вообще… Не стоит этого делать. Потому что теперь у тебя началась новая жизнь. По-настоящему новая. Не стоит туда тащить старые паршивые привычки. Не надо искать проблем себе на задницу, а потом мужественно их расхлебывать…       Потом она исчезла в сумраке коридора, и где-то вдалеке хлопнула дверь. Маг только подивился, как много он успел пробежать.       Он наклонился, поднял Тинкель, и в порыве отчаяния спросил:       — Может, расскажешь, как ее вообще понять? Тебе это, как женщине, должно быть проще…       Клинок ожидаемо промолчал, и Крис вновь, в который раз за вечер, почувствовал себя идиотом.