Не лишай себя этого

Чимин недавно основательно задумался над тем, что Юнги, кажется, ему изменяет. Это решение не пришло к нему спонтанно, нет. Пак конкретно так думает, что если его парня нет дома, значит он обязательно с кем-то трахается. Очевидных причин для этого нет, но Чимин считает именно так, поэтому да, Юнги с точностью в сто процентов пихает свой член в кого-то ещё, помимо Пака. Первые подозрения пришли к нему резко, без возможности выветрить мозг вовремя. Это было где-то месяц назад или чуть больше, но суть не в этом. Отнюдь не в этом. Юнги, как обычно, собирался в студию: он должен был поработать над новой песней, — но с какой-то для Чимина подозрительной подозрительностью счастливый, с улыбкой от уха до уха. Изначально Пак не думал о том, что этому причиной может послужить ряд других факторов: его мозг зацепился за одно-единственное — измена. Если Мин и не давал никаких признаков, то блондин уже сам всё себе додумал: как, когда и в каких позах Юнги имеет кого-то. Девушка это может быть или парень — совсем неважно. Главное, что это происходит. Скорее всего, Чимин просто грёбаный параноик, но эти мысли его не отпускают, потому что он считает, что недостаточно красив, слишком требователен, не удовлетворяет Юнги, и вообще, что он Мину надоел. Но отчасти это, всё же, какая-никакая, но правда. Просто не каждому дано вынести каждодневное нытьё любимого о том, как он потолстел, стал невыносимым уродом. Чимин не истерит, конечно, но обижается знатно, дуется обиженным кроликом, не разговаривает и в сексе отказывает (хотя самому ебически хочется). Юнги не сильно заостряет на этом внимание, потому что Пак отходчивый, когда сильно припечёт. Второй «основательной» причиной послужило то, что Юнги не ночевал однажды дома. К Паку, опять же, мысли о том, что это по работе, не пришли, как и не пришли здравые рассуждения: разум заволокло злобой и обидой из-за мнимой измены. Мин пришёл только под утро, весь лохматый и, как Чимину показалось, от него странно пахло. Чем-то чужим. Это стало стартовой точкой для конкретных чиминовых психов. Он стал более раздражительным, вспыльчивым и неудовлетворённым по всем составляющим. Юнги такого поведения не понимал и не принимал, пытался Пака вразумить посредством разговоров, но тот ни в какую — мычит протестующе, отнекивается и вообще желания особого не проявляет. Он обижен — вот и всё. Чимин ходит до жути нервный и лохматый, потому что уже какую ночь спит на диване. Ну обиделся же. Жутко неудобно, холодно и страшно. Если Пак всегда считал себя до безумия смелым, отважным, то сейчас ссыт по делу и без. То приведение, то тараканы-пауки, то кто-то на кухне или в ванной чем-то шуршит. Хочется под минов тёплый бочок и любимые руки на своём теле, но… да, чёрт возьми, он обиделся. Секса нет добрых полтора месяца, поэтому блондин ходит заведённой сучкой и нервничает, психует по любому поводу и без. Юнги тоже не подарком одаренный, да ещё и проблемы с написанием песен. Не идёт. А всё потому, что его любимый парень — грёбаная сука. Мин бы и рад Пака насильно привязать к стулу, кровати или что под руку попадётся, но сил нет и тот избегает его как может.

***

Чимин в университет ходит только для того, чтобы отметиться. В остальном его ничего не волнует. Он либо спит на парах, либо наковыривает ручкой член на полях почти неисписанной тетради. Тэхён рядом ржёт и замазывает паковское творчество корректором, чтобы учитель при проверке ненароком истерикой не зашёлся. — Да хуй с этим, — сипит Пак, подпирая ладошкой щёку и устало выдыхая. — Просто оставь. Ким жмёт плечами и оставляет попытки спасти друга от позора. Ему, конечно, надоело такое поведение блондина, но он старается поменьше об этом запариваться, ибо считает, что Чимин излишне подозрительно относится к Юнги. Тэхён хоть и пытался с Мином поговорить, но всегда не получалось: будь то ниоткуда выскочивший Пак или сам Юнги очень уставший, на разговор не настроенный. Бесит конкретно, но приходится терпеть. Чимин тихонько так уходит с последней пары, потому что голова болит и ему вдруг в голову идея стукнула дебильная. Извращённая, но почему-то желанная. Да, обижается, но…

***

— Ах-х… Чимина~, — стонет Юнги, вплетая пальцы в спутавшиеся чиминовские волосы. Пак заглатывает глубже, обводит языком головку и выпирающие венки, пошло причмокивая. Какая бы сильная обида не проросла в нём, но сосать Юнги — дело занятное. А когда-то даже и приятное, если Мин, как и сейчас, на стоны не поскупится. — Ты так долго дулся на меня, — тяжело выдыхает Юнги, ударяясь затылком о стену, — я уже было подумал, что ты никогда не отойдёшь. Чимин выпускает член изо рта и с прищуром смотрит на парня снизу вверх. Никто не сказал, что он отошёл. Просто ему так внезапно захотелось получить удовольствие. Странно, конечно, но что поделать? — Ты даже не удосужился узнать, почему я обижен! — возмущённо бубнит Пак, плотно сжимая губами головку. — Блять, да ты бегал от меня, когда я пытался это сделать. Грёбаный придурок. Ай! — Заткнись, если действительно хочешь остаться мужиком, — шипит блондин, вбирая горячую плоть по самое горло. Чимин сидит на кухне и конкретно так не втупляет, чем он Мину не угодил. Всё же хорошо было: нежности, милости, отсутствие выносов мозга, умение паковских рук готовить и регулярный секс. Что ещё нужно для счастья? Нет, ну правда. Юнги в старшей школе добивался Чимина добрых два года, а когда наконец-таки заполучил, был непомерно счастлив. А сейчас что? Ходит на сторону ради развлечения? Разлюбил? Да ну, бред какой-то. Пак тяжело вздыхает, утыкаясь лицом в ладони, и стонет в отчаянии. Либо он дебил такой, либо Юнги правда ничего к нему больше не чувствует. В это верить, безусловно, не хочется, потому что Чимин уже влюбился по самое не балуйся и вряд ли сможет так просто отпустить. Парень мешает кофе маленькой ложечкой, вперившись глазами в одну точку. Куда-то сквозь. Он даже не услышал хлопок двери. — Чимина, ты дома? — кричит из коридора Юнги, скидывая с ног обувь. — Чимин? — повторяет, не услышав ответа. Брюнет заходит на кухню и усаживается напротив Пака, с интересом рассматривая задумчивое и до одури красивое лицо. — Минни, хватит думать, вены лопнут, — иронично произносит Мин, поглаживая тёплую ладонь блондина, лежащую на столе. Чимин дёргается и переводит взгляд на Юнги. Он резко одёргивает руку и молча встаёт из-за стола, направляясь в комнату. Мин нихера не понимает, но идёт следом за парнем, хватая того за руку около двери в спальню. — Чимин, какого чёрта?! — рычит брюнет, припечатывая Пака к ближайшей стене. — Что с тобой происходит уже второй месяц? Бесишь! — Ах, бешу?! Ну так брось! Я ведь тебе не нужен! — Юнги смягчается, с немым вопросом глядя на краснеющего от злости блондина. — Ну и как тебе? Нравится трахаться с кем-то, кроме меня?! А вот сейчас что за нахуй? Какого..? Юнги требуется несколько секунд, чтобы понять всю хрень ситуации. Чимин считает, что он ему изменяет. Так, это ясно. Чимин не предпринял никаких попыток это выяснить, даже не поднял скандал. Это тоже ясно. Неясно только почему? — Эй, ты серьёзно считаешь, что я тебе изменяю? Что, чёрт возьми? Почему? — нервно смеётся Юнги, отходя от младшего на пару шагов. Чимин всё ещё враждебно смотрит на парня, рвано выдыхая, отчего его ноздри смешно раздуваются. — А это не так? — хмыкает блондин, скрещивая руки на груди, потому что отчего-то холодно стало после потери тепла чужого тела. — Нет. — Конечно, ты не признаешься, — Пак закатывает глаза, порываясь снова уйти, но Мин вновь перехватывает его руку, возвращая того на место. — Чимин, все эти два месяца я работал, потому что мне это нужно. Блять, да для тебя и работал, потому что хотел устроить сюрприз на годовщину. А ты, сука такая, уже всякую хуйню напридумывал. Тогда иди в задницу, Чимин, если ты мне не доверяешь. Юнги не преследовал мысль Паку не навредить — он говорил, что хотел и думал, ибо задело. Он никогда такой мысли о Чимине не допускал. Да, ревновал, но в изменах не подозревал. Просто очень до-ве-рял. А Чимин в нём усомнился. И это, признаться, очень неприятно и обидно, поэтому хочется наказать. Чимину стыдно. Он часто строил неверные гипотезы и в этот раз тоже ошибся, но подозрения и постепенно накатывающая злоба дали свои плоды. Слова Юнги хоть и не подтверждены никакими доказательствами, но звучало до жути правдоподобно. Мин никогда не давал повода усомниться, а вся эта муть — обычные паковские бредни. Да, не переночевал один раз дома, но на его теле не было ни единого следа, хоть как-то свидетельствующего о недавно бурно проведённой ночи.

***

Мин сидит на кухне, когда Чимин с видом забитой собаки ищет его: хочет извиниться. Он спёр всё на свою нервозность и способность яро фантазировать на тему того, чего вообще нет. Раздувать из мухи мамонта он тоже очень любит. Но сейчас Чимин всё понял и готов исправляться. — Юнги, — тихо зовёт Пак, остановившись около арки, ведущей на кухню. Юнги хмыкает, но не удосуживается даже взглянуть. — Юнги-я, — ещё одна провальная попытка идти на перемирие. — Ну хён! — и топает ножкой. Брюнет лениво поднимает взгляд, всем своим видом показывая, что на разговор не настроен. А уж как рассержен. Чимин медленно подходит и, когда садится к парню на колени, не чувствует никакого сопротивления и потому обвивает бледную шею горячими ладонями. — Мне жаль, — выдыхает куда-то в изгиб шеи и оставляет там поцелуй. — Юнги-я, мне правда очень жаль. Я… я не должен был так думать. Прости меня, — Пак заглядывает брюнету в глаза, силясь отыскать там хоть какой-то намёк на прощение. Пользуясь тем, что Юнги вообще никак не пытается реагировать, Чимин мягко накрывает его губы своими, поглаживая большими пальцами мягкие миновские щёки. Блондин так же мягко проталкивает язык в приоткрывшийся рот, углубляя поцелуй. — Ты хочешь, чтобы я сделал всё сам? — томно выдыхая Юнги в губы, шепчет Пак. И, не услышав ответа, говорит: — В таком случае просто расслабься и получай удовольствие, милый. Чимин стягивает с брюнета футболку и невесомо ведёт кончиками пальцев по груди и впалому животу. За пальцами следуют губы. Мокрые и горячие, заставляющие Юнги всё же издать хоть какие-то звуки — он цедит воздух сквозь зубы. Чимин хмыкает, спускаясь с колен Мина. — Просто помоги мне немного, — просит Пак, пытаясь стянуть с Юнги шорты. Брюнет послушно приподнимает бёдра, позволяя ловким чиминовским пальчикам потянуть ткань вниз по ногам. — Хороший ма… ай, ну хён! — шипит Чим, когда его больно пинают в ногу. Хорошо, Юнги всё ещё сердится и похвалу из уст Пака слышать точно не хочет, которую, к тому же, больше присуще говорить именно старшему в адрес Чимина, а никак не наоборот. Блондин уже толком ничего не понимает, когда думает о том, что, вроде бы, надо в спальню. Но остаётся почему-то на месте, продолжая избавлять себя и Юнги от одежды. — Я не растянут, — шепчет Чимин, усаживая свою голую задницу на колени Юнги. — Но ты ведь не станешь этого делать? Тогда мне придётся сделать себе больно, милый. Когда Чимин уже хочет насадиться на давно отозвавшийся на его ласки член, Юнги резко его останавливает, а потом обильно сплёвывает себе на ладонь. Он по-прежнему ничего не говорит, но в его глазах Пак ясно видит, что больно ему сделать не хотят, оттого лыбится довольно, за что получает смачный шлепок по ягодице. Так, уже лучше, намного лучше. Юнги не превратившийся в полено человек. Брюнет вводит один палец, следя за реакцией Чимина и целуя его в линию подбородка. Получив одобрение в виде кивка, Юнги неспешно водит пальцем, затем добавляя второй. После долгих двух месяцев онанизма он наконец почувствует то потерянное удовольствие, которого сам же себя и лишил из-за своего дебильного поведения. Чудо, как Чимину хотелось почувствовать член в себе. Это уже стало некой зависимостью для него, но желание когда-то трахнуть Юнги тоже возникало. Но сейчас не об этом… Чим упирается лбом в плечо Юнги, чтобы не рухнуть назад от внезапно нахлынувшего новой волной возбуждения. Он шипит, когда вместо ожидаемых трёх пальцев он чувствует четыре. — Блять. У меня чертовски горит задница. Мин хмыкает. Должен же он как-то отыграться. Чимину надоедают пальцы, он чувствует, что этого хватит. Или просто желание почувствовать крепкий член в себе возросло в разы. Он приподнимается, затем плавно опускается, придерживая член Юнги рукой, и стонет совершенно развратно, откидываясь назад. — Боже. Пожалуйста, не обижайся на меня, — вновь приподнимаясь, а потом резко опускаясь, выдыхает Чимин. Юнги обхватывает задницу блондина руками, насаживая того до конца, и тихо стонет, потому что сил держаться больше нет совсем: — Чимина~. Пак победно улыбается, целуя искусанные губы Юнги, и кончает после особо сильного толчка, когда член проходится прямо по простате. Мин кончает следом, изливаясь прямо в Чимина и чувствуя, как мелко Пак подрагивает от полученного оргазма. Это победа.