Не лишай себя этого

Юнги ходит весь помрачневший после звонка родителей, которые такие чересчур счастливые сказали: «Сыночек, мы приедем сегодня к тебе в гости, ты рад?». Да-а, конечно, так рад, что хотел утром в ванной утопиться, а потом на кухне подавиться. Проблема, конечно, не в том, что он не хочет их видеть, нет, она состоит в том, что его родители думают, что у их любимого сына есть девушка, потому что он сам так им сказал. И она как будто с ним на одной жилплощади проживает (Юнги обожает небылицы). Но ещё одна проблема — вторая половинка слегка его пола, а не наоборот. Так же имеет член и без сисек. Он банально боится их реакции, потому что старший брат Юнги нормальной ориентации, даже жениться собирается, а тут вот такой вот сюрприз под названием «ваш второй сын — гей». Просим принять и простить, если сможете. Чимин выходит из комнаты ближе к полудню, потому что его физически вымотали ночью, и его тело захотело хорошего восстановления. Он шлёпает босыми ступнями по полу в направлении кухни, чтобы выпить чашечку кофе. Он чувствует приятную слабость в теле, но его зад по-прежнему горит. — Доброе утро, Юнги-я, — хриплым голосом говорит Чимин и, улыбнувшись, целует парня в плечо. Юнги сидит на стуле, с нечитаемым взглядом смотря на свой телефон, который он держит в руках. Если Пак вымотан физически, то Мин морально. Он не знает, что делать. — Мои родители, — сипло начинает брюнет, — они приедут сегодня. — Вот дерьмо. И что нам делать? Я на девушку не сильно похож, — хмыкает блондин, отпивая глоток только что заваренного кофе. — Можем сказать, что мы друзья и просто снимаем квартиру вдвоём. Чимин кивает и запихивает в рот печенюшку. Он не рад совершенно, потому что планировал заняться с Юнги чем-нибудь интересным. И нет, это не секс. Ну, по крайней мере не только он. Хотел сходить погулять, в кафе посидеть, кино посмотреть. В общем, пойти на свидание, после которого будет хороший трах. Но всё развалилось карточным домиком. — Они не сказали, на сколько приедут? — усевшись на стул, подобрав под себя ноги, спрашивает Пак. — Нет. Но я боюсь, что это не меньше чем на неделю, — раздражённо бросает Юнги, хмурясь. Он тоже планировал провести выходной в компании своего горячо любимого парня. И не важно, что они вместе живут больше года и друг от друга почти не отлипают. Совсем это не важно. — Главное не спалиться, что не друзья мы вовсе, когда будем скромненько так трахаться в соседней комнате, — совершенно обыденно вещает Чимин, рассматривая рисунок на печенье. — Чим, мы не будем этого делать, когда я знаю, что мои родители за стенкой, — вздыхает Мин. Его уже бесит эта ситуация, потому что он в своей собственной квартире не сможет после секса дойти до кухни нагишом. Почему жизнь так несправедлива? Хотя родителей увидеть он не прочь, ибо соскучился. Пак вмиг замирает и тускнеет лицом. То есть как это? Что за наказание такое? Будто не родители приезжают, а церберы какие-то. Или тюремные надзиратели, а Пак очень-очень плохой преступник, убивший немало маленьких щенят. От таких мыслей житель чиминовских трусов опасно дёрнулся. В его голову закрались не шибко приличные фантазии насчёт Юнги, но о них он никогда вслух не скажет. У них с Мином довольно всё стандартно в плане секса, если не считать редкие трахи на подоконнике с открытым окном или в общественном туалете, каким бы мерзким это ни было, но оно было. Просто сильно приспичило. — Я в душ, а то от меня воняет, как от помойки, — шипит Пак, стягивая футболку. Юнги закатывает глаза, потому что его парню свойственно всё утрировать. — Иди уже, вонючка, — хохочет брюнет, когда видит, что Чимин резко остановился. И Мин знает почему, но идти с ним в душ не хочет. Настроения нет. Пак прям весь сникает, опуская плечи, и шлёпает ступнями на выход из кухни. Юнги на самом деле не знает, когда и как надолго родители приедут его навестить. Ему банально страшно, что они просекут, что сын совсем не по девочкам, потому что от них с Чимином так и разит нездоровой любовью друг к другу. Все их чёртовы друзья постоянно говорят об этом. Особенно Хосок, который то и дело пытается вызвать чью-то ревность: «Ребята, да вы глотки друг за друга перегрызёте». Юнги готов, если кто-то посмеет недвусмысленно коснуться его Чимина. Один раз, где-то два года назад, когда они ещё не встречались, это чуть не произошло.

***

Юнги никогда особо бары не любил, а клубы тем более, но Чимин обожает нездорово. А Юнги Чимина также нездорово обожает, поэтому мчится к нему на помощь. Мин ищёт глазами рыжую макушку и находит за барной стойкой. А ещё чьё-то, по-видимому, бессмертное тело, раз оно посмело подойти к пьяному Чимину настолько близко. Брюнет яростно распихивает потные телеса, мешающие ему пройти, и несётся прямо к хихикающему парню. Он, честно, не хотел никого бить, но именно это и делает, когда чужие руки откровенно лапают его Чимина за задницу. Хорошо, не совсем его, но это пока что. Мужчина отшатывается и хочет нанести ответный удар, но ему ловко сворачивает руки подошедший Чонгук, работающий здесь охранником и по совместительству лучший друг Юнги, который и позвонил ему насчёт Чимина. Мин благодарно кивает, и Чон уводит вопящего от боли посетителя. Пак чуть ли не впечатывается лицом в столешницу, но Юнги вовремя подходит и ловит его голову ладонью. Чимин спит. Ну надо же. — Свинья, — шипит брюнет, поднимая рыжего со стула. — Если не умеешь пить, так какого хера тебе дома не сидится? Юнги вызывает такси и волочёт спящего парня на улицу в надежде, что это поможет тому прийти в чувство. Чимин мычит что-то, причмокнув губами, и вновь затихает. Тяжелый засранец. Юнги, хватит врать всем и каждому, просто признайся, что ты хилый и трухлявый, как бабка. Ну ей-богу. — Юнги-я~, — хнычет Чимин. — Я сейчас блевану. Мин распахивает глаза и как можно быстрее кидает Чимина в кусты, чтобы ненароком не начать блистать огромным пятном рвоты на своей куртке. Нет, спасибо. Юнги и сам это прекрасно умеет, если выпьет. Пак из кустов подаёт признаки, что всё ещё жив и оставаться на земле не намерен совсем. Он сидит задницей прямо на холодной земле и тянет к Юнги ручки, как малыш. Мин не понимает совершенно, за что ему такое благословение свыше в виде Пак Чимина. Но отрицать того факта, что и таким Чимин не заставляет его передумать насчёт своей влюблённости, он не может. Потому что это Чимин и он всегда милый. Или… — Я сейчас обоссусь, — жалуется рыжий. Не всегда. Но да бог с ним. Юнги видит такси и мысленно благодарит всех, кого можно и нельзя, потому что тащить пьяного и, в скором времени это всё же может произойти, ибо опыт с этим у Юнги уже есть: с мочевым шутки плохи, — мокрого Чимина на себе — отвратительно, как ни посмотри. Машина тормозит напротив них, и Юнги спешно хватает Пака за подмышки, поднимая с земли. Тот мычит протестующе и жалуется на головокружение и всё ещё не ушедшую тошноту. Мин тянет ручку двери такси, чтобы усадить в салон машины пьяную тушку, но, когда он оборачивается, эта пьяная тушка берёт его лицо в ладони и смотрит внимательно, после обрушиваясь губами на… щёку брюнета. — Упс, промазал, — хихикает Чимин отстраняясь. — Ещё попытка, — пошатываясь, Пак вскидывает вверх указательный палец. Рыжий крепко держит лицо Мина маленькими тёплыми ладошками и, смотря четко «в цель», прижимается к чужим губам. Юнги с шумом вдыхает через нос и, обхватывая парня за поясницу, притягивает ближе, отвечая. У Чимина на губах вкус алкоголя, а Мин в любом случае не противник злобного напитка. — Нравлюсь? — спрашивает Чимин, излишне трезвым взглядом посмотрев на разомлевшего Юнги. — Что? — Мин Юнги, я нравлюсь тебе? Хотя, стой, есть кое-что, что тебе следует знать: если ты ответишь «нет», я отрежу тебе яйца и оставлю их себе на память, — Пак улыбается, как не улыбается никто в таких ситуациях. — Теперь отвечай. Ну Юнги даже врать на этот раз не потребовалось. Он не ответил сразу, но на следующий день очень даже. Всё подробно объяснил и пояснил, показывая на примере, как сильно Чимин ему нравится.

***

Брюнет слышит шум воды. А ещё звук пришедшего на телефон сообщения. Мама спрашивает, есть ли комната, где они с отцом могли бы спать. Чёрт, они не могли спросить раньше? Юнги бы ответил, что живёт в разваливающейся однушке с кучей тараканов. Но он отвечает: «Да». Молодец.  А потом как-то совсем неожиданно звонят в дверь. Нет, ну не может быть. Господи. Это родители. Юнги видит это через глазок в двери. Боже, они улыбаются. Что делать с непредупреждённым Чимином? Юнги всеми фибрами души надеется, что тот не накосячит. Пак Чимин, пожалуйста… Мин открывает дверь, когда ему удаётся немного скрыть волнение и натянуть на лицо улыбку. — Юни! Ты такой большой! — кидается с объятиями мама, целуя каждый миллиметр лица Юнги. Чимин как-то то же самое делал. — Дорогой, посмотри, как наш сын вырос! А чего ты такой тощий? Твоя девушка тебя не кормит совсем? Мин хочет сказать, чтобы она задала все вопросы потом, потому что они всё ещё стоят на пороге. Ему на самом деле уже не нравится эта ситуация совершенно. Чимин в грёбаном душе. И он не особо любит одеваться сразу после него. Чёрт. Юнги в полном дерьме. Если не глубже. Родители наконец снимают верхнюю одежду и идут за сыном на кухню. Отец говорит что-то, мама тоже лепечет о том, что уютная всё же квартирка, видно, женская рука в доме. Но Юнги бы не сказал, что у Чимина прям-таки они и женские, маленькие просто, но точно не женские. Он почти воет от безысходности, когда слышит, что вода в душе прекращает литься. Родители тоже не упускают это и хитро начинают улыбаться. Только не это.  — Это твоя девушка, да? Она ведь красивая? Только Юнги хочет ответить, что это друг, как… — Милый, у нас закончилась смаз… — говорит Чимин, когда выходит из ванной в одном полотенце, опасно свисающем с его бёдер, и сушит другим волосы. Но он резко выпрямляется, смотрит испуганно на кухонный стол, за которым сидят, как он понял, родители Юнги. Дерьмо. — Здравствуйте! Юнги почти ревёт, припечатывая ко лбу ладонь. Да, да, всё как он хотел. И в пир, и в мир, и в добрые люди. Чимин всё же облажался. Вряд ли у Мина найдётся оправдание для слов «милый» и «смазка». Кстати, надо купить, раз закон… Чёрт, что делать-то?! — О! Чимин! Ты как раз вовремя, друг. Я говорил тебе утром, что мои родители приезжают, — его голос, должно быть, очень дрожит, но он пытается держать себя в руках. И, о боже, он готов поклясться, что почти видит, как его мама пускает слюни на Чимина. — Мам, пап, это мой друг, Пак Чимин. Мы снимаем вместе квартиру с тех пор, как я расстался с девушкой. Хорошо, Юнги, ты справился. Теперь остаётся надеяться, что они поверят в это. Господи, пусть будет именно так. — Юнги, почему ты никогда не говорил, что у тебя такие симпатичные друзья? — улыбается мама, всё ещё пожирая глазами тело блондина. Она даже не придала значение тому, что у Юнги, вроде как, теперь нет девушки. Отец так ничего и не сказал за последние десять минут. В шоке, что ли? Юнги просто молит взглядом, чтобы Чимин свалил наконец, потому что у него самого уже в штанах атомная война начинается. Сука ты, Пак Чимин. Эта сука его понимает и уходит в комнату. — Сынок, а это нормально? — наконец подаёт голос отец, хмурясь. — Ну, я имею ввиду, что это парень и… да, он твой друг, но… — Он просто ненормальный немного, — выпаливает Юнги прежде, чем он действительно смог об этом подумать. Отлично. — Ну, знаете, он часто ведёт себя странно. У него случилось горе, это сильно повлияло на него, — Мин Юнги, вы отличный актёр… Оскар вам не видать никогда. Когда брюнет чувствует чью-то тяжёлую ладошку, больно хлопающую ему по плечу, он напрягается. Чимин всё слышал. Ну, что ж, хорошо, тогда он будет придерживаться этой роли, которой его наделили. Отсталый и жалкий. Юнги заплатит за это. Они много разговаривают, и родители Юнги аккуратны с Чимином. Господи, отлично. Но он должен понимать, что это всё во благо, так что спокойно, без лишних движений.

***

Мин выдыхает спокойно, когда родители утром следующего дня уходят погулять по городу. К сыну приехали, да. К вечеру вернёмся. Но оно и к лучшему. Юнги сможет извиниться перед Чимином. — Родители ушли, не хочешь заняться чем-нибудь? — предлагает он, усаживаясь на диван к Чимину. Он мягко водит кончиком носа по паковской шее, вдыхая его аромат. — Почитай мне, я в этом нуждаюсь! — фыркает блондин, надуваясь от обиды злобным хомячком. — Давай вместе вспомним корейский алфавит и таблицу умножения, м? — Чимина, ну прости. Я запаниковал, — брюнет нежно гладит чиминовы щёчки, как бы раскаиваясь. — И это был единственный верный способ, — хмыкает Пак, выключая телевизор. — Хорошо, что у нас запрещены однополые браки, иначе я бы совершил ошибку, — и пыхтит пуще прежнего. — Чим, ты хочешь за меня замуж? — улыбается Юнги, обнимая тёплое обидевшееся тельце. Тот машет головой, но его щёки медленно становятся пунцовыми. На самом деле, Юнги только сейчас задумался над тем, что, действительно, как быть дальше? Они будут встречаться, их родители никогда не дождутся внуков, а потом смерть. Мин не против пропустить всё, кроме последнего. Но, если честно, с Паком он расставаться в ближайшее время не собирается совсем.

***

Юнги упускает тот момент, когда его мама решает прибраться в их с Чимином его комнате. И да, он, конечно же, не удосужился убрать «следы преступления» их с Паком игрищ. И не то чтобы они однажды использовали наручники. И как же они тут оказались? А потом мама его совершенно случайно смотрит заставку на телефоне блондина. Чёртов Пак Чимин, какого хрена ты не убрал с обоев фото, где я целую твою грёбаную шею? Зачем ты вообще это фотал?! Ладно, она не поднимает скандал, а скромно так ловит Юнги и запихивает в комнату, чтобы по душам поговорить. — Я правильно поняла: вы вовсе не друзья? — она держит в руках телефон Чимина с этой злосчастной фотографией. — Боюсь, отец не будет в восторге. — А ты? — у Мина в горле пересыхает. — Ты ещё в детском саду к мальчикам на сон-часе целоваться лез, — отмахивается женщина, выуживая из кармана наручники. — А это прибери. Юнги прячет вещицу подальше в шкаф, где лежат вещи, а его мама выходит, чтобы больше не смущать. Сейчас Мин испытывает крайнюю степень позора. Вот правда. Особенно когда видит чересчур хитрую и самодовольную улыбку Пак Чимина, который стоял около двери бог знает сколько времени. — Да ты, оказывается, ещё будучи ребёнком всё понял? А я вот подглядывал за девочками в туалете и во время сон-часа пытался залезть к ним в кровать, — усмехается блондин, плюхнувшись на кровать и сложив руки за голову. — Правда потом ходил с синей задницей от ремня, — задумчиво протянул, чем вызвал смех Юнги. — Я бы тоже не прочь тебя отшлёпать. — Не заводи меня, — предупреждает, — твои родители дома. Потому что, если ты попытаешься, я сделаю всё в сто раз хуже. Тебе это надо? Юнги в мыслях делает себе заметочку, что надо бы поискать ремень в шкафу. Ну вдруг пригодится… Чимин встаёт с кровати и важной походкой подходит к Юнги, касаясь его губ своими и невесомо ведя кончиком указательного пальца по его груди. Пак хочет поиграть. — Чимина… — брюнет уже тянется за поцелуем, но Чимин подставляет лоб вместо губ. — Твоя мама приготовила ужин. Пойдём. Чимин «цветёт и пахнет», когда появляется шанс воплотить план в жизнь. Родители Юнги ушли смотреть город ещё с утра, а сам Мин проспал на работу. Упустим тот факт, что Пак выключил его будильник и добровольно решил не ходить сегодня в университет. Ой, заболе-е-ел… кашель, температура и всё в этом же духе (Чимин, как и Юнги, тоже любит небылицы). — Чимин, почему ты не разбудил меня?! — кричит Юнги, бегая по дому туда-обратно с натянутой только на одну ногу штаниной и пытаясь надеть свитер, который перевернул верх ногами. Блондин слышит грохот, за ним следует трёхэтажный мат, и жмурится. Юнги больно, наверное. — Я позвонил Намджуну и сказал, что ты смертельно болен. Он всё понял. — Чим, чего ты хочешь? — вздыхает Юнги, поняв, что всё было спланировано. Ну, что ж, отлично. Он садится на стул напротив Пака и забирает у него чашку с кофе. Чимин встаёт и подходит к брюнету сзади, наклоняясь. — Хочешь почувствовать то, что я всегда чувствую, когда ты входишь в меня? — игриво прошептав на ухо, Пак всасывает губами мочку. Юнги сглатывает. — Это приятно. — Чимин, я не… — Хён, я хочу трахнуть тебя. Чимин ловко усаживает Юнги на стол, отодвигая стул и пристраиваясь между его ног. Он с шумом вдыхает аромат миновой кожи, потому что он чертовски нравится ему. Паку ещё не выпадал шанс быть активом, но он помнит, как Юнги это делал с ним, поэтому с этим не должно возникнуть проблем. — Я не покупал смазку после того, как ты орал о её отсутствии на всю квартиру. Чимин хмыкает, поражаясь глупости своего парня. Он может и не купил, а Пак купил. И не одну. Да ещё и разные. С клубникой, с бананом, с… — Блять, я действительно соглашаюсь на это? — стонет Мин, пряча лицо ладонями. — Мне уже кажется, что херня идея. Чим, давай по-старинке? Ещё чего. Блондин уже настроился и ему ой, как хочется. Он, правда, не совсем знает, как лучше начать, как сделать максимально приятно, ведь если Юнги сплошь и поперёк изучил все его особо чувствительные места, то Чимин знал лишь парочку, потому что все попытки взять инициативу на себя были не приняты. Пак аккуратно целует скулы Юнги, медленно стягивая с него футболку. Мин обхватывает крепкую шею блондина пальцами, притягивая для поцелуя, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей, что иметь будут его, а не он. И это как бы херово и до неприличного непривычно, но отчего-то теперь желанно. Чимин похвастаться большими размерами не мог, но это, несомненно, плюс, потому что мало ли, страшно всё-таки. — Почему ты дрожишь? — спрашивает младший, заглядывая Юнги в глаза. — Не останавливайся, если не хочешь, чтобы я тебе врезал, — шипит Мин, судорожно развязывая шнурки на домашних штанах Чимина и приспуская их. — Не подумай, что я ссыкло, но… блять… Пак усмехается и успокаивающе целует в шею, посасывая кожу. Его руки опускаются на ягодицы брюнета и сжимают, вызывая у того судорожных выдох. И это, надо признаться, заводит нехило. Если бы он знал, что будет так чертовски обалденно чувствовать некую власть над Юнги, Чимин бы давно решился на это. Чимин аккуратно укладывает Юнги спиной на стол, целуя шею и ключицы, а затем спускаясь лёгкими касаниями губ ниже. Мин шумно выдыхает, покрываясь мурашками из-за горячего чиминовского дыхания на своей коже. Пак стягивает с брюнета штаны и откидывает их куда-то в сторону, совершенно о них не беспокоясь. Сейчас самое главное — это распалённый и податливый Юнги со стояком, упирающимся Чимину в живот, который он чувствует, когда тянется, чтобы поцеловать Мина. Когда Пак полностью избавляет их от одежды, его рука тянется к баночке смазки, которую он поставил на стол с самого утра. Странно, что Юнги не заметил: она стояла прямо перед его носом. — Будет немного неприятно, — говорит Чимин, целуя парня за ухом. — Просто потерпи, хорошо? — Мин то ли кивает, то ли пытается головой ударить — непонятно. Блондин мягко целует каждый миллиметр лица Юнги, чтобы как-то скрасить проникновение одного пальца. Мин дергается, поджимая губы, а после получая туда поцелуй, заставляющий расслабить рот. Хотя это трудно — расслабиться, но он пытается. И, честно сказать, не понимает, почему Чимин не сказал ему о совершенно неприятных ощущениях в их первый раз. Юнги мог бы сделать что-то большее, чтобы отвлечь. Когда брюнет чувствует второй палец, без разрешения входящий, он шипит, цепляясь за плечи Чимина. — Тише, — в присущей Юнги манере отвечает Чим, целуя мягкое бедро старшего. — Потерпи немного. — Чёрт, — шипит, — почему ты не говорил мне о том, что тебе, блять, больно? Чимин, я обещаю, если… ой, что ты сейчас сделал? — опешил Юн, вздрагивая всем телом от внезапно накрывшего удовольствия. Пак хмыкнул, двигая уже тремя хорошо смазанными пальцами в нужном направлении. Юнги неожиданно громко стонет, хотя это ему не присуще совсем, но это как услада для ушей Чимина: не вечно же ему слушать это. Обычно Юнги не разбазаривается на стоны, лишь рычит и издаёт непонятные гортанные звуки. — Как думаешь, ты уже готов к моему члену? — облизнув губы, спрашивает младший. — Блять. Пак расценивает это как согласие, пристраиваясь между ног Юнги, и приставляет головку ко входу. Мин напрягается, мотая головой в знак протеста, но Чим наклоняется, чтобы поцеловать его в губы, и как-то резковато входит наполовину, за что получает укус в губу. Старший чувствует жжение в заду и мысленно просит у Чимина прощение, потому что тот проходит через это гораздо чаще. — Расслабься, — советуют ему, как советовал совсем недавно он. Пак его слушался — значит послушается и он. — Потом расскажешь мне о своих ощущениях, — прошептав на ухо, Чимин толкается, входя на всю длину. Пак старается отвлекать Юнги поцелуями, которые он оставляет по всем доступным участкам бледной кожи. Для Мина это в новинку, а Чим хочет, чтобы он запомнил это не как самый отвратный день в его жизни, а как приятное, возбуждающее воспоминание. Младший толкается под новым углом, срывая с губ Мина протяжный стон. Юнги гнёт дугой, и он обхватывает шею Чимина руками. — Ты дал им ключи? — шипит Пак, слыша, как входит ключ в замочную скважину. Юнги кивает, закусив губу. — Дерьмо, — и толкается глубоко и резко. — Нам, кажется, — толчок, — пиздец. — Юнги громко вскрикивает, когда Чимин попадает прямо по простате. — Блять. Дверь открывается.