mockingbird

февраль, 1998

      — Мама, а почему Юно со мной не разговаривает? — Тэён внимательно разглядывал младшего брата сквозь деревянные прутья детской кровати, упираясь лбом в одну из дощечек. Ребенок задорно смеялся, показывая только-только прорезающиеся зубы, и тянул ручки к старшему брату, пытаясь достать до его ладони. Тэён в ответ только улыбался и бросал любопытные взгляды на маму, которая готовила что-то на кухне. Из-за шума воды, видимо, женщина не расслышала вопроса сына, так что Тэён подбежал к ней.       — Я его чем-то обидел? — мальчик вцепился в край светло-зеленого фартука и задрал голову наверх. Женщина, наконец-то заметив его, выключила воду и тепло улыбнулась, опускаясь на корточки рядом с сыном.       — Нет, что ты, — она рассмеялась и пригладила рукой черные мальчишечьи волосы, — просто Юно ещё маленький. Но он обязательно подрастет, станет таким же большим как ты, и тогда сможет разговаривать с тобой сколько угодно. Нужно только немного подождать.       Тэён опустил глаза в пол и пару раз моргнул, обдумывая слова мамы, а затем кивнул, со всей серьезностью присущей трехлетнему ребенку.       — Вот как… Тогда я обязательно буду ждать! — он улыбнулся и обнял женщину за шею, стараясь глубже вдохнуть аромат ее волос. От мамы всегда пахло чем-то сладким и вкусным, чем именно он не знал, но думал, что именно так пахнет дом. Развернувшись, он подбежал обратно к детской кроватке. Юно, уже успевший заснуть, сопел носом и прижимал плюшевого маленького щенка поближе к себе, боясь отпустить его даже во сне.       — Расти поскорее, слышишь? — шепотом сказал Тэён, поправляя одеяло и укутывая младшего брата посильнее.

///

      Когда за последним посетителем закрывается дверь, Тэён обессиленно выдыхает и падает на стул за прилавком. Стрелки часов на стене стремительно приближаются к отметке 9.       Уже скоро. Совсем, совсем скоро.       За окном медленно растекается темно-розовый закат, заполняя всё помещение тёплым светом заходящего солнца. Удивительно, но в конце июня ещё никогда не было так тепло, как в этом году. Духота спадает только ближе к ночи, но кондиционеры в книжном магазине, любезно установленные работодателем Тэёна, спасают от дневного пекла, исправно выполняя свою работу, чему сам Ли несказанно рад.       Скрупулезность юноши не позволяла уйти из магазина, не проверив все от и до, поэтому Тэён переворачивает табличку с надписью «open» обратной стороной, опускает жалюзи и ещё раз смотрит, прибраны ли коробки с букинистической литературой. Удостоверившись, что всё стоит там, где должно стоять, он выходит из помещения. Простояв на крыльце пару минут, парень смотрит на время, что, казалось, течет неимоверно медленно.       21:01. Он как-то неуверенно выдыхает и грустно улыбается непонятно чему.       — Ну вот, ты стал ещё на год старше. Поздравляю, Ли Тэён, — парень неловко смеется в пустоту и глубоко вздыхает, шагая со ступенек вниз, на пыльный асфальт. Подошва тонких кед сразу же неприятно нагревается, и Тэён, немного помявшись на месте, отправляется в сторону автобусной остановки неторопливым шагом.       Дует раскаленный ветер, путает волосы, неприятно обжигает кожу лица, но это, в какой-то степени, радует: наконец-то наступило настоящее лето, кончились противные накрапывающие дожди, а солнце начало греть в полную силу.       У Тэёна, с наступлением июля, появляются почти незаметные веснушки на щеках и крыльях носа. Розовая краска смывается, и волосы приобретают странный желтоватый оттенок; кожа впитывает солнечный свет и отливает золотом. Дышать становится легче от осознания того, что вот оно — лето — самое лучшее время года. Теперь можно сидеть на качелях в саду, по сотому кругу перечитывая Оруэлла, или валяться в тени под яблоней целый день. Не надо прятаться дома от холодного ветра, кутаясь в свитер или одеяло. Можно наслаждаться тишиной и холодным чаем с шиповником, пока над горизонтом медленно восходит солнце.       Сколько Тэён себя помнит, ему всегда нравилось то, что они живут не в большом и вечно-шумном городе, как этого хотел отец, а лишь в пригороде. Маленький городок, в котором все друг друга знают в лицо, а каждую улицу можно обойти за несколько минут. Спокойствие этого места отталкивало многих, кто переезжал сюда, но для Тэёна, который родился и вырос здесь, эта маленькая точка на карте была самым родным местом на свете.       На остановке в такое время почти никого нет, автобус, к счастью, тоже оказывается пустой. Только задремавший парень в наушниках и компания девушек, одна из которых обворожительно улыбается и машет Тэёну рукой, на что он лишь краснеет и впивается взглядом в страницы книги.       Он никогда не был обделён вниманием противоположного пола, но вот его самого едва ли когда интересовали девушки.        И всё-таки, разговоры отвлекают от книги, из-за чего Ли не может понять смысла написанного, перечитывая одну и ту же строчку в третий раз; в конце концов просто убирает книгу обратно в рюкзак и включает музыку. Уже через пару минут он засыпает, сам того не замечая, под тихо играющую «prey».

октябрь, 2011

      — Зачем ты полез, а? Глупый, — Тэён сосредоточенно дул на свежую рану, обработанную перекисью, чтобы сильно не щипало. Кровавая пена, шипя, скатывалась вниз по щеке, но Юно был смелым и достаточно мужественным для своих четырнадцати лет, поэтому храбро терпел неприятные ощущения. Старший вытер лишнюю жидкость и аккуратно заклеил ранку пластырем, приглаживая края пальцами.       — Они сказали, что ты похож на девочку, — Юно нахмурился и сжал губы, опуская глаза вниз. Рассматривание узора на кафельной плитке школьного туалета казалось сейчас самым приемлемым занятием.       Тэён устало вздохнул и сел рядом с младшим братом. Несмотря на то, что он был старше почти на три года, он казался непомерно щуплым и тощим, по сравнению с Юно. Ему досталась осанка и худоба от мамы, некая женственная лёгкость, за что он часто выслушивал подобные оскорбления, но вот его братишке повезло гораздо больше. Он быстро прибавлял в плечах и росте, зато головы на этих самых плечах у него точно не было. Ему удавалось попадать в передряги чуть ли не каждую неделю, и он никогда не сторонился и не трусил, отвечая тем же. Тэёну оставалось неизменно врать маме, защищая брата, и клеить на ранки новые пластыри.       Сейчас, когда Юно сидел хмурый и явно пристыженный, нравоучения были не к месту, поэтому Тэен аккуратно придвинулся ближе и уронил голову на его плечо. Невесомый запах лимонного геля для душа, осевший на школьном свитере Юно, в этот раз чувствовался особенно сильно.       — Не слушай их, они просто глупые, и тебе совсем необязательно лезть в драку из-за меня.       — Я не позволю им тебя обижать, слышишь? — Юно по-взрослому серьезен в свои четырнадцать, его голос даже не дрожал, когда он произнес эти слова, и у Тэёна от этого ёкнуло где-то в груди. Когда же его брат успел вырасти?       — Спасибо тебе, — он убрал свою отросшую челку за ухо и украдкой взглянул на брата. После колебаний, длящихся несколько секунд, он кротко прижался губами к чужой щеке, тут же краснея и вылетая из школьного туалета.       Он так и не увидел, как губы младшего растянулись в смущенной улыбке.       А когда пришел домой, то заперся в комнате и тихо проплакал всю ночь, сжимая в руках одеяло, потому что, кажется, влюбился в собственного брата.

///

      Перед дверью Тэён мнётся около минуты, не решаясь постучаться.       Квартира, в которой жили родители, не представляла собой ничего особенного или символичного для него, потому что своим домом он считал именно людей, проживающих в этой квартире. Сам он съехал отсюда, как только закончил учебу и устроился на работу в книжный магазин, решив окончательно стать самостоятельным. Не хотелось обременять родителей ещё больше.        Он знал — мама обидится, если он не навестит семью хотя бы на свой день рождения, так что выбирать особо не приходится. Глубоко вдохнув, Тэён неуверенно стучит в дверь, и уже через несколько секунд она распахивается. На пороге стоит мама, которая, кажется, с течением времени совсем не меняется: всё те же родные глаза, светло-зеленый фартук и понимающая улыбка.       — Тэён-а, ты пришел, — женщина привстает на носки, обнимая сына и прижимая его ближе к себе.       — Я не мог не прийти, ты сама знаешь, — жмурясь проговаривает Ли. От мамы все ещё пахнет чем-то сладким и родным, теплым, и этот еле заметный шлейф запаха заставляет все его сомнения мгновенно растаять. Здесь его все ещё ждут и любят больше всего на свете.       — Ты стал таким большим, — она отстраняется и берет лицо сына в ладони. Несмотря на то, что на ее губах играет прежняя теплая улыбка, Тэён замечает крупицы слез в уголках глаз. Стушевавшись под внимательным взглядом сына, она моментально стирает их рукой.       — Ну нет, мам, только не плачь, прошу.       — Прости, Тэён-а. Я все еще не могу привыкнуть к тому, что вы уже совсем взрослые, — она тихо смеется и зовёт его пройти в дом.       Время, как ни странно, совсем не влияет на место, в котором он провел большую часть своей жизни. Всё те же персиковые обои, часть которых разрисована там, где раньше стояла детская кроватка, тот же старый черный диван, люстра, книжный шкаф. Тэён как будто бы переносится на двадцать лет назад, в свое безмятежное и спокойное детство, когда можно было целыми днями играть во дворе с братом и ни о чем не беспокоиться. А потом у Тэёна в груди что-то сильно ноет, когда он замечает потрёпанного плюшевого щенка, аккуратно сидящего у самого края книжной полки. Того самого, с которым постоянно таскался Юно. Шерстка со временем скаталась, превратилась из бежевой в грязно-серую, а один глаз был бесследно утерян. Тэён подходит и берет его в руки, кончиками пальцев ощущая пыль на когда-то чистой игрушке, рассматривает долго и внимательно, а затем, непонятно почему, вдруг прижимает к себе. Становится до ужаса спокойно.       — В детстве вы любили его больше всех остальных игрушек, — голос мамы, неожиданно подошедшей сзади, выводит его из ступора, заставляя вздрогнуть, — я много раз перебирала старые вещи, но так и не смогла его выбросить.       Тэён заторможенно кивает и кладет игрушку на место. Оборачиваясь, замечает у мамы в руках подарочный свёрток.       — Я же просил ничего не дарить, — нервно выдыхает он. Женщина присаживается на диван, и Тэен садится рядом, подтягивая колени ближе к груди, — знаешь же, как я это не люблю.       — Я знаю, знаю. Вообще-то, на этом настоял Юно.        Тэён замирает, сжимая пальцами края своей майки. Юно знал, что старший всегда не любил сюрпризы и прочие подобные вещи, и все равно решил оставить ему подарок на день рождения.       «Ты все такой же упертый баран, совсем не меняешься».       — Он просил передать тебе подарок и поздравления, если ты зайдешь.       Искорки, вспыхнувшие в глаза Тэёна, моментально тухнут, а сам он заметно ссутуливается, забирая подарок из рук матери.       — Он… не придет, да? — сожаление, просачивающееся сквозь голос, заставляет его дрожать и срываться на хрип, но Ли упорно сдерживает скапливающиеся в глазах слезы. Как он может заплакать из-за такой ерунды?       — Ты же знаешь, что он работает только в ночные смены.       — Знаю, — Тэен поспешно сглатывает на выдохе. — Просто думал, что он побудет со мной в этот вечер.       В глазах матери на секунду мелькает сожаление и что-то вроде понимания. Как будто бы она догадывается, какое чувство терзает ее сына вот уже на протяжении шести лет. Тэён тихо усмехается, опуская глаза, потому что вдруг становится чертовски стыдно за то, что он испытывает.       «Представляешь, мам? Мне уже почти не больно смотреть на то, как он улыбается не мне, обнимает не меня, целует не меня.       Любит тоже не меня»       — Если хочешь, то можешь остаться здесь переночевать. Утром поговорите, как только этот соня встанет после работы, — мама улыбается тепло, совсем как раньше, и у Тэёна не остаётся выбора. Медленно и неуверенно, он кивает, понимая, что проведет ещё одну ночь без сна. — Ложись в его комнате, я принесу постельное белье.       Мама уходит, вновь оставляя Тэёна наедине с самим собой. Пока время есть, он аккуратно ощупывает края подарка, чувствует под пальцами крепкий переплет книги. Губы сами непроизвольно расползаются в улыбке.       «Глупый, глупый братишка»       Распаковку подарка он решает оставить на завтра, и вскоре, быстро переодевшись в одну из старых маек Юно, ложится в кровать. Чистое постельное белье, аккуратно сложенное и оставленное на прикроватной тумбочке, Тэен так и не трогает. Вместо этого он укладывается на место младшего брата, решая провести ночь в выдуманных и эфемерных объятиях Юно.       «Одумайся, что ты вообще творишь?»       Тэён ждёт около часа, пока не слышит, что мама в соседней комнате легла спать, и только после этого позволяет себе расслабиться. Он укутывается в чужое одеяло, облегчённо выдыхая, а после, нервно обернувшись на дверь, утыкается лицом в подушку Юно. От нее пахнет каким-то хвойным шампунем, и совсем чуть-чуть отдает лимоном, от чего Тэён мелко подрагивает и старается дышать глубже, чем может, в попытке уловить запах чужого тела. Со стороны, наверное, выглядит чертовски нелепо, и ему от осознания этого вновь становится противно от самого себя. Кончики ушей пылают не то от постыдного желания, не то от смущения, и Тэен не понимает, что пугает его больше.       Через некоторое время, он проваливается в глубокий сон, впервые за несколько дней, не замечая, как ранним утром дверь в комнату тихо открывается, кровать с тихим скрипом прогибается под чужим весом, а его самого сжимают в трепетных объятиях, шепча тихое:       — С днём рождения, хён.