mockingbird

      Просыпается Тэён от того, что поступление воздуха в лёгкие ему перекрывает тяжёлая рука поперек груди. Не сложно догадаться, кому она принадлежит. Мирное сопение над ухом щекочет ему щеку, и Тэен невольно кусает губу, аккуратно вылезает из-под руки, поворачиваясь на другой бок, чтобы посмотреть на причину своих головных болей.       Юно крепко спит, хмурясь и тихо сопя — эта привычка осталась у него с раннего детства. Как и привычка обнимать старшего брата во сне, когда тот приходил спать к нему, залезая под одно с ним одеяло и прижимаясь максимально близко, потому что до дрожи в коленях боялся темноты. Они выросли, и страхи, как плохое и надоедливое воспоминание, остались в прошлом, а Юно все ещё трепетно обнимал хёна, охраняя его сон от ненужных кошмаров.       — Хён? — Тэён вздрагивает и тут же краснеет, понимая, что всё это время разглядывал Юно, и что тот успел проснуться, поймав его с поличным, а сейчас просто тепло улыбался, смотря на брата.       — Давно ты пришел? — голос у Тэёна хрипит после сна, а тело ломит от неудобной позы, но он принимает сидячее положение, заторможенно моргая и разглядывая заспанного младшего.       — В четыре утра. Прости, что не смог прийти вечером, я правда хотел, но пришел так рано, как только смог. Я бы…       — Хэй, — взгляд Тэёна, понимающий и мягкий, останавливает несвязный поток речи, и Юно стыдливо проглатывает последние слова. — Все нормально, слышишь? Я рад, что ты вернулся так рано, как смог.       И Тэён улыбается. Улыбается так, как делал это всегда, заставляя сердце Юно остановиться на пару секунд. Кажется, даже горячее летнее солнце, которое он так любит, меркнет рядом с его улыбкой.       — Но за это, — на лице старшего тут же появляется хитрый лисий прищур, — ты проведешь целый день со своим самым любимым старшим братом.       Юно звонко смеется и откидывается обратно на подушку.       — Отлично, я согласен!       — А еще с тебя банановое мороженое.

///

      Дневная прогулка затягивается до самой ночи, когда небо покрывается темной пленкой, в которой маленькими прорезями сверкают звёзды. Юно смеется, хватает Тэёна под локоть и говорит, что полярная звезда не такая уж и яркая, как все считают, что самые горячие звезды всегда светятся голубым, а не оранжевым. Тэён каждый раз мелко дрожит, когда младший вскользь проводит кончиками пальцев по его ладони, сам того не замечая, или щекочет теплым дыханием ухо, когда что-то говорит.       «Что же ты делаешь, Юно?»       «Почему я не могу обнять тебя так, как мне хочется?»       «Почему я тебя так сильно…»       — Ты открыл мой подарок? — старший напрягается и жмурится, потому что о подарке он благополучно забыл, как только кинул его с утра в рюкзак.       — Он у меня с собой, я не успел его открыть, — он виновато опускает голову.       Тэён не решается поднять взгляд на младшего, но слышит, как тот глухо выдыхает и берет его за руку.       — Пошли в парк, до моей смены остался час. Откроешь его там.       Старший неуверенно кивает и плетется следом за Юно.

март, 2004

      — Хён, почитаешь мне? — Юно забрался на кровать с ногами, держа книгу в руках и махая ею перед лицом Тэёна.       — Уже поздно, и я хочу спать, — старший устало вздохнул и накрылся одеялом до подбородка. — Давай в другой раз.       — Тэён-хён…       Спустя несколько минут Юно рядом затих, и даже, вроде как, собрался идти обратно в свою комнату, и роковой ошибкой Тэёна было оборачиваться именно сейчас. Младший сидел с поникшей головой, гладя ладонью рисунок на обложке книги. Тэёну ничего не оставалось, кроме как с тихим вздохом сесть поудобнее и усадить брата рядом.       — Ладно, только не очень долго.       — Спасибо, братик! — Юно, моментально оживившийся, заулыбался и придвинулся ближе, отдавая книгу Тэёну.       — «Убить Пересмешника»? Снова? — старший удивился. Юно лишь закивал и сел поудобнее, кладя голову на плечо брата.

— «Лето, и двое детей вприпрыжку бегут по тротуару, а вдалеке, им навстречу, идёт человек. Он машет рукой, и дети наперегонки мчатся к нему. Всё ещё лето, и двое детей подходят ближе. Мальчик понуро плетётся по тротуару и волочит за собой удилище. А отец подбоченился и ждёт. Лето, и дети играют с приятелем в палисаднике, сами сочиняют и представляют какую-то непонятную пьеску…»

      На секунду Тэён замер и перевел взгляд на Юно. Младший смотрел на брата с неподдельной нежностью, обожанием, с теплой любовью, плескающейся в темных глазах.       — Почему ты так смотришь? — Тэён глупо хлопал глазами, сжимая губы.       Юно только неопределенно пожал плечами.       — Я просто люблю тебя. И люблю, как ты читаешь вслух, у тебя хорошо выходит. Я никогда не просил об этом маму, потому что хочу, чтобы мне читал именно ты.       У Тэёна закололо где-то в сердце. Он аккуратно обнял Юно, целуя его в макушку, и продолжил читать.

///

      Старый парк аттракционов, в котором Юно работал ночным сторожем, находился не так далеко от дома, поэтому дошли они очень быстро. Всю дорогу он вел себя тихо, дышал немного учащенно, и лишь изредка сжимал ладонь Тэёна чуть сильнее, чем следовало бы. Когда они прошли внутрь, сердце старшего забилось быстрее. Ночью парк был ещё красивее, чем днём, из-за многочисленной подсветки на аттракционах. Юно никогда не приводил его сюда ночью раньше, но, видимо, никто особенно не был против лишнего человека в сторожевой каморке.       Через несколько минут они сидят внутри и пьют едва теплый кофе с корицей, Тэён неуверенно крутит подарок в руках       — Давай, — Юно кивает на свёрток в руках Тэёна. — Открывай.       Старший, немного помедлив, аккуратно разрывает упаковочную бумагу под внимательным взглядом брата, с трудом вытаскивает книгу.       И замирает с открытым ртом.       — Это… она? — Тэен сглатывает вязкую слюну и аккуратно гладит книгу по корешку, открывает и втягивает носом запах старины и пыльных полок. Нос начинает чесаться сразу же. — Спустя столько лет, она все ещё у тебя?       — Я знаю, что это до сих пор твоя любимая книга. — Юно улыбается и наблюдает за шокированным братом, а после, немного помедлив, касается чужой холодной ладони своей. Его дыхание немного сбивается, взгляд нервно мечется от книги к глазам старшего. — Хён, послушай, я…       Договорить он не успевает. Тэён прижимается к нему всем телом, обнимает, со всей силы сжимая в руках чужую поношенную толстовку белого цвета и утыкаясь носом в грудь. Его сердце колотится, грозясь проломить грудную клетку, в ушах шумит то ли от счастья, то ли ещё от чего, но сейчас это неважно.       Сейчас вообще ничего не важно.       Юно медленно кладет свои ладони на плечи старшего, прижимаясь щекой к чужим выцветшим, но, несмотря на окрашивания, мягким волосам, от которых до одури приятно пахнет морем, теплым песком, палящим солнцем. Или росой, лесом и цветами. Он не может сказать точно, но уверен в одном.       Пахнет летом.       Хён в его объятиях совсем хрупкий и маленький, жмущийся слишком близко и тесно, крохотное теплое солнце, и Юно не хочется думать о том, правильно ли вот так обнимать своего брата. Пока что ему достаточно того, что Тэён горячо выдыхает куда-то в плечо и покачивается из стороны в сторону, иногда шмыгая носом. Последнее настораживает Юно, поэтому он нехотя отодвигает от себя старшего и видит, что тот плачет. Крупные капли скатываются по бледным щекам, и пропадают где-то за воротником его зелёного свитера. Ладонями младший стирает мокрые дорожки с лица хёна, любуясь большими глазами, и тихо смеется.       — Прокатимся на колесе обозрения? У меня есть ключи, — так просто, на выдохе, произносит он, забирая книгу, и выходит из каморки, уводя Тэёна к аттракциону.       — Мы вообще имеем на это право? — старший, мелко подрагивая, жмется к руке Юно, сильнее натягивая рукава свитера на кончики пальцев.       — Я думаю, что сторож не будет против, — младший тихо смеется, подмигивает и без того смущённому Тэёну, поворачивает маленький ключ в пульте управления, отчего колесо обозрения медленно приходит в движение. Балки поскрипывают, из-за небольшого ветра, и Тэёну становится не по себе, но Юно уверенно берет брата за руку и помогает залезть в кабинку, садясь следом.       Когда они поднимаются на достаточную высоту, у Тэёна спирает дыхание. Вид по-настоящему удивительный: все деревья, речки, дома и редкие люди, мучающиеся от бессонницы, гуляющие по улицам, кажутся такими крошечными отсюда. Пока старший не видит, Юно рассматривает его профиль, тонкую шею и замёрзшие ладони, и не может понять, почему его так невыносимо тянет к брату.       — Тэён-хён.       Он вздрагивает, поворачиваясь к брату лицом, и Юно видит, как в его глазах загораются и гаснут миллионы искр за мгновение. Он тушуется, протягивает книгу старшему.       — Почитай мне, в последний раз, пожалуйста.       Тэён пытается унять дрожь в руках и, тепло улыбаясь, открывает книгу на случайной странице. Сквозь шум в ушах и ненормальное биение сердца, он начинает произносить слова, даже не особо понимая смысла текста. На щеке чувствует теплое дыхание и лёгкую улыбку Юно, что придвигается ближе с каждым словом.       «Прекрати, я не выдержу»       — «Я подумала», — Юно берет одну руку Тэёна в свою, сцепляя в замок, и проводит кончиком носа по щеке старшего, заставляя его дрожать от переизбытка чувств. — «Может, мистер Эйвери знает, как мы летом ждали, чтоб он повторил своё представление?»       Юно закрывает книгу и убирает ее в сторону, а затем поворачивает лицо Тэёна к себе, касаясь кончиком своего носа чужого. Старшего трясет, и в уголках глаз снова скапливаются непрошеные слезы.       «Зачем ты рушишь то, что я так упорно строил, Юно?»       — Юно, остановись, — старший старается помотать головой, но сил хватает только на то, чтобы положить дрожащие руки на шею брата. — Это неправильно. Так не должно быть, понимаешь?       — Тэён, — Юно серьезен, как никогда прежде, выдыхает в чужие губы раскаленный воздух, и прикрывает глаза. — Что стоит делать, если снег послан нам в наказание?       Тэён отсчитывает несколько ударов своего сердца, сдерживая улыбку.       — Пожалуй, стоит грешить.       И Юно целует его. Осторожно и нежно, придерживая старшего за талию и прижимая ближе к себе. Поцелуй с Тэёном совсем не такой, какой был с другими девушками и парнями: непередаваемое ощущение тепла и уюта, мягкости, с которой старший обнимает Юно за шею, пока он целует все более настойчиво и по-собственнически. Губы мягкие, несмотря на то, что все искусанные и потрескавшиеся, на них все ещё чувствуется абрикосовый бальзам, которым он пользуется. Тэён жмется ближе и тихо выдыхает прямо в чужие губы, чувствуя, как по щекам снова катятся слезы. Юно чувствует это и отстраняется, стирая соленые капли пальцами.       — И что теперь? — Тэён раскрасневшийся, с покусанными и расцелованными губами, смотрит неуверенно, сжимая ворот чужой толстовки. — Ты обещал не давать меня в обиду, помнишь?       Юно улыбается, касаясь губами чужого лба.       — Помню. А ты говорил, что будешь любить меня.       — Думаю, у меня неплохо выходило по сей день, — Тэён хрипло смеется, вновь утыкаясь в чужую шею носом и вдыхая родной запах лимона. — И ничто не помешает делать мне это и дальше.       — Отлично, хён, тогда я забираю свои слова назад. Почитай мне ещё немного, и спустимся наконец-то вниз.       — Юно!