Без дураков

Мальчику с самого детства казалось по скользящим полу-пустым взглядам взрослых, что на его месте все они видят кого-то ещё. Отец очевидно ищет в нем черты матери. — Мисаки, наш сын стал таким взрослым, — экспрессивно играя на публику, Иссин в такие моменты бросается либо к постеру, развешенному в прихожей, либо к самому Ичиго с удушающими объятиями, которых мальчик привык не допускать. А то мало ли, что взбредет в голову непутевому родителю, может ненароком и придушить от большой любви. Дядя Рюукен, пожалуй, тоже видит в нем черты матери. И только спустя годы Ичиго узнаёт, почему же чужое лицо кривилось то ли в брезгливости, то ли в пренебрежении, то ли еще в чём. К тому времени Ичиго уже успеет побывать шинигами, пустым, подчинителем. Пробудить в себе силы квинси и столкнуться с Яхве — тем, кто послужил смертью Масаки Куросаки и Канаэ Катагири. Возлюбленным женам и матерям. И потому встречая у себя на кухне случайные посиделки мрачных побитых жизнью мужчин, Ичиго больше не спешит отбирать у них табак или вновь прятать вскрытые заначки алкоголя. Ведь Ичиго их понимает… Ичиго повзрослел. Рукия… неизменно видит в нем «братца» Каена. Иногда Ичиго кажется, что не будь он так похож на ее погибшего позлюбленного. Не взыграй в Ичиго фамильный нрав Шиба, не почувствуй этого Рукия наряду с отчаянным желанием выжить, то не пошла бы на рисковый шаг передачи сил. И не стало бы у Бьякуи названной сестры, а Иссин холил бы свою единственную дочь. Но такие упаднические мысли Ичиго старается от себя гнать. Главное, почаще напоминать себе, что юки-онна Готея верна… не ему. Ичиго для нее лишь тень памяти ушедшего на перерождение шинигами. Душераздирающий факт, что для многих своих знакомых Ичиго лишь тень. Рыжеволосая, яркая, шумная, резкая. Но всё равно — тень.