Без дураков

Король умер, да здравствует король! © Принц и нищий, Марк Твен

Победа любой ценой — это не его девиз. Ичиго всегда было куда и к кому возвращаться. У него была мать и гордые представители Куросаки — дядя Рюукен и напыщенный Исида. От которого проблем всегда было немерено, но и надежен он был в той же степени. У Ичиго были его мелкие — Карин и Юузу, — которых не стоило оставлять на беспутного отца, что бы в жизни Ичиго ни случилось. Потому что в таком случае его вполне могло ждать что угодно — от наивно опоенных отцом мелких до шаркающей ножкой Юузу и обманчиво-спокойной Карин, прикопавших труп на заднем дворе. Если посторонним казалось, что в семье магнитом для всех неприятностей служил Ичиго, то они в полной мере ошибались — все приключения члены семьи делили поровну. Только вот, к сожалению, Ичиго палили в них чаще всех. Что репутации отличника не пошло на пользу (а ведь он в вершине школьного рейтинга), а вот хулигана — в самый раз. И потому, когда в его комнате через распахнутое окно в вечерних сумерках нежданно-негаданно появилась «слепая» и наглая, экстравагантно для его городка одетая девчонка, тогда Ичиго как-то сразу — хотя и не очень охотно — поверил, что вот они — те самые, насмерть опостылевшие — неприятности. Что «насмерть» — это, кстати, очень точное замечание. Потому что из раза в раз ему приходилось оставлять свое тело, покидая его душою, а это не способствовало никакому здоровью. Хотя Ичиго, пожалуй, было уже поздно переживать по этому поводу, с тех пор как он одолел внутреннего Пустого — по глупости и наивности почти что добровольно «распаковал» свои силы Шинигами. Вот с тех пор, считай, его тело — любимое восхитительное юное тело, в котором ему предстояло пережить еще столько подростковых радостей, — вот оно — не более чем Гигай. Да много чего произошло за время старшей школы, всего и не перечесть: новые друзья, новые противники, невероятные приключения в Сейрейтее-Хуэкомундо-Каракуре, странные люди-шинигами-минусы-подчинители-плюсы-прочие. В общем, пережил Ичиго очень насыщенную жизнь. «Пережил», — это опять же точное замечание. Жил, жил, пережил. Помер, в смысле. Теперь вот дурью мается над собственным трупом: не войти в тело, не отойти от него — эка напасть. Цепь вот на груди бряцает, как у простой души. Тяжелый вздох не срывается с призрачных губ — тишина. Вокруг на обманчивых улицах Каракуры никого — город странно пуст. Мертвенно статичен. Ни людей, ни ветра, никакого движения. Солнце на небе, и то не греет, не светит, а висит высоко полой золотой стекляшкой. Ичиго уже вдоль и поперек осмотрел себя, намаялся: ни шихакушо вызвать, ни маску не смог. Да и реацу то ли чувствуется, то ли нет. Странное у него посмертие — никакое. Или так выглядит его личный «котел» в Джигоку, как мир, в котором от него ничего не зависит? Какая нынче Воля Ада проницательная, Ичиго вот уже за несколько часов-дней-вечностей, можно сказать, свихнулся от внезапно свалившегося на него вселенского Ничто. …Вот бы уже хоть кто-нибудь поскорее пришел проводить его «в добрый путь»! — Король умер, да здравствует Король!.. — его губы кривятся в сарказме и презрении. Глаза Ичиго удивленно распахиваются. Затем он может лишь наблюдать… …Как его тело поднимается на ноги, как ни в чем не бывало. …Как мир вокруг идет трещинами, будто от распахивающейся Гарганты. …Как пространство осыпается осколками, как карточный домик. И вот его тело — уже совсем не его. И парадоксально, но Ичиго безумно рад! Ведь с обнаглевшим внутренним квартирантом понятно, что делать. Навалять ему, послать по привычному маршруту. Ну или, на край, сдать его Старику на поруки. А потому… — Смахнемся, Конь!.. — и жизнерадостный оскал в ответ.