Я смотрю в небо, ничего не вижу

Прошла неделя с тех пор, как Марина прилетела в Россию. С диагнозом, одиночеством, болью и полным осознанием бесповоротности случившегося. Она не плакала. Марина была врач, нейрохирург с большой буквы "Н" - Нарочинская, дочь своего отца, такая же твердая, спокойная и рациональная, местами даже холодная. Точно так же, как и профессор Нарочинский, она, понимая всю безнадежность ситуации, не стала искать выходов. Вернее, выход она видела только один - дожить оставшееся красиво и без шумихи уйти. Не под стать ей было совершать бесполезные телодвижения, вести бессмысленную борьбу. Не хотела она испытывать муки лечения, зная, что в конце все равно умрет. Да и жить ей, собственно, уже было не за чем. Нечего было терять. Ни родителей, ни семьи, ни детей, ни даже друзей. Даже чертовых друзей, как считала сама Марина, она так и не обрела. И вот уже неделя, как Марина не берёт телефон, не выходит на работу, не смотрит дурацкий, никому не нужный телевизор и не выходит на улицу в принципе. Она почти не ела и не спала. Почти всегда она смотрела в одну точку, сидя на кровати, думала о прошлом, старалась не мечтать о будущем, которое отвергла, и мысленно не обращала внимание на головную боль. В то время как на другом конце города, в склифе, уже начали паниковать. Марина пропала. Что творилось в Склифосовском, нужно было видеть. Главврача уже две недели не было на месте. Она пропала почти сразу, после того случая в операционной. Никто, даже Нина с Брагиным, не могли предположить, что случилось. Марина все еще числилась в отпуске, но никто не понимал, какого черта товарищ Нарочинская не брала трубку, хотя звонили ей много и каждый день. Работа больницы не встала, наверное, только благодаря Павловой, которая на время отсутствия Марины занимала ее место. Так продолжалось еще три дня, пока Брагин и Дубровская не решили, что нужно что-то делать. Почему не решили раньше? Да потому, что и тот, и другая понимали, что произошло что-то нехорошее, а раз Марина не выходит на связь, то значит не нужно ее трогать. Но все равно не выдержали. Брагин вышел из ординаторской и подошел к кофейному автомату. Час назад у него закончилась тяжелая операция, и сейчас он усталый, но довольный, вместе со стаканчиком кофе, плюхнулся на стойку регистрации. Дубровская выглядела встревоженной. - Слушай, Михалыч, мне сегодня такой сон дурацкий приснился. Чувствую, что-то нехорошее происходит. Ты бы съездил к Маринке, узнал бы, что случилось. - Ага, чтобы она сожрала меня на месте? - Возмущенно ответил Брагин. - Нее, спасибо, раз не берёт, значит не хочет, значит лучше не трогать ее, нафиг. - Михалыч, ну тебе че, трудно что-ли!? - Еще больше повышая тон, сказала Нина. - Ну а вдруг случилось с ней чего, а мы тут сидим и рассуждаем. Трогать, не трогать. На самом деле, Брагин тоже не мог отделаться от мысли, что с Мариной что-то не то. Не в жизни Марины, а с Мариной. Воображение Олега рисовало ему самые страшные картинки, начиная от похищения и заканчивая убийством. Он не мог себе представить, что будет с ним, если Марины не станет. Да, она вычеркнула его из своей жизни, закрылась от него. Да, он сам виноват, но он любил её, он волновался за неё. Только вот Лена... А что Лена? Сам дурак. - Да, хорошо, ладно, я съезжу. - Как-то отстранённо ответил Олег. - Прикрой перед Леной только, и перед Павловой. - Без вопросов. - Нина все понимала. Брагин не думал, как ему ехать. Автомобиль словно сам знал дорогу. В пути Олег успел накрутить себе кучу вариантов случившегося. А вдруг враги похитили? Известный человек все-таки. Или газ закрыть забыла и надышалась? Нет, ну как Нарочинская может забыть закрыть газ? А может самоубийство? Или кто-то убил? Опять таки, врагов-то много... - Господи, Маринка, лишь бы все было нормально...только бы все обошлось, а... - Шепотом твердил Брагин. Он не доехал, долетел до Марининого дома. В её окне горел свет. Брагин с облегчением выдохнул, а потом понял: рано. Могло быть все, что угодно. Четыре этажа он пробежал так, словно никогда не курил и был чемпионом мира по бегу. Звонок в дверь. Нет ответа. Еще звонок. Снова нет. Брагин со всей силы постучал в дверь. Марина тяжело открыла глаза - не заметила, как уснула. Все тело затекло, двигаться было трудно. За эти ужасные две недели она похудела на десять килограмм и теперь казалось, что Марина была собственной тенью. Она с трудом поднялась с кровати и, слегка пошатываясь, пошла к двери. Посмотрела в глазок. - Твою мать, Брагин, чего тебе надо? - Тихо сказала Нарочинская. Все это не укрылось от внимания Олега, который теперь точно был уверен, что она, по крайней мере, жива. - Марина! Я знаю, что ты дома! Открой дверь. Марина ничего не ответила, только грузно привалилась к двери, сползла на пол и закрыла лицо руками. - Марин, послушай меня, у тебя что-то случилось, мы можем помочь. Мы справимся, все вместе! Не хочешь, чтобы я помогал - я не буду, только не молчи, пожалуйста, и открой дверь! По Марининым щекам текли слезы. Она зажала себе рот, чтобы не зареветь в голос, чтобы Олег ничего не слышал. Ничем он ей не поможет. И никто не поможет. И пускай все просто отстанут от неё! Завтра она придёт на работу и напишет заявление по собственному. А утром следующего дня Марина действительно решила приехать в склиф. Вся эта история и так вызывала подозрения у других, да и её саму выбивала из колеи. А тут был хоть какой-то шанс не свихнуться. М-да, она ведь уже второй раз возвращалась с этой целью. Как только она вошла в здание клиники, повернулись абсолютно все. Марина окинула всех суровым взглядом и уверенным шагом подошла к регистратуре. - Нин, дай, пожалуйста, ключи. - Ноль реакции. Дубровская стояла и не могла сказать ни слова. Всего две недели, а Нарочинская выглядела, будто голодала месяц. - Нин! - Марина пощелкала пальцами перед лицом Дубровской, тяжело опираясь при этом на стойку. - Марина... Что случилось? - Нина была шокирована. Нарочинская вздохнула, кажется, стоять ей было нелегко. - Нин, просто дай ключи от кабинета. Марина вошла в кабинет, плюхнулась в кресло и зарылась в никем не тронутые за эти две недели бумаги. В это время Нина набрала Брагина, который сейчас стоял в ординаторской и обжимался с Леной. - Брагин, Марина пришла. - Что!? - Не поверил Олег. - Что там такое? - Спросила Лена. Олег же экстренно допил свой чай, выпустил из рук Лену и метнулся к двери. - Начальство вызывает! - Радостно крикнул ей Брагин. Значит, она уже вернулась. Вот это совершенно не нравилось Лене. Сразу к ней побежал, герой. А как все было хорошо, пока Марина была в своем отпуске. Олег всегда был рядом с Леной, ничто не будоражило его ум, все было спокойно и прекрасно. Вот зачем? Для чего нужно было все портить? И не понять было Лене, через что прошла за это время её бывшая подруга. Брагин же в это время влетел было в кабинет главврача, но застыл в дверях. За столом сидела она. Тонкая шея, заострившиеся черты лица, прозрачная кожа и впалые, от бледноты лица еще более холодные, глаза. Он стоял в ступоре и не мог понять, как? Что произошло? Марина не сразу заметила его. А когда заметила, посмотрела на него, будто извиняясь за случившееся, будто она что-то натворила и теперь Олег будет ее отчитывать. - Марин? - Осторожно спросил он и подошел к ее столу. - Что это было вчера? - Он присел на корточки, чтобы не смотреть на нее сверху вниз. - А что было? - Ответила вопросом на вопрос, будто бы и в самом деле ничего не было. - Хорошо, попробуем по-другому. Что происходит, Марин? Ты падаешь в обмороки, и я прекрасно знаю, что тот в операционной был не единственным. Потом пропадаешь на две недели, никому ничего не сказав, на работу не выходишь, на звонки не отвечаешь, двери не открываешь. А потом внезапно появляешься и тебя не узнать - у нас жмуры в морге вон лучше выглядят. - Сомнительный комплимент, знаешь, Брагин. - Проигнорировала. - Марина, ты издеваешься что-ли?.. - Начал было возмущаться Олег, но Нарочинская его перебила. - Так, все! У меня все нормально, я не собираюсь с тобой разговаривать. Покиньте кабинет, пожалуйста, Олег Михайлович. Брагин спустился к стойке регистрации и рассказал об этом несостоявшемся разговоре Нине. Оба понятия не имели, что делать дальше. - Надо Павловой все рассказать. - Предположила Нина. - Ага, и что мы ей скажем? Здрасте, нам кажется что с нашим главврачом что-то не так. И потом, ну и что она сделает? Сожрет ее разве что, две пираньи блин. Надо все выяснить сначала. - Подытожил Брагин. - Я сам выясню.