Суженый вампира

В большом зале наступила оглушающая разум тишина. Было слышно, как на улице завывал ветер и грубой поступью барабанил дождь. А в тронном зале, освещённом магическими факелами красного, синего и жёлтого огня, собрание, посвящённое решению исхода войны, так и ни к чему другому не пришло. Оставались только два варианта действий. Вдруг глава клана Гриффиндор не выдержала и, резко поднявшись со своего места, громко хлопнула руками о стол со словами: — Да мы что же это? Не можем проучить зазнавшегося вампирёныша?! — Увы, дорогая Минерва, это никакой не зазнавшийся вампирёныш, а глава древнего рода вампиров. При том с нашими-то силами мы, увы, не в состоянии справиться с армией Пожирателей Смерти, — мягко произнёс человек, сидевший на троне. Он был одет в просторный плащ, по которому неспешно вилась седая борода. Вдруг огромные дубовые двери с грохотом отворились и в зал вбежал лысоватый старичок, волосы, растущие по бокам головы, его были спутаны после долгого бега. Не давая себе отдышаться, он раскрыл рот, как послышался добрый, но жесткий голос: — Говори, Аргус, без предисловий, — сказал тот, кто сидел на троне. Старичок подобрался и как можно скорее проговорил: — Клан оборотней тоже присоединился к Пожирателям. Тот-кого-нельзя-называть стал ещё сильнее. Эльфы и гномы пока не ответили на наши письма. Гоблины сохраняют нейтралитет. — Всё так же пекутся о своём золоте? — с сарказмом прокомментировала Макгонагалл. Ой, как она недолюбливала гоблинов с их жадностью и любовью ко всему драгоценному. — Как так? — на грани истерики воскликнула низенькая женщина средних лет. — Успокойтесь, Помона, у нас ещё остался один вариант, — сухо бросил человек низкого роста. — Да как вы можете так просто об этом говорить, Флитвик?! — возмутилась Стебль. — Я, конечно, понимаю, что клан Когтерван ставится холодным умом… — Попрошу прощения, миссис Стебль, но мой клан не приплетайте! — уже на повышенных тонах произнёс Филиус. — Вы ведь же тоже глава одного из кланов. Имейте выдержку и совесть, Пуффендуй! — Да как вы… — Всё, хватит! Не хватало ещё разругаться кланам во время войны! — оборвал их по всей видимости главный, но потом продолжил с более мягкой интонацией — Филиус прав, Помона. У нас остался только один вариант действий, который предложил Волан-де-Морт. От произнесённого имени все, кроме говорящего, содрогнулись. Они внутренне ощущали силу и кровожадность даже просто через имя. — Но нам ещё нужен Наследник, Дамблдор! — как за соломинку ухватилась Макгонагалл. — А если что-то пойдёт не так? Наше Королевство потеряет и кронпринца и главу клана Гриффиндор. Дамблдор спокойно задымил своей трубкой, обдумывая ходы действий. Древний вампир всё продумал. Он поставил условие на то, что его невеста должна быть из клана Гриффиндор, семьи Поттер, лет не больше 16 и самое главное — девственником/цей. Пол не важен, прибыть невеста должна на место встречи ровно в полночь полнолуния, которое будет через 3 дня, но он недвусмысленно описал именно Наследника. Ника Поттер Гриффиндора. Вдруг его взгляд упал на Поттера-старшего и в его голове появилась одна мысль. — Джеймс, — обратился он к нему, но тот по-видимому не услышал, поэтому Дамблдор уже позвал чуть громче. — Джеймс Поттер. Тот, чьё имя прозвучало, встрепенулся и посмотрел на главного волшебника. — Все из нас, конечно, допускали ошибки в юности. Любовь, обострённые чувства, стремление показать себя. Но ты сильно тогда выделился, Джеймс… — повисла тишина, все вспомнили грешок нынешнего главы семьи Поттер. — Но теперь это нам только на руку. Он тоже подходит под описание невесты, только он не такой значимый для Королевства, да и не знает большинства тайн, поэтому, почему бы?.. Дамблдор специально не договорил фразу, давая понять, к чему он клонит.

В тот же день была выслана самая быстрая сова на дальние окраины Королевства с заданием разыскать Лили Эванс и отдать ей письмо.

На окраине Королевства, у подножья высокой горы, была старая, но большая деревушка. Там жили в основном люди без магии и малое количество волшебников, большинство из которых были слабыми. Около этой деревни по сути и жило семейство Эванс: Лили Эванс и её сын — Гарри Эванс. Они пришли сюда 16 лет назад, а точнее пришла сюда Лили с кругленьким животом, насколько помнил староста, и попросила не прогонять их, чего, конечно, добродушный староста не сделал бы и под страхом смерти. А сейчас, смотря на то, как мальчик с чёрными вихрями в потрёпанной одежде усердно принимается за любую работу и трудится, не покладая рук, чтобы заработать на еду и лекарства, он так и не мог понять, кто и почему выгнал этих хороших людей. Тем временем, смахнув со лба пот, мальчик с глазами цвета молодой травы закончил косить луг и пошёл за обещанным молоком: — Гарри, присядь, попей с нами чайку, а то устал наверное столько скосить? — сказала пожилая женщина, отдавая крынку с молоком мальчику. — Простите, но мне ещё надо у Аргоса пересадить несколько семей. — Всё же хочешь попробовать настоять мёд на молоке и смешать с лопухом и дать матери? — на этот вопрос не нужно было отвечать, всё и так понятно. Все в деревне знали, что Лили чем-то болеет уже 2 года, но местные лекари и знахарки так и не смогли определить чем. Но в ближайшую неделю её состояние ухудшилось, с каждым днём дышать становилось всё сложнее, перед глазами всё плыло, а тело стремительно покидали силы. Жители деревни знали, что от такого спасёт только чудо, но чудес не бывает, поэтому уже начинали жалеть будущего сироту. Гарри не любил, когда его жалеют. Да и не умрёт мама! Он сделает всё, чтобы этого не произошло! С такими мыслями он нашёл силы улыбнуться и, попрощавшись с пожилой женщиной, пойти скорее к пасеке. До вечера надо ещё успеть пересадить пчёл в более утеплённые ульи. Около калитки его уже ждал хмурый пузатый мужчина с заплывшим веком. — Долго ты, Гарри, — вместо приветствия бросил он, открывая калитку и впуская мальчика. — Осы из леса совсем от рук отбились, — потирая веко толстыми пальцами, пожаловался он. — Но уже лучше, даже? Они же теперь не воруют мёд, мистер Аргос, — приободрил Гарри, проходя мимо клумб с цветами. — И то верно, — согласился мужчина, а затем, указывая на дальний ряд ульев, сказал. — Вот там, видишь, рядок? Семейки там некоторые слабые, ну ты отличишь, глаз-то у тебя намётан, — Аргос потрепал по голове мальчишку. — Этот рядок пересадить бы в вот те, ну видишь, чуть ближе к нам стоят, улья. — Понял, — коротко бросил Гарри, надевая костюм, мешками висевший на нём. — Ну, а я тогда пойду. Как и планировал, Гарри закончил к вечеру. Довольный проделанной работой Аргос на радостях вручил работничку не один, а целых два горшка мёда. Поэтому через деревню Гарри шёл с весёлой улыбкой, но ровно до того момента, как не встретился со своими знакомыми. — Ой, посмотрите-ка, кого мы встретили, — протянул один подросток. — Да это же бездарь-Эванс! Ну как? Не устроил извержение у себя там на горе, пока пытался дотянуться до рябины? — радостно подхватил другой. — И тебе привет, Арлин, — сухо поприветствовал своего бывшего одноклассника Гарри. Ещё когда Гарри было семь, он познакомился с этим человеком. Арлин был самым лучшим в их группе, пока не пришёл Гарри и не удивил всех своими познаниями. Сначала между мальчиками завязалась дружба, но ровно до того момента, когда начали проходить магию. Арлин, чувствующий сокрушительнейший магический потенциал в Гарри, не разочаровался тем, что его друг не может даже просто поднять веточку и, подумав, что друг считает его слабаком, поэтому скрывает свою магию, перестал с ним общаться, даже наоборот, он стал издеваться над «предателем». — Куда идёшь, бездарный? К мамочке? И правильно, а то тебя здесь загрызут, затопчат. Ой, я что вспомнил. У тебя же мать уже не жилец. А когда она умрёт, что ты будешь делать, а? — Заткнись, Арлин, — сдерживая ярость, бросил Гарри и побежал, а ему вслед нёсся противный смех. Как раз во время таких вот наплывов ярости он мог творить магию, не контролируя себя. От того, что Арлин был прав насчёт бездаря, который не может пользоваться своей магией по своему желанию, у него побежали слезы, которые он поспешил утереть грязным рукавом. Нет, он не будет плакать, он не будет обузой для матери, он ей поможет. Добравшись до маленькой, но уютной хижины, которая располагается примерно на середине горы, Гарри легонько постучал в дверь и тихо зашёл внутрь. Было очень тихо, только доносилось какое-то шебуршание из другой комнаты. Не снимая обувь, обеспокоенный этим мальчик побежал в ту самую комнату и так и замер. Лили Эванс в судорогах корчилась на постели, схватившись за горло. «Удушье», — промелькнула мысль в голове Гарри и он бросился к стене, где стояли всякие разные склянки, мешочки и всё другое. Быстро найдя нужный мешочек, он развёл содержимое в деревянной миске водой. Затем, подлетев к матери, принялся наносить руны на её шею. Прелесть рун в том, что при их использовании не надо произносить заклинания и делать что-то тому подобное. Они сами берут достаточное количество магической энергии, что делает их очень удобными для Гарри. Понемногу мама успокоилась, значит, удушье отступило. Тяжело дыша, она повернула голову к Гарри и попыталась улыбнуться. — Как провёл день, сынок? — так же безуспешно пытаясь держать веселость, спросила она и попробовала встать. Но Гарри удержал её на кровати: — Лежи, мама, сохраняй силы, — строго сказал он, а затем начал мягко повествовать. — А день прошёл хорошо. У миссис Олин отелилась корова, принесла чёрного бычка с белыми копытцами, которого назвали Уголёк… С начала болезни матери это стало своеобразной традицией, поначалу она рассказывала ему о магии, о истории, и обо всём другом, но потом уже рассказывал Гарри, мать быстро уставала. Умолчав о встрече с Аргусом, Гарри постарался как можно более красочно описать всё, что с ним творилось. Затем, всё так же продолжая рассказ, он приготовил ужин, накормил мать и уложил её спать. — Какой у меня заботливый сын, не удивлюсь, если ты принесёшь мне внуков, — с вымученной улыбкой тепло проговорила она, закрывая глаза. «Она думает, что я омега. Возможно. До 16 лет я этого не узнаю, а учитывая мою «везучесть», то эта тайна затянется ещё на 2-3 года» — подумал он. Поцеловав её в лоб, Гарри укрыл мать со словами: — Спи спокойно, мама. Затем, тихо выйдя на улицу, не забыв накинуть плащ, — в горах ночью даже летом холодно — он пошёл к своему облюбленному с детства месту: утёсу, с которого открывается чудесный вид на деревню и окрестности. Небо было чистым, так что можно было разглядеть всё в мельчайших подробностях, если надеть очки, что сделала мать: на тёмной синеве полей мягко стелились пушком тёмно-зелёные леса и топорщились буграми деревья. На лазурно-синем небосводе ярко горели звезды, складываясь в причудливый рисунок, и только полная луна печально светила на него. Гарри всегда был рад луне, она всегда подбирала правильное настроение. «Она понимает.» — думал Эванс. — «Она всегда понимает, как мама… Мама…» По холодным от горного ветра щекам побежали горячие слёзы, Гарри принялся их утирать, но тщетно, они всё равно бежали. Он — никчёмный волшебник, который не может даже просто помочь матери! Он — бездарь, сын великой, для него мать всегда будет великой, волшебницы! Он… От нахлынувших эмоций и мыслей захотелось взвыть, как волк… Но он тихо зашипел, как змея, отдавая всю свою горечь в этот тихий крик. Вдруг что-то холодное сначала легонько тронуло пальцы левой руки, затем уже более уверенно заползло в рукав и поднялось к шее, выползая наружу и смотря прямо на Гарри своими чёрными глазами. Мальчик не испугался, а наоборот улыбнулся. — Привет-т, Змей. — прошипел он. Гарри не помнит, когда он начал понимать язык змей, но он свободно общался с этим ужиком, более он даже приобрёл в нём своего друга! — Привет-т, Гар-ри. П-почему ты плачеш-шь? Гарри быстро вытер слёзы, благодаря пришествию друга они прекратили катиться из глаз. — Да так-к, знаеш-шь… Что-то зайчиков с-стало жалко. Ужик издал что-то наподобие смеха сквозь зубы. — С-с, не умееш-шь ты врать, Гар-ри. Запустив руку в волосы, Эванс обречённо вздохнул, ну ничего нельзя скрыть от этого доходяги. — С-сегодня она могла задохнутьс-ся, если б я немного задерж-шался… С-сегодня она была на грани. Я чувс-ствую, она медленно… А я нич-чем не могу помоч-чь! Я чёртов без-сдарь!  — слёзы предательски начали наполнять глаза. Змей сполз на колени и свернулся калачиком, давая себя погладить. Гарри это иногда успокаивало. — Не такой уж-ш ты и без-сдарь. — Спасибо, Змей, — уже на обычном языке промолвил Гарри, проводя пальцами по всей длине ужика. Так они просидели в тишине сравнительно долго. Но эту идиллию нарушило пятно на небосводе, которое всё росло и росло. Прищурившись, Гарри разглядел чёрную сову, к ноге которой был привязан какой-то свиток. Сова, полетав над ужиком и человеком, резко снизилась и, приземлившись, оттопырила лапу. — Почтовая с-сова, — с ненавистью прошипел Змей. Ну это понятно, обычно совы едят мышей, ужей и всяких разных букашек. Тем временем Гарри, движимый любопытством, отстегнул от ноги письмо и начал его рассматривать. Его взгляд сразу зацепила печать трёх цветов: жёлтого, синего и красного, а эмблема состояла из барсука, льва и орла. — Ух ты, Хогвартс, — удивлённо выдохнул Гарри, сам и не понимавший, что задерживал дыхание. Но потом с издёвкой продолжил. — Ну надо же, опоздали всего лишь на 4 года, чтобы пригласить в школу чародейства и волшебства. Долго ты нас искала? — спросил он у совы, но та лишь ухукнула и полетела в лес за спиной юноши на охоту. — Рас-спечатай. — прошипел рядом Змей. — Читать чужие письма — признак дурного тона. Так мама говорила. — Откуда ты знаеш-шь, что это пис-сьмо не твоё? С-сова же тебе отдала пис-сьмо. — Ну да, — более неуверенно ответил, а затем набрался решимости. — А по сути ты прав. И, не давая себе передумать, Эванс содрал печать и раскрыл свиток, начиная читать:

Дорогая Лили Эванс, мы раскаиваемся в содеянном и просим незамедлительно, сегодня же, со своим сыном, телепортироваться в замок. Надо решить некоторые нахлынувшие проблемы. А мальчик сможет увидеть своего кровного отца — Джеймса Поттера-Гриффиндор. Конечно, Вы можете и не принять нашего предложения, после случившегося, но уж лучше вам это сделать, род Эванс должен вернуться обратно, к чистокровным, а не жить, как дворняжка на помойке. Желаем скорейшего решения,

Король Альбус Дамблдор Графиня Минерва Макгонагалл Гриффиндор Графиня Помона Стебль Пуффендуй Граф Филиус Флитвик Когтевран

С расширенными от нескрываемого удивления глазами Гарри раз за разом перечитывал письмо: «У меня есть отец, он жив, он живёт… У меня есть куча высокопоставленных родственников…» — казалось бы, что Гарри сейчас издаст победный клич, но вместо этого сознание заволокла ярость. — «Так почему они вспомнили о нас только сейчас?! Что, выброшенная сломанная игрушка оказалась вдруг очень востребованной?! Отец… Я с ним не увидеться и обняться хочу, а хорошенько в пятак да между ног зарядить! Мама… Теперь я понимаю, что ты хотела сделать, как лучше, говоря, что отец умер, иначе возникло бы море вопросов, но сейчас…» Змей, быстро поняв настроение своего друга, заполз в рукав и не зря, потому что в ту же секунду мальчик резко поднялся и быстрым шагом направился к дому, говоря на ходу: — Змей, будь другом, приведи завтра сюда кого-нибудь, кто за мамой присмотрит. Ужик, повившись на руке, согласно зашипел и спрыгнул в траву. Тихо зайдя внутрь, мальчик прокрался сначала в кладовую за сумкой, затем на кухню за несколькими кусочками вяленого мяса, горсткой целебных трав и маленьким бурдюком воды. После чего предстояло самое опасное — пробраться в мамину комнату. Дверь со скрипом приоткрылась, мальчик тихой поступью пошёл к правой стене, ибо там лежали бинты — незаменимейшая в дороге вещь — и тихо достал их. Кровь в ушах шумела настолько сильно, что он не услышал тихого скрипа кровати, а мать грустно наблюдала за своим сыном. Почему-то сейчас у неё были силы это сделать. Поэтому она даже встала и, подойдя к сыну, который тем временем перевязал руки, обняла его. — Ну и куда ты собрался. Гарри вздрогнул, но тут же сориентировавшись, быстро подняв мать, хотя она его была чуточку выше, аккуратно положил её на кровать. — Мама, не вставай, это может быть опасно. Хихикнув, мать легонько поднялась и, приподняв бровь, с нажимом спросила: — Ну и куда мы это собрались? Гарри чуть помялся, но затем нехотя достал письмо и протянул его матери. — Вот, я хочу у них попросить, а если не получится, то заключить договор, чтобы они тебя вылечили, — медленно говорил он, пока мать прочитывала письмо. — Вот же старый… Прости, Гарри, не удержалась. — Подделка? — с надеждой спросил мальчик. — Увы, нет. Видишь разные эмоциональные оттенки письма? От простой угрозы, до холодного расчёта, но они хотя бы мало-мальски прикрыты. Это правда писали 3 главы кланов и Король. Ну так что, пойдёшь? — в этом вопросе был скрыт подтекст: тебя же уже не отговорить? — Да, — твёрдо заявил Гарри. Он не любил подтексты, уж лучше говорить прямым текстом в лицо, да и не понимает он большинство подтекстов, но мама — это другое. — Хорошо, — мягко сказала Лили и продолжила. — Тогда как ты планировал добираться? Там чётко сказали телепортироваться, а насколько я знаю, эта магия тебе неподвластна, да же? Гарри поджал губы. Он давно хотел рассказать матери о том, что занимается глубоким изучением рун и нашёл в запретной книге по тёмной магии  — он для сих пор не может понять почему «запретной»? Т.е всё, что придумали или используют вампиры — это под запретом? «Почему? Они же не такие плохие?!» — каждый раз возмущался Гарри — ритуал как раз для телепортации, без использования всяких заклинаний. — Я… Я хотел применить рунную магию. Она довольно сильна, она меня сумеет переместить, — опустив глаза, признался он. Мать, тяжело вздохнув, встала с кровати и повела сына на улицу. На вопросительный взгляд она только сказала: — Только не в доме, а то разнесёшь к чертям, — подтекст: пойдём, покажешь, сынок. Гарри улыбнулся, мама его всегда понимала, поэтому воодушевлённый он вышел из дома и встал, гордо смотря на луну. Затем достал нож и попытался сделать надрез на большом пальце правой руки, но ничего не вышло. Смеясь, Эванс мягко взяла нож у сына в одну руку, а его ладонь в другую и с нежностью сказала: — Несмышлёныш мой, смотри, как это делается, — и быстренько полоснула по большому пальцу. Гарри от удивления даже вскрикнул. А мать тем временем подняла с земли что-то и усадила на плечо сына. — Кажется, твой друг тоже захотел с тобой пойти. — С-спасибо. — Прости, но я не понимаю перселанг. Но послушай, не высовывайся в замке, там не очень любят змей, — затем Лили взяла в руки лицо своего сына. — Будь осторожен. Люди могут быть коварнее, чем любой из монстров. Всё, что ты увидишь, услышишь в замке, в большинстве своём — ложь. И на последок, верь сердцу — оно не обманет, — с улыбкой сказала мама и поцеловала сына в лоб. — Удачи. Воодушевившись, Гарри надел походную сумку, выставил перед собой письмо и начертил своей кровью на нём сначала перевернутую вверх тормашками восьмёрку, затем поставил две точки с хвостиками посередине каждого их кругов. Кровь засветилась алым светом, озаряя и поднимая в воздух Гарри, который на последок помахал матери рукой: — Ещё увидимся! — крикнул он и исчез. У Лили было грустно на душе, но она знала, нет, чувствовала, когда-нибудь её малыш покинет и отправится искать своё счастье. Сзади к ней подошла женщина лет 46 и приободряюще хлопнула по плечу: — Они все уходят, Лили, но твой ушёл не просто так ведь? Ага… А теперь быстро в постель! — Хорошо, травница-Сью, — прокашлявшись, кажется, магический выброс сына, на сей раз направленный на стабилизацию её состояния, по немногу иссякал, мягко проговорила Эванс и пошла в хижину. — Может, они отказались? — подозрительно задал вопрос на весь зал собраний Флитвик. — Тогда отряд авроров уже готов к их захвату и немедленному перемещению сначала сюда, затем к Тому-кого-нельзя-называть, — холодно сообщила Минерва. — Какие кардинальные меры, Макгонагалл. Стоит ещё немного подождать. — Да сколько можно ждать, Дамблдор! Письмо они получили 3 дня назад! — вспылила Стебль. — И правда… — протянул Филиус. Все уже давно ждали слугу, который сообщит о гостях, которые телепортируются на террасу, там были сняты чары блокировки и поставлено больше охраны специально для них, но никто не телепортировался, а слуга не прибегал. — Ну что же, Минерва, пора нам авроров отп… — закончить фразу Дамблдору не дал большой красный шар, внезапно появившийся посередине зала. Затем он начал сужаться, спускаться и бледнеть. Никто не реагировал, так как все были в полнейшем шоке — никто не мог сюда, в этот зал, телепортироваться, тут были самые сильные чары, которые накладывал сам Альбус, даже сильнейшим волшебникам тяжело давалось использовать здесь магию, зато вампиры уж точно не могли сюда проникнуть. А тут такое! Между тем шар полностью растворился, оставляя мальчишку в покое. Телепортироваться оказалось не так сложно, как он воображал, а по рассказам других волшебников это даже должно быть больно или хотя бы очень неприятно, но сейчас с ним было всё хорошо, правда воздух в помещении был каким-то грязным, пыльным что ли… — Вы кто, молодой человек?! — воскликнула пожилая женщина в красной мантии. — Я — Гарри Эванс. Простите, что моя мать, Лили Эванс, не пришла. У неё плохое самочувствие. Поэтому все проблемы, которые вы хотели задать ей, решайте со мной, — самоуверенно и холодно отчеканил Гарри. Ему уже не понравилась эта женщина, а если в целом, то ему не понравились все здесь присутствующие. — Гарри, мой мальчик, мы ещё с тобой не встречались, но я знал твою мать. Позволь представиться — Альбус Дамблдор Хогвартс. Эта женщина, что задала тебе вопрос — Минерва Макгонагалл Гриффиндор, глава клана Гриффиндор. Справа от неё сидит Филиус Флитвик Когтевран, как ты понял, глава клана Когтевран, дальше сидит глава клана Пуффендуй — Помона Стебль Пуффендуй. Вот мы и познакомились. Не хочешь чаю? — неторопливо, в отличие от мыслей, произнёс Дамблдор. Время уходило, а мальчишку надо было подвести к делу. — Спасибо, воздержусь. Давайте перейдём к делу, — не стал тянуть дракона за рога Гарри. — Какой серьёзный молодой человек, вы мне уже нравитесь, — сказал мужчина, представленный, как Филиус Флитвик. — Вот были бы ещё пунктуальнее и телепортировались 3 дня назад, когда получили письмо, я бы вас в свою школу забрал. — Простите, но вышло какое-то недоразумение. Я получил письмо только час назад. — Но как такое возможно? — встрепенулась Стебель. — Возможно, что ваша сова слишком медленная, раз так получилось, — холодно отозвался Гарри. — Быть такого не может! — Господа, мистер Эванс прав. Давайте к делу. На самом деле мы позвали сюда Лили с тобой, Гарри, для того, чтобы вы кое-что сделали. — Это всё? — поднял бровь Эванс. — Тогда простите, я думал, что это будет что-то более существенное. Не подскажете ли, где найти выход? — Какой наглый мальчишка! А не проучить ли его? — грозно спросила Макгонагалл. — Успокойся, Минерва, просто наш гость всё не так понял. Гарри, ты должен помочь Королевству. — Что? — это высказывание явно выбило его из колеи. — Ты же знаешь, что мы ведём войну с вампирами. — Да, взрослые о чём-то таком говорили, но на нашей деревне это никак не отразилось. Она слишком далека. — Ну так вот. Как бы тяжело ни было это признавать, но мы проигрываем. Вампиры убьют всех, если выиграют. Даже в такой отдалённой деревне, как ваша. У них руки длинные, они и туда доберутся. Но Волан-де-Морт, — Гарри заметил, как все вздрогнули при этом имени, а Дамблдор продолжил как ни в чём не бывало. — Или как все его называют Тот-кого-нельзя-называть, предложил династический брак. И ты подходишь под все параметры, которые он выставил. До Гарри начало доходить, о чём тут идёт речь, а Альбус продолжал: — Конечно, у нас в роду есть ещё один подходящий мальчик, но он — Наследник. — А меня как бы не жалко? — шёпотом проговорил Гарри. — Только тебе выбирать, соглашаться или нет… — протянул Дамблдор, но, видя, что его слова не взяли должны эффект, добавил. — Я лично буду тебе благодарен. «Вот оно! Так, Гарри, побудь ещё чуть-чуть ледышкой, а наглость — второе счастье.» — На благодарности далеко не уедешь. Скрыв удивление, Дамблдор добродушно спросил: — Так ты что-то хочешь? — Да. Поклянитесь это выполнить? — Только если ты согласишься. Все напряглись. Мальчик мог желать абсолютно всё. — Хорошо, — легко согласился Гарри, а затем поднял руку, как учила это делать мама, назвав эту клятву «Доверие чести». — Я, Гарри Эванс, согласен стать невестой Лорда Волан-де-Морта, а Альбус Дамблдор Хогвартс излечит мою мать, Лили Эванс. По залу пронёсся вздох облегчения. Всего-то вылечить какого-то человека — и это его желание? Ради этого он пойдёт прямиком в костлявые руки смерти? Бесшабашный. Истинный Наследник Бесстрашного Годрика Гриффиндора. А Альбус улыбнулся, всё шло по его плану, если внести некоторые изменения. — Я, Альбус Дамблдор Хогвартс, даю слово, что вылечу мать Гарри Эванса, Лили Эванс, а он взамен станет невестой Лорда Волан-де-Морта, — магическая клятва была завершена и скрепила их обещания. — Ну что ж, Гарри, пойдём в зал Ритуалов для телепортации. А то время, знаешь ли, поджимает. Там пентаграмма уже начерчена, тебе ничего не надо делать, просто встать и всё. — Хорошо, — коротко ответил Гарри и пошёл вслед за Дамблдором. Пройдя многочисленные коридоры, Гарри хранил молчание, потому что всем известная истина гласила: болтун — находка для шпиона, а шпионом мог быть только враг. Что, конечно, не нравилось Дамблдору. Ему хотелось узнать силу этого мальчика, того, кто смог преодолеть все его барьеры, не оставив ни следа магии, т.е. не разрушив их! Мальчик, который так нагло попросил его вылечить мать, мальчик, который так спокойно идёт на верную смерть. Чтобы хоть как-то прощупать почву, Альбус начал разговор с самого, по его мнению, больного: — Не хочешь увидеться с отцом? — Но промахнулся, вместо желания увидеть и благоговения, он чётко разглядел в глазах ярость и животную злобу. Вопреки эмоциям, голос Гарри остался холодным, он научился этой интонации у его учительницы в сельской школе пера и магии. — Я не хочу видеться с этим человеком, — эхом отдалось по всему коридору, поэтому почти точная копия Гарри, поджав губы, быстро скрылась за углом. Джеймс Поттер и правда поступил тогда по-скотски, переспав с Лили, играя чувствами девушки, а затем отправляя её на край света, но сейчас его неумолимо тянуло к своему первому сыну, который был так на него похож. Было больно слышать эти холодные, как кинжал убийцы, слова, ранившие сердце. Это первый и последний раз, когда он видел сына. Первый!.. и последний, потому что он ничего не предпринимает, а сын отправляется к этому монстру, Тому-кого-нельзя-называть. В это время, поняв свою ошибку в расчётах, Дамблдор счёл за должное не трогать больше эту тему, поэтому, щелкая пальцами, объяснил творившееся далее: — Ты не в очень-то подобающем виде при… шёл к нам, — мальчика закружили лепестки роз. — Поэтому мой долг, как твоего, кхм, далекого родственника, одеть, прихорошить и предостеречь. Смуглая кожа мальчика, после мягкого очищения роз, вмиг стала цвета слоновой кости, волосы преобразились из вороньего гнезда в чёрно-обсидиановые вьющиеся локоны, стоящие на голове. После того, как вихрь опустил его обратно, на Гарри оказался белый костюм с золотыми вставками. Оглядывая это «великолепие», Эванс спросил: — Где моя одежда? — Тебе не понравилось? — притворно разочаровался Дамблдор. — Нет, делайте, что хотите, но не могли бы Вы вернуть мои вещи? — Ну как хочешь, — протянул он и на руки Гарри плюхнулись его штаны, фуфайка, кофта, охотничий ножик на ремешке, который он обычно пристёгивал к правому бедру, очки и походная сумка. — Спасибо, — по привычке поблагодарил он, и сам же себя одёрнул. Ну вот зачем?! Благо Дамблдор не обратил внимание на это и начал свой монолог, пока Гарри запихивал левой рукой свою одежду в сумку: — Итак, я тебя «одел и прихорошил», осталось «предостеречь». Слушай, Гарри, когда ты встретишься с Волан-де-Мортом, назови себя Поттером или хотя бы Эванс-Поттером, всё-таки в тебе течёт эта кровь. Будь осторожен и бдителен, вампиры — не простаки… — сказал он, отворяя старую дверь. Гарри вошёл в зал Ритуалов и заметил кучу волшебников, все они были расставлены по периметру комнаты и были в полной боевой готовности. Гарри, скрыв то, что сейчас чувствует, гордо шагнул на пентаграмму и пришёл в её центр. — Удачи тебе, Гарри, — произнёс волшебник и начал бормотать заклинание, половина чародеев в зале подхватила эту «песню» и Гарри почувствовал, как тело начинают колоть множество маленьких иголок. Затем вдруг яркий белый свет совсем его ослепил и от этого он закрыл глаза. А открыв их, Гарри понял, что оказался в совершенно чужом и незнакомом месте.