Суженый вампира

— Господин Дамблдор, господин Дамблдор, у меня важные известия! — Да, Аргус. Мы тебя слушаем, — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор сидел во главе стола. В замке Хогвартс опять проводилось собрание трех кланов по поводу того, что войска Тёмного Лорда неожиданно стали отступать. — Госпоже Миневре Макгонагалл, господину Джеймсу Сириус Поттеру, госпоже Помоне Стебль, господину Филиусу Флитвигу и вам, господин Альбус Дамболдор, пришли приглашения на магическую помолвку завтра в полночь от Того-кого-нельзя-называть, — Филч до сих пор помнил, как отвязывал свитки от прилетевших летучих мышей. — А наглый мальчишка держит свое слово, а, Дамблдор, — немного помолчав, заметила Минерва. Поглаживая бороду, Альбус откинулся на спинку трона и задумчиво спросил: — Как её здоровье, Помона? Стебль поджала губы и тихо холодно произнесла: — Она не выдержала простого обследования. Мы слишком поздно её получили. — Да… — грустно протянул Дамблдор. — Нехорошо получилось. — А ты ведь обещал, Альбус, — с улыбкой укорила его Макгонагалл. — Жаль. Придётся надавить на долг перед королевством, в котором он рос… — Вы хотите рассказать мальчишке об этом?! — воскликнул молчавший до этого Флитвик. — Да. Насколько вы помните, благодаря лжи мы потеряли Снейпа. Он полностью перешёл на Его сторону, — Альбус из-под своих очков-половинок перевёл взгляд на главу рода Поттер. — Джеймс, мальчик мой, ты должен помочь мне наставить твоего сына на путь истинный. Том Марволо Реддл редко когда обращал внимание на внешний вид, но сегодня видимо был один из редчайших случаев, когда Тёмный Лорд улавливал каждую детальку в элегантной фигуре со вкусом приодетого мальчишки. Ярко зелёный бархатный костюм и белая рубашка неожиданно сочетались с художественным беспорядком на голове и пронзительными уверенными цвета ели после дождя глазами, которые сейчас не прятали за толстыми стеклами очки, но где-то в их глубине плескалась нервозность от такого колличества людей и вампиров. Брюки подчеркивали стройность ног, рубашка не скрывала в меру подкачанные, но тонкие аккуратные руки. И конечно же фата, почти не скрывающая лица невесты. Ритуал, как и подобает вампирам, проходил в полночь. К алтарю равнодушную невесту трепетно вёл её отец. Джеймс Сириус Поттер. Ещё одна заноза из пернатого ордена Дамблдора, ещё одна его разменная пешка, трижды бросавшая ему вызов и трижды выходящая сухим. Безропотно слушающаяся шавка… но сейчас для Тома Марволло Редла это становилось, как бы прискорбно не было, родственником. Это было отцом весьма интересного человека, — о да, Том им очень и очень сильно заинтересовался. У мальчишки довольно большой магический потенциал и это нельзя упускать из виду — который в будущем станет его супругом и родит достойных наследников, а пока только официальныя магическая помолвка, суть которой — заявить перед магией намерение связать себя с кем-либо узами брака, тогда она даст год, чтобы получше узнать своего партнёра/партнёршу. Год простого мирного общения. Нельзя домогаться, причинять сильный вред, без разрешения вторгаться в чужой разум, вступать в постельную связь… да что там! Даже поцелуи — только по обоюдному согласию! А нарушение правил Магии грозит страшной отдачей… Поэтому ритуал магической помолвки проводят не многие — почти сразу, не считая традиционных ритуалов каждой рассы, вступая в брак. Тёмный Лорд уже представлял, как по окончании года после кровной помолвки — что со свадьбой у вамиров считается синонимами — обращает этого человека в совершенного вампира, дарует бессмертие. Еле заметно улыбнувшись своим мыслям, Волан-де-Морт посмотрел на свою невесту, еще один раз обегая взгядом его всего, и начал ритуал, который к слову был не очень замысловат: надо было в раз прочесть катрены и, обменявшись кольцами, закрепить обещание поцелуем. У Эванса с Мафлоем, а точнее с Мафлоями — Люциус для разнообразия и по только ему ведомым причинам позвал сына, который к слову быстро сдружился с Гарри, не обращая особого внимания на то, что он человек — было много споров, а порой и ругани по поводу того, кто должен вести его до алтаря, зачем надевать такую дорогостоящую одежду, не поменять ли обстановку в зале, как себя вести, почему нужно заучивать эти модредовы катрены, нужна ли вообще такая фата и т.п. В итоге, согласившись со всем, он потребовал лишь то, чтобы отец — Гарри заставил себя произнести это противное слово — сразу убрался куда подальше, по крайней мере, чтоб его не видел Эванс, на что Мафлоям осталось лишь согласиться. Тем временем после приветствия и вступительных слов подошло время для первой части ритуала. Жених начал одиночные фразы первым: — Во имя Магии и продолжения Рода, взываю к тебе, Древнее Волшебство, дабы соединить узами брака две души. Я, Томас Марволло Редлл, глава Рода Редлл, Владыка вампиров, Тёмный Лорд, прошу связать себя с Гарри Джеймс Эванс-Поттером, первым сыном действующего главы рода Поттер, — торжественно закончил он, крепко взяв руку невесты. — Я, Гарри Джеймс Эванс-Поттер, первый сын действующего главы рода Поттер из клана Гриффиндор, прошу связать себя с Томасом Марволло Редллом, главой Рода Редлл, Владыкой вампиров, Тёмным Лордом, — внутренне очень сильно волнуясь, быстро и четко произнес заученные слова, за что получил подбадривающее мимолетое пожатие руки, почему-то прибавившее уверенности. Дальше полились совместные катрены заклинаний, звучавшие одним красивый сильным голосом, который зачаровывал собой многих присутствующих. Под конец над алтарем появились две яркие вспышки: зелёная и красная, и начали равномерно пульсировать, озаряя своим светом пространство. Два домовика торжественно поднесли к алтарю кольца и Тёмный Лорд и Гарри, взяв по кольцу, по очереди надели его на безымянный палец руки партнёра. Волан-де-Морт надевал кольцо последним, пригнувшись к Эвансу. — Ты сегодня просто неотразим, — тихо прошептал он, опаляя ухо человека своим дыханием и возвращаясь в вертикальное положение. Гарри смутился от такого комплимента, чуть краснея, о его красоте ему говорила только мама, больше никто… Довольный результатом Редлл, запрокинув фату, нежно поддел подбородок мальчишки и медленно поцеловал его. Гарри накрыла волна различных чувств: восторг, счастье, непонимание, страх, желание обнять и прижаться к вампиру, эта какафония бурлила кипящей лавой в юноше, ни на секунду не отпуская его. А Том просто наслаждался, впервые ему было приятно кого-то целовать. Просто, без всего. Это был не поцелуй-засос, которым он в большом количестве покрывал тела своим многочисленным любовникам. Это было что-то другое, что-то новое и… нежное? Сначала со стороны это выглядело как простое касание губ, но сферы вдруг запульстровали с большей скоростью и медленно потекли в кольца: красная — в кольцо Гарри, зеленая — в кольцо Редлла, что ознаменовало окончание ритуала помолвки. Остранившись от крайне смущеного парня, Тёмный Лорд демонстративно облизнулся, ещё больше смущая Гарри, и уже обратился к гостям: — Прошу, наша церемония только начинается, — и, сделав пригласительный жест, отошёл поговорить с другими гостями, оставляя Эванса одного. — Йоу-оу-оу, привет всем. Сегодня с вами неподражаемая, восхитительная и просто нереально крутая Пэнси Элоиза Паркинсон!. Пока все рассматривали молоденькую вампиршу, к ней подскочил вампир выше неё и, приобняв за талию, громко и задорно произнес: — И её соведущий — Маркус Флинт! Сегодня, а именно с сего момента и до того, как вы будете еле держаться на ногах — мы ваши проводники! Итак… — дальше Гарри не дал дослушать тираду, ведь всем знакомый старичок Дамболдор подошел к Эвансу и тихо отвел его в сторону к отцу. Такая встреча, конечно, мало радовала, но Альбус заинтересовал Гарри в этом разговоре упоминанием о Лили Эванс. По мере развития разговора, а точнее говорили Джеймс и Альбус, Гарри, которого не покидало плохое предчувствие, оставалось только молча слушать. К окончанию рассказа Эванс еле держался на ставших ватными ногах, бледный, он, опираясь о стенку, пошёл к ближайшему балкону, совсем не слушая оклики седобородого старика и черноволосого взрослого. По какому-то волшебному образу Темный Лорд посмотрел именно туда, где сейчас тихонечко шёл Гарри и ему совсем не понравился как внешний вид белого супруга, так и его походка, поэтому не на шутку встревоженный он вежливо попрощался с собеседниками и пошёл в сторону будущего супруга. Аккуратно подняв на руки несопротивляющегося парня он понёс его к выходу из зала. Нежно прижимая мальчика с потускневшими зелеными глазами к себе, он нёс невесту на крышу самой большой башни этого замка — Эвансу нужен был воздух, чтобы прийти в себя. Гарри же все это время молчал и прижимался к груди сильнейшего и темнейшего волшебника этих времен, в голове у него набатом звучали слова волшебников: "Она не мучилась…» Тем временем Лорд, выйдя через потайной люк на крышу, бережно опустил свою ношу на черепицу, а сам остался стоять. — Тебе было не по себе в многолюдном зале, — объяснил Волан-де-Морт. На что Гарри кивнул. Ему было плохо, очень плохо… — Я заметил, потому что я должен замечать все детальки в поведении моего будущего супруга, — сказал вампир. …И сейчас Гарри было абсолютно плевать, как он выглядит, кто это заметил, что о нем говорят. Эванс, подогнув левую ногу под себя, а другую оставив согнутой в колене и положив на неё правую руку, поднял голову и начал рассматривать звездное небо. Звезды приветливо сверкали одинокими яркими точками на тёмном небосводе, будто так и говоря: «С возвращением, Гарри» и завораживая своими переливами, загадочным сверканием и манящим причудливым рисунком, в который они складывались. И луна, которая привычно светила среди всех самым главным, но блеклым светом. Сегодня же, решив изменить традициям, она сияла ярче, парадно, как будто тоже праздновала помолвку Гарри, и в то же время утешающе вещала своим светом неизменное: «Ничего, ты справишься» Загипнотизированный всем этим таинственным великолепием, Эванс вдруг вслух произнес: — Луна сегодня особенно ярко светит… — Так и не вспомня, кто рядом с ним находится. А этот кто-то, сначала удивленно посмотрев, лишь довольно хмыкнул. Тёмный Лорд не думал, что человек в таком состоянии начнет любоваться луной. Да и насколько он помнил, его человеческие любовники всегда любовались больше звёздами. — Странно, что ты, человек из клана Гриффиндор, клана Огня, любуешься луной. Обычно огненные если не ненавидят её, то по крайней мере сохраняют нейтралитет. — Я же говорил, что не рос в замке, — устало повторил Гарри, смотря на луну. — Но это не изменяет того, что ты из клана Гриффиндор, что ты сын главы Рода Поттер, — кроме вот-такой официальной информации его подчиненные ничего не нашли. Как будто Гарри Эванс-Поттер просто исчез внекуда и через 15 лет вдруг появился из неоткуда. — И что? У меня есть не только отец. У меня есть, — «Она до сих пор со мной, в моем сердце.» — мать, которая меня и воспитала, пока этот, — «Ублюдок» — человек неизвестно что делал. — По крайней мере вы останетесь по крови, по магии, по наследству родственниками и это не выжжешь никакой тёмной магией. А, кстати, ты знаешь, что у тебя есть брат? — Волан-де-Морт сам не знал, зачем завел такой диалог, он мог все испортить, сломить мальчишку, но уже не мог остановиться на середине. — Ну, хоть и на половину, у вас один отец и разные матери, но все равно — вы братья. — Зачем ты меня злишь? — в глазах Гарри отражались звезды, а голос как будто был отстраненным. — Здесь так красиво. Не надо рушить эту красоту руганью. Это глупо. Редлл ухмыльнулся и вдруг неожиданно для себя заметил, что очень долгое время всматривался и любовался своей невестой. А Эванс вдруг медленно зевнул. — Ты не выспался? — Нет… Том. Просто это у меня детская привычка. — Ты не спал по ночам, чтобы смотреть на луну? — Не спал, чтобы работать, — вдруг честно ответил Гарри. «Работать?» — нахмурился Тёмный Лорд. — Где же ты был? — серьезно спросил Редлл. — Где-то далеко на востоке королевства Хогвартс… в маленькой деревушке у подножия горы. Там я учился, рос, охотился, работал, — решив, что скрывать это бесполезно, рассказывал он. Да и после встречи с Альбусом Дамблдором и Джеймсом Поттером хотелось выговориться. После таких новостей надо кричать, истерить, выть, громить все кругом, обвинять в случившимся все и вся, но этого делать не хотелось. Как не хотелось и того, чтобы бушующее внутри пламя чувств, осталось там, пожирая изнутри. — Там я жил с матерью, там первый раз опробовал свою магию. Она так радовалась, — первая теплая слезинка скатилась по холодной щеке. — И я был рад тоже. Но потом она заболела. А я.. пытался её лечить, но безуспешно… Я бесполезен. Знаешь, это противно, очень противно, знать, что дорогой сердцу человек уходит в муках, а ты ничем, НИЧЕМ не можешь помочь! Я знал, что они соврали, сказав, что она безболезненно ушла. Он обещал её вылечить… — горло сдавил спазм и Гарри больше не мог говорить, а только тихо, почти без звуков плакал. Слезинки, прочерчивая себе пути, быстро скатывались и капали на белую рубашку. Вдруг Редлл поймал себя на том, что не хочет, чтобы подросток плакал: «Почему мне, жестокому монстру, так неприятно смотреть, как он плачет? Почему его хочется обнять, успокоить? Почему хочется испепелить проблему, заставившую его плакать? Почему? Почему он мне не сказал раньше. Я бы помог… Хотя, он мне не доверяет… Хм, решено, я добьюсь его доверия», — Волан-де-Морт медленно присел и нежно и ободряюще прижал Эванса к себе. А потом с лёгкой радостью заметил, что тот обнял его в ответ, прижимаясь к сердцу вампира, которое начало биться быстрее обычного медленного темпа. — «Как символично, я испытываю симпатию к моему будущему супругу, которого планировал завести просто чтобы развеять скуку и получить наследников…» Так они просидели довольно долгое время, пока, наконец успокоившись, Гарри, не поднимая головы и ещё больше уткнувшись в грудь вампира, тихо проговорил: — Спасибо, Том… — И, закрыв глаза, уснул. Ему снова приснилась мама, но в этот раз они были в деревне. Тогда она первый раз за достаточно долгое время спустилась с горы. Деревенские с любопытством и порой с опаской поглядывали на женщину и маленького мальчика. А они тем временем пошли к дому старосты. Надо было записать Гарри в очередь в сельскую школу, организованную самими жителями. Затем воспоминание-сон сменился настоящим сновидением. В непроглядной темноте, блеснув алыми глазами, кто-то сильный нежно и крепко прижимал его к себе и что-то успокаивающе шептал.