и каждый раз навек прощайтесь

И все, что Тор видит — это тело. Это тело, к которому можно подойти на негнущихся ногах, можно дотронуться, не боясь удара в спину. Можно провести ладонью по темным волосам, заправить трогательный завиток за ухо. И сорваться. Не поминальным плачем проводит Асгард царевича, а новой войной. И Тор плачет. Плачет за всех. У него есть опыт: он оплакивал брата дважды. Но свою любовь он поминает впервые. «Будь ты здесь, я бы тебя обнял». «Я здесь». И тем же целомудренным касанием в уголок рта, которым его наградил Локи в ту минуту, Тор целует его сейчас. Сцеловывает слезы с чужих щек, исступленно гладит темные спутанные кудри, касается своими мокрыми от нервного, тяжелого пота, как у мальчишки, ладонями чужих рук — ледяных, почти что окаменелых. Шея Локи вывернута в неестественном положении, и Тор, глядя на нее, понимает: он на физическом уровне чувствует то же самое. Это увечье будет с ним всю жизнь. Лишь теперь бог грома может понять, почему брат никогда не бил справа, когда они тренировались на корабле. Почему не атаковал со слепой стороны, не пользовался чужой слабостью, не играл без чести. Они с братом — две стороны одной монеты. У Тора нет глаза — Локи становится полуслеп. Локи лежит сейчас на полу, подобно сломанной кукле, и сын Одина понимает: его собственное тело не подчиняется никакому контролю, безвольной тряпкой повисает над чужим телом. Еще одна безнадежно сломанная, навек потерянная игрушка. Еще одна мечта в копилке несбывшихся надежд. Тор знает: если бы у него было время, каждую рану, каждую темную полоску на Его шее он стер бы сам. Мазком губ, трясущимися пальцами — слизал, сцеловал, с р е з, а л бы налившиеся алым следы, уродливыми пятнами покрывшие шею брата. Это багряное уродство на белоснежной коже нужно смыть чужой кровью. Местью. Но впервые Тор не бросается, сломя голову, в бой, а позволяет себе быть слабым. Быть братом. Быть тем, кем не успел стать — тем, кто мог бы сорвать с чужих губ нечто большее, чем скупой, но от этого не менее дорогой и искренний поцелуй в уголок рта. И горе опьяняет похлеще асгардской наливки, лучше столь полюбившегося Валькирии сакаарского вина. Казалось бы, все было так просто. Они не существовали друг без друга. Но сейчас Тор сидел один. Совершенно один. Вместо отца бранящий за резкость и глупость решения, материнским золотым крылом прикрывающий холодное тело, он сидит на коленях, склонив голову, и не может перестать касаться губами рук. Щек. Волос. Снова рук. Круг повторяется, повторяется, повторяется; Тора мутит, у него рябит в глазах. Ему кажется, что Локи сейчас выйдет из-за колонны, усмехнется привычно дерзко: мол, вот он я, живой, дурак, обманул я тебя, братец. Но колонна неподвижна. Воздух до ужаса статичен. Даже крошечные пылинки прекращают свой полет, впадая в вечный траур по почившему принцу. — Пока я жив, с тобой я буду: душа и кровь нераздвоимы. — шепчет вдруг Тор какие-то строки, сам пугаясь этих страшных слов, всплывающих в памяти, нарастающих неприятной резкой волной. Джейн любила стихи, она читала что-то такое. Знала, что пригодится?.. И Тор чувствует особенно ярко и четко, что не сможет жить без Локи. Не сейчас. Не в этот раз. Сил биться больше нет: рука в железной перчатке сдавила и его шею. Тор умер. Тор умер. Король умер. Умер в тот момент, когда услышал тот хруст, который невозможно забыть. Не поминальным плачем… К черту традиции. Тор плачет как человек. Как обычный человек, смертный и глупый, совсем запутавшийся: он так хотел бы все исправить. Попробовать заново. Сделать то, на что не решался. На этот раз он не ждет с тревогой вестей: ему больше нечего бояться. Король Асгарда чувствует металлическую хватку на своей шее каждую секунду; асгардцам повезло. Они получили короля, который ничего не боится. Теперь не боится: свершилось то единственно печальное и горькое, что могло испугать его. Вот что по-настоящему страшно. Страшно ловить несуществующие взгляды на себе, привычно оборачиваться, когда хочешь сказать что-то и получить поддержку или даже смешок. Страшно понимать, что этого больше не будет. Каждую смерть брата Тор переживает искренне. Болезненно до кончиков дрожащих, неподобающе дрожащих для воина пальцев; слишком сильно, слишком тяжело. Локи умирал не раз. Тор скорбел всегда. ...И когда через несколько дней на чужом корабле его, идущего по палубе, касаются чужие руки и тянут в какую-то подозрительную нишу, Тор не чувствует ни удивления, ни страха. Ему даже не плевать: просто он готов на все, потому что терять больше нечего. - Тише, тише, тише, - шепчут ему чужие губы, горячим дыханием опаляя ухо. - Тише, я здесь, все хорошо. И Локи здесь. Живой, настоящий - не иллюзия и не мертвец. Больными горящими глазами, сбивчивым шепотом, бесчисленными касаниями не по-йотунски горячих ладоней к чужим плечам - исцеляет Тора от тоски и горечи. Пожирает взглядом, голодным и жадным, почти что горячечным в бреду этой минуты, и продолжает шептать. - Я сейчас уйду. И ты будешь молчать и скорбеть, как подобает хорошему, послушному мальчику. - и, противореча сам себе, срывается, цепляется за плечи Тора и прячет лицо где-то в изгибе его шеи. Лихорадочно кивнуть - дело секунды, но Тору кажется, что он не может справиться со столь тяжелой задачей. - Ты вернешься. - не спрашивает, а утверждает сын Одина. - Какая проницательность. Я подумаю. Если ты выиграешь эту глупую войну, братец. - бурчит Локи куда-то в плечо Тора, с силой отталкивая, отстраняя. Не отводя взляда, отходит на шаг. Объясняет. - Не хотел, чтобы ты опять натворил глупостей. Кто знает, вдруг мне приспичит занять пост царя этого мира, а ты придешь и вновь все испортишь, потому что просто скучал. - Мы давно переросли это, Локи. - перекатывая чужое имя на языке, точно кусочек карамельного яблока, мягко говорит Тор. - Уверен, у тебя есть другие амбиции. Локи усмехается, совсем как в старые времена. - Зато у тебя есть одна минута. И шепчет в чужие губы секундой позже: - Или чуть меньше. *** - Почему ты такой довольный, здоровяк? - спрашивает кто-то несколькими часами спустя. - Вспомнил мидгардское стихотворение. Что-то про разлуку и вечное, повторяющееся прощание даже при расставании на миг. - пожимает плечами Тор. - От этого не станешь веселее. Нет, расскажи, друг: что произошло? Тор глупо и счастливо улыбается в ответ.