I Love You. It's Disgusting

В телефоне Чанбина номер Феликса записан просто как "Феликс" — ничего удивительного, в общем-то, ведь парень записывает под именами абсолютно всех и нет никакого повода записать его иначе. В телефоне Феликса же значится "Чанбини" с фиолетовым сердечком, что Чанбин сам случайно увидел однажды — увидел и едва ли смог этому поверить. Но правда в том, что ничего другого и нельзя ожидать. Феликс появляется в кофейне каждый день, когда работают Чанбин и Ли Ноу, садится теперь только возле прилавка и болтает с бариста больше, чем пьет кофе. Улыбается так солнечно, натягивает рукава толстовок на сжатые в кулаках ладони и подпирает ими подбородок, пока рассказывает Чанбину о парах по истории искусства или последнем просмотренном фильме. Иногда он приходит достаточно поздно вечером, чтобы проводить Чанбина после работы, обычно всего лишь до автобусной остановки, но порой, если погода хорошая, то и до самого дома. Хоть Феликс и не говорит об этом, Чанбин прекрасно знает, какие чувства тот испытывает к нему, и это не то чтобы проблема, но… — А он тебе нравится? — будто бы между прочим интересуется Ли Ноу, протягивая Чанбину половинку принесенного с собой на обед авокадо. Чанбин тянется за солью, все еще искренне недоумевая, как коллега ест этот фрукт без нее. — Что за глупые вопросы? Нет, конечно же, мне просто немного льстит его внимание, — фыркает он, а сам задается вопросом, насколько правдоподобно это звучит. Не то чтобы это абсолютная ложь, но Чанбин совершенно не знает, что чувствует. Ковыряя ложкой авокадо, он хмурится и погружается в собственные мысли, воспроизводя в голове дни, проведенные с Феликсом. Они знакомы даже меньше месяца, но кажется, что с ним Чанбин уже провел времени больше, чем с Крисом за эти полгода. Как же так вышло? После их знакомства в день концерта Феликс берет у Чанбина номер и вечером пишет пожелание спокойной ночи с несколькими подмигивающими смайликами — и это тот человек, который краснел и отводил глаза, будучи уличенным в своей задумке? Спустя всего несколько дней общения, когда Феликс закидывает парня сообщениями с расспросами о его жизни, учебе, увлечениях и также рассказывает сам о себе, у Чанбина складывается о нем исключительно положительное мнение: он вежливый и тактичный достаточно, чтобы не спрашивать о слишком личных вещах, кажется, интересуется буквально всем на свете и вообще представляет из себя смесь тепла, света и энергии — обычно Чанбин устает от слишком большого количества общения с людьми, но тут и сам не замечает, как начинает то и дело поглядывать на экран телефона: не пришло ли очередное оповещение? — Я снова получил плохую оценку, — грустно сообщает однажды Чанбин, ставя перед Феликсом чашку с капучино. Скоро закрытие, и в кофейне не так много людей; Ли Ноу где-то в служебном помещении делает заказ, а на фоне тихо играет рок-н-ролл. Бариста нервно кусает губу, пока убирает за прилавком, слишком крепко задумывается, и даже кофе сегодня у него выходит не таким вкусным, как обычно, — но об этом Феликс, конечно же, ему не скажет. — С чем именно у тебя проблема? Ты же готовился? — Я... пытался, — неуверенно говорит Чанбин. — Понимаешь, мне слишком сложно сосредоточиться. Я занимаюсь делом пять минут, а потом еще пятнадцать зависаю в интернете, или думаю, или курю, — он вздыхает. — Кажется, у меня есть идея, — улыбаясь, произносит Феликс спустя какое-то время раздумий. — Я думаю, ты будешь меньше отвлекаться, если кто-то будет заниматься вместе с тобой. Знаешь, совесть не позволит каждые несколько минут использовать телефон или что-то вроде того. — Пожалуй, в этом есть логика, — говорит Чанбин, пока делает напиток для очередного посетителя. — Но где же мне найти такого человека? Не думаю, что кто-то с моего курса согласится со мной заниматься. — Ну, у тебя есть я? — неуверенно говорит Феликс, отводя глаза. Питчер, который Чанбин несет к раковине, с грохотом приземляется на пол, привлекая внимание нескольких посетителей и заставляя Феликса вздрогнуть от неожиданности. Бариста опускается на корточки, чтобы поднять его, и еще несколько мгновений вот так прячется за прилавком, пытаясь привести мысли в порядок. Феликс — что? Так ненавязчиво напрашивается к нему домой? Чанбин чувствует, как краснеют щеки, и машет ладонью перед лицом, как будто поток прохладного воздуха хоть сколько-то поможет. Делать нечего, приходится встать, и он делает это с самым невозмутимым выражением лица, на которое только способен. — Но ты ведь изучаешь искусство, — наконец, выдает он. — А я и не говорил, что помогу тебе с материалом, — смущенно смеется парень в ответ. — Я попытаюсь помочь сконцентрироваться. Чанбин про себя думает, что если рядом с ним будет находиться Феликс, то вряд ли он вообще сможет сосредоточиться на учебе, но, смотря на полные надежды глаза напротив, просто не может отказать.

***

Чанбину стоит запомнить, что его предчувствие никогда его не обманывает. На часах пять сорок семь по ощущениям уже несколько минут, а математические термины смешиваются в голове, лепя огромный и бессмысленный ком. Чанбин застрял на одной странице, перечитывает ее который раз и понимает даже меньше половины, в то время как Феликс уже в третий раз переворачивает листы своей книги. И, да. Феликс. Они сидят за столом друг напротив друга, и Чанбин то и дело украдкой отрывает глаза от книги, чтобы взглянуть на Феликса. Тот слишком погружен в чтение и бесшумно шевелит губами, проговаривая про себя слова, видимо, чтобы лучше запомнить. В свете настольной лампы Чанбин отчетливо видит россыпь веснушек на лице парня — вот что делает весеннее солнце. Про себя он отмечает, что веснушки вкупе с темно-рыжими волосами заставляют Феликса выглядеть по-необыкновенному прекрасно. И почему вообще в голове мысли о чертовых веснушках Феликса, а не о пределах, которые они проходили на прошлой паре? Чанбин делает над собой еще одно усилие, опускает глаза в книгу и сканирует взглядом строки, пытаясь разобрать, что вообще означают символы в куче пугающих формул. Он выписывает их в тетрадь, пробует решить одну задачу, вторую, третью — он уже начинает злиться, но через несколько неудач, наконец, получает правильный ответ. Вздохнув с облегчением, он достает из кармана бумажную пачку и берет в зубы сигарету, но не успевает даже взять зажигалку, как вдруг Феликс выхватывает из его рта сигарету и, едва сдерживая улыбку, качает головой. — Пока что нельзя, подожди до перерыва, — требует он, оставляя сигарету на столе рядом с собой. Чанбин вздыхает, но повинуется и возвращается к своим записям. В конце концов, спустя еще примерно полчаса они сидят на лавочке рядом с домом Чанбина, и он с наслаждением делает затяжку и медленно выпускает изо рта клубы густого дыма. Феликс достает из рюкзака контейнер с крупной клубникой, открывает и протягивает Чанбину, но тот поджимает губы и машет головой. — Не понимаю, как ты можешь есть ее, — говорит он, стряхивая пепел на асфальт. — Не понимаю, как ты можешь курить, — Феликс хихикает, выбирая самую большую ягоду, и отправляет ее в рот целиком. — Но я и не предлагал тебе… — почти оскорбленно смотрит на него Чанбин. — Но, окей, я понял. Весенний вечер теплый и тихий. На улице, где расположен дом Чанбина, лишь изредка появляются возвращающиеся с работы прохожие. Последние на сегодня солнечные лучи освещают уже зеленые верхушки деревьев, в то время как небо приобретает нежно-розовый оттенок. Воздух уже прохладный, и в нем чувствуется запах распускающихся цветов, сигарет и клубники — и это не так уж и плохо, по мнению Чанбина. — Спасибо за помощь, — искренне благодарит он Феликса. Все-таки предложение парня на самом деле оказалось очень стоящим. Чанбину лишь пришлось привыкнуть к мысли, что рядом с ним кто-то есть, и это было, конечно, сложно для него, потому что слишком в новинку, но со временем он почувствовал себя спокойнее и смог сосредоточиться на учебных материалах. Он то и дело начинал крутить головой в поисках своего телефона, забывая о том, что по настоянию Феликса оставил его на кухне, на что парень напротив смеялся и призывал его вернуться к учебе до перерыва. Это, кажется, действительно может помочь. — Да не за что, — улыбается в ответ Феликс. Его губы после клубники краснее, чем обычно, а в глазах читается такая бездонная доброта, что и утонуть можно. — Я надеюсь, ты не против продолжить заниматься вместе? — Думаю, не против, — кивает Чанбин после нескольких секунд размышлений.

***

— Так вы с Ханом теперь вместе или что-то вроде того? — спрашивает Чанбин, поднимая бровь и довольно ухмыляясь, когда видит в инстаграме их с Ли Ноу совместные фото. Они выглядят, честно говоря, как те влюбленные парочки, которые буквально пожирают лица друг друга в общественных местах — и не то чтобы Чанбин осуждает их, но лучше бы этим двоим не делать этого при нем. — Что-то вроде того, — язвительно отвечает Ли Ноу, показывая ему язык. — Завидуешь? — С чего бы это? — фыркает Чанбин, откладывая в сторону телефон и поднимаясь с места, когда в кофейню заходит посетитель. — Ах да, я и забыл, Феликс же совсем тебе не нравится! — буквально пропевает Ли Ноу, еще и смотрит так невинно, но это не мешает Чанбину хотеть запустить в него чем-нибудь. Однако, он сохраняет спокойствие и продолжает готовить напиток. — Так и есть, — невозмутимо сообщает он. — Сделаю вид, что я поверил тебе, — кивает коллега.

***

«Ли Ноу и Хан устраивают пикник и зовут нас с собой, хочешь пойти?» Вот что Чанбин видит в своем телефоне, когда просыпается в очередной выходной. На часах уже двенадцать, а сообщение пришло еще в десять, и Чанбин удивляется терпению Феликса — Ли Ноу на его месте отправил бы еще десяток сообщений, требуя немедленного ответа, а потом вдобавок позвонил и разбудил бы. Но Феликс знает, как Чанбин устает на учебе и работе, поэтому просто ждет. «Да, хочу.» Ответ приходит всего через несколько минут, пока Чанбин чистит зубы. «Тогда жду тебя в четыре в центральном парке ;)» Чанбин задается вопросом, может ли это считаться двойным свиданием.

***

У них большое одеяло с фламинго и несколько корзинок с закусками, которые приготовил Ли Ноу — а ведь Чанбин и не знал, что он умеет готовить что-то, кроме кофе. Они развалились в тени деревьев, блаженно потягивая из трубочек лимонад, и ветерок едва шевелит их волосы, а из ближайшего кафе доносятся звуки джаза. Голова Феликса покоится на коленях Чанбина, и последний не знает точно, когда или как это произошло, но он не то чтобы против. А Феликс лишь довольно улыбается и даже лежа жует шоколадные печенья. — Смотри, то облако похоже на дракона, — внезапно говорит Феликс, указывая на небо. Вместе с Чанбином голову поднимают и Ли Ноу с Ханом. — Мне кажется, что это динозавр, — уверенно заявляет Хан, и у двоих парней завязывается спор. Чанбин слушает их и качает головой, пытаясь понять, как эти двое вообще уживаются вместе. Но спор этот в шутку и быстро утихает, оставляя после себя счастливые улыбки и приятные разговоры. — Давай купим еще лимонада, — предлагает Ли Ноу Хану, на что тот кивает, и они уходят, обещая вскоре вернуться. Чанбин провожает их подозрительным взглядом — ни за что не поверит в то, что это не было спланировано заранее. Он достает из кармана сигареты и снова закуривает, стараясь выдыхать вверх, чтобы дым не попадал на Феликса, который все так же лежит на его коленях и не сводит с него глаз. Но внезапно парень поднимается и садится напротив, скрещивая ноги. Чанбин смотрит на ребенка в отдалении, который пускает мыльные пузыри, продолжает курить и чувствует, как сердце бьется все чаще под пристальным взглядом Феликса. — Ты красивый, когда куришь, — прерывает молчание парень. Чанбин в конце концов все же поворачивается к нему, встречается с ним взглядом и просто сидит и смотрит, и не может отвести глаза. Феликс мягко улыбается и постукивает пальцами по своему бедру, а лучи солнца, пробирающиеся сквозь кроны деревьев, освещают его волосы, из-за чего они выглядят еще более рыжими, чем обычно. — Только когда курю? — усмехается Чанбин. Он старается сохранять вид спокойный и незаинтересованный, только вот слова Феликса, словно теплые волны океана, день за днем по кирпичику разрушают стены, что Чанбин когда-то построил вокруг своей души, едва ли позволяя людям заглянуть за них; и прямо сейчас, кажется, рушатся последние ограждения. Он чувствует себя непривычно, но не в плохом смысле, и его щеки, возможно, становятся немного розовыми, но в свое оправдание он может сказать, что на улице слишком жарко. — Нет, вообще всегда, — тихо отвечает Феликс, натягивая рукава своей желтой толстовки на ладони и комкая в кулаках их края. Чанбин замечает это и улыбается — парень постоянно делает так, когда смущается. Феликс поджимает губы и заметно колеблется, но продолжает говорить. — Мне так нравится рисовать тебя. И, знаешь, я хочу тебе кое-что показать… Он достает из рюкзака альбом, толстый и немного потрепанный, с несколькими пятнами от краски на обложке. Страница за страницей листает его, а на рисунках мелькают пышные деревья, нежные закаты и десятки скетчей с героями мультфильмов. Наконец, Феликс останавливается примерно на середине и передает альбом Чанбину. Чанбин выкидывает окурок и с интересом забирает альбом. Он сразу понимает, как только видит скетч на странице: тут изображен он сам. Парень поднимает взгляд на Феликса и уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но тот качает головой, глазами указывая на альбом. Чанбин листает дальше и практически на каждой странице среди небольших зарисовок видит себя, то в полный рост, то только лицо, иногда со спины, иногда в профиль, но всегда так аккуратно и невероятно красиво — и дело даже не в нем самом, а уж точно в способностях художника. Еще один перевернутый лист, и Чанбин впервые видит тот самый рисунок. Он останавливается на этой странице чуть дольше и тяжело выдыхает, когда воспоминания о том дне внезапно сваливаются на него. Так странно снова думать о том, как всего полтора месяца назад он чувствовал себя буквально на дне чертового мира. С внезапным появлением Феликса в его жизни все стало гораздо, гораздо лучше. Даже маленькие вещи, которые делает этот парень, понемногу делают Чанбина более счастливым. Его советы по учебе, его рисунки, сообщения с пожеланиями спокойной ночи и доброго утра, без которых уже сложно представить дни, — все это помогает Чанбину жить и заставляет осознавать, что он имеет значение. Парень просто сидит, улыбается и чувствует, как от нахлынувших эмоций на глаза наворачиваются слезы. Он тут же опускает голову и несколько раз моргает, чтобы прогнать их, пока Феликс непонимающе смотрит на него. Наконец, Чанбин закрывает альбом и возвращает его владельцу. — Спасибо, — тихо произносит он, и улыбка все еще не сходит с его лица. — За что? — взгляд Феликса то опускается к губам Чанбина, то снова возвращается к глазам, и он хмурится, все еще понятия не имея, что происходит. — Я чувствую себя лучше рядом с тобой, — признается Чанбин, ощущая, как внутри становится невыносимо горячо, а на ладонях выступает пот, так что приходится незаметно для собеседника вытереть их об джинсы. Непонимающее выражение постепенно исчезает с лица Феликса, и он облегченно выдыхает и хихикает. — Я очень рад это слышать, Чанбин, — Феликс протягивает ему руку, Чанбин несколько секунд пялится на нее, пытаясь понять, что же от него хочет парень, а затем обхватывает его ладонь своей и пожимает. Феликс смеется, наклоняя голову в бок. — Да нет же, — он расцепляет их рукопожатие и сам берет обе ладони Чанбина в собственные. Руки у Феликса приятно теплые и едва заметно дрожат в противоположность его решительным действиям, и он медленно и осторожно поглаживает кончиками пальцев кисти Чанбина, очерчивает выступающие вены и костяшки. Чанбин не знает, что за чувство охватывает его, заставляя сердце снова биться сильнее и забывать о том, что происходит вокруг, оставляя в поле зрения лишь парня напротив, его ласковые ладони и нежную улыбку, но ему, определенно, нравится оно.

***

— Значит, у Феликса все же есть план? — спрашивает Ли Ноу, пока они стоят у стеллажа с лимонадом в супермаркете. — Я наделся на это. Ну, либо на его сообразительность. — Есть, более или менее, — усмехается Хан и кивает. — Правда, я не до конца уверен в том, что его ждет успех. — Конечно, не всем же быть такими счастливчиками, как ты, — Ли Ноу скрещивает руки на груди и самодовольно улыбается. — Это точно, — Хан обнимает парня за талию и смачно чмокает в щеку. — Угостить тебя мороженым? — Ты читаешь мои мысли, — тот смеется в ответ и тащит его к холодильнику.

***

«Крис, я не знаю, что делать.» Лектор по алгебре уже вторую пару суетится у доски, давно заполнив формулами все отведенное пространство, и Чанбин знает, что лучше бы ему внимательно слушать и записывать, иначе будет слишком сложно изучать все самому, но он потерялся в собственных мыслях еще во время первой пары. В его голове который день лишь образ Феликса и то, как он держал его ладони в своих, и все, чего он желает, это чтобы парень сделал так еще раз. Возможно, чтобы он делал это каждый день. Чанбин засыпает с мыслями о том, как хотел бы держать Феликса в своих объятьях и перебирать его волосы, ощущая на шее его теплое дыхание. И он мог бы еще сколько угодно утверждать, что не знает, какие эмоции испытывает к парню, но самому себе не соврешь: едва ли к друзьям чувствуют подобное. Чанбин боится. Боится все испортить, боится разочаровать Феликса, который бескорыстно одаряет его своим обожанием и заботой. Чанбин вспоминает о своих предыдущих отношениях, которые закончились столь плачевно, и вновь задается вопросом о том, что же он делал не так. Так же легко потерять Феликса — это последнее, чего ему бы хотелось. Он пишет Крису огромное сообщение, в котором расписывает все произошедшее за последние дни. Пишет о своих мыслях и страхах, не скрывая ничего, ведь знает, что другу можно полностью довериться. Говорит о том, каким счастливым чувствует себя рядом с Феликсом и как хочет быть с ним как можно чаще. «И почему ты говоришь об этом мне, а не ему?» В ответ приходит лишь это, и Чанбин хмурится, готовясь снова объяснять то, что уже написал ранее, но, к счастью, на этом сообщения Криса не ограничиваются. «Ты ведь никогда не узнаешь, пока не попробуешь.» «Подумай о том, как легко вы сошлись с Ликсом.» «Черт, да все остальные это видят, кроме тебя самого.» «Я думаю, что ты можешь быть тем, кто также сделает его счастливее.» Чанбин несколько раз перечитывает сообщения Криса и признается сам себе, что доля правды в них есть. Может быть, он правда паникует раньше времени. Может быть, действительно нужно попробовать, чтобы знать наверняка. Он решает, что еще раз обдумает все в спокойствии дома и в компании сигарет — чтобы было спокойнее. «Спасибо, Крис, ты всегда говоришь именно то, что мне нужно услышать.» В оставшееся время пары Чанбин усиленно концентрируется на том, что говорит преподаватель, успевает записать все формулы и берет с себя обещание выучить то, что пропустил.

***

— Ты мне нравишься. Вот первое, что прерывает молчание, царящее уже больше получаса. За окном постепенно становится темнее и моросит дождик, из-за чего находиться в тепле комнаты еще более уютно. На письменном столе разложены учебники, тетради и ручки, и до запланированного перерыва осталось еще немного времени, только вот пока Феликс на самом деле сидит и читает нужный параграф, Чанбин рисует волны на полях тетради и думает о том, что же ему сделать. Эти слова срываются с его губ совершенно случайно, ведь больше нет сил держать их невысказанными, поэтому Чанбин и принимает молниеносное решение. Он закусывает губу и зажимает ладони между коленей, чтобы унять дрожь. — Что? — еле слышно выдыхает Феликс, поднимая голову от учебника. — Чертовски сильно нравишься, и я не знаю, что с этим делать, — Чанбину сперва требуется много сил на то, чтобы не разрывать зрительный контакт, но глаза напротив кажутся такими родными, что возвращают ему чувство безмятежности. Все так, как и должно быть. — А что бы ты хотел делать? — едва заметная улыбка касается губ Феликса, он закрывает учебник и подпирает щеку ладонью, готовясь слушать. — Ну, — Чанбин не выдерживает и все же опускает глаза, смущаясь. — Держать тебя за руку. Обнимать тебя. Каждый день получать твои сообщения, какие бы глупые мелочи там ни были написаны. Находиться рядом с тобой и делать тебя таким счастливым, каким ты делаешь меня, — он качает головой. — Почему я вообще говорю об этом? — Хочешь ли ты встречаться со мной? — прямо спрашивает Феликс, растягивая губы в широкой улыбке, так что даже вокруг глаз появляются морщинки. — Да, — просто отвечает парень. — Да, Феликс, хочу. Чанбину кажется, что после этих слов все его тело становится в разы легче. Феликс же, ничего не говоря, но все так же продолжая улыбаться, встает со своего места, подходит к парню и разводит руки в приглашающем жесте. Не раздумывая ни секунды, Чанбин поднимается и прижимается к нему, обхватывая руками его спину и комкая ткань толстовки в кулаках, чувствуя, как двигается его грудная клетка на каждом вдохе и как бьется сердце. Феликс опускает голову на плечо Чанбина и касается губами его шеи, заставляя парня едва заметно вздрогнуть. — Ты, конечно, знаешь это, но, — шепчет Феликс на ухо Чанбину, зарываясь пальцами в его волосы. — Ты мне тоже очень нравишься. Чанбин и не думал раньше, как сильно он хочет это услышать.