I Love You. It's Disgusting

Феликс просыпается по будильнику, потягивается и садится на кровати. Отключая назойливый звонок, он с удивлением замечает на телефоне непрочитанное сообщение. Видимо, вчера он лег спать слишком рано и еще не получил его; это сообщение в чате его университетской группы, и говорится там о том, что сегодня отменяют занятия в связи с масштабным семинаром. Феликс решает, что посещать это мероприятие не столь обязательно, ведь он едва ли интересуется китайской живописью двадцатого века, вместо этого он планирует посвятить время собственным рисункам, начать читать книгу, на которую давно положил глаз, а вечером отправиться к Чанбину домой для очередной сессии занятий. Феликс принимает душ, что прекрасно помогает взбодриться, прибирает на кухне беспорядок, который оставил после себя ураган по имени Хан и даже не подумал убрать, а просто убежал на занятия. Приготовив простенький завтрак, он заваривает себе жасминовый чай, включает музыку и садится у окна, наслаждаясь пробирающимися в комнату теплыми лучами солнца и прохладным утренним воздухом. Он пребывает в приятном расположении духа — еще бы, ведь все в его жизни в данный момент идет так, как он и планировал, позволяя парню расслабиться и спокойно наслаждаться течением времени. Не то чтобы в его планы входило найти бойфренда спустя всего несколько месяцев учебы в университете, но это можно считать приятным дополнением. Чанбин из тех людей, с которыми ощущаешь себя комфортно. Феликс любит говорить и постоянно обсуждает с кучей знакомых последние новости, задания по учебе и творческие идеи, но с Чанбином и молчание уютное — его не нужно заполнять болтовней, можно просто находиться рядом, напоминая о своем существовании редкими касаниями. Парень, который сперва казался таким пугающим и нелюдимым, на деле оказался милейшим созданием, которое, по какой-то совершенно непонятной причине, предпочитает скрываться за маской неприступности и слишком боится сближаться с людьми, и Феликс просто рад тому, что стал исключением. Их отношения только начинаются, конечно, но Феликс может, положа руку на сердце, сказать, что хочет провести с Чанбином всю жизнь. Его взгляд медленно блуждает по улице, где жизнь течет в своем будничном активном темпе, поднимается к чистому, едва ли покрытому перистыми облаками небу, но в конце концов опускается на календарь, что висит рядом с окном, и парень внезапно вспоминает о кое-чем очень-очень важном. Он обнаруживает свой телефон в складках одеяла на еще не заправленной кровати, находит знакомый номер и быстро набирает сообщение, немного колеблясь с выбором смайлика, но с довольной улыбкой останавливаясь на сердечке. «Доброе утро! Удачи на сегодняшнем тесте, я верю в тебя <3» Он захватывает телефон с собой и возвращается на кухню, чтобы закончить завтрак, и после каждого глотка чая поглядывает на экран в ожидании ответа. Сообщение от Чанбина приходит только когда Феликс осматривает свою полку, пытаясь найти ту книгу, которую планировал прочитать. «Доброе утро. Спасибо тебе.» Его губы сами растягиваются в улыбке, а в груди становится невыносимо тепло. Это одна из вещей в Чанбине: он сдержан как в жизни, так и в сообщениях, всегда обходясь без восклицательных знаков и смайликов. Феликс смеется и вспоминает, как сперва думал, что Чанбин из-за чего-то злится на него или не хочет с ним общаться, и сотню раз переспрашивал об этом, чем однажды все же довел парня, из-за чего тот целый день в каждом сообщении отправлял ему по куче улыбающихся рожиц, цветов или обезьян. Прекратил он, собственно, по требованию самого же Феликса, и с тех пор последний больше не спрашивал об этом и просто привык к знанию, что за суровыми на первый взгляд точками прячется искренняя радостная улыбка. Следующие несколько часов Феликс проводит за чтением книги. Она захватывает его с первой главы, и он очень живо представляет себе путешественника во времени, совершенно случайно оказавшегося в Вене девятнадцатого века, и все невероятные встречи, которые происходят в течение его пребывания там. Порой Феликс отвлекается от чтения, погружаясь в собственные мысли о том, как описанные в книге совпадения напоминают его собственную жизнь, разве что не в столь фантастических масштабах. Однако, он быстро возвращается к чтению, с нетерпением начиная новую главу. Феликс уже подходит к части, где главный герой отправляется к дому семьи на тот момент еще маленького мальчика Адольфа, когда во входной двери поворачивается ключ. Парень совершенно не придает этому значения — видимо, Хан пришел с занятий, — только вот привычное громкое приветствие от друга не звучит, что заставляет Феликса все же оторваться от книги. Он слышит странные вздохи и какой-то стук и решает все же проверить, тихо поднимаясь и подходя к двери из своей комнаты. А в коридоре Ли Ноу вжимает Хана в стену, одной рукой зарывается в его волосы, другой гладит где-то под футболкой и целует так напористо, что Хан стонет в его губы, а Феликс на какой-то момент даже теряется от этого зрелища и моментально краснеет — почему-то это выглядит очень горячо. Он моргает несколько раз, пытаясь прийти в себя, и откашливается. — Не хочу вас прерывать, но вы тут не одни, вообще-то, — громко заявляет он, надеясь на некую бурную реакцию, смущение, хоть что-то. Но вместо этого Ли Ноу всего на секунду замирает, отрывается от губ Хана, даже руки не убирает и кидает на Феликса совсем немножечко удивленный взгляд. — Привет, Феликс. Наслаждаешься зрелищем? — самодовольно спрашивает он, со вздохом наконец-то отстраняясь от Хана, и проходит на кухню, а двое остальных следуют за ним. — Да он просто завидует, — Хан смеется и прямо-таки напрашивается на то, чтобы ему врезали, так что Феликс даже потирает костяшки на одной из рук, но ничего не собирается делать, конечно же. Ли Ноу ставит чайник и по-хозяйски садится за обеденный стол, притягивая Хана к себе и усаживая его на колени, а парень совсем и не возражает, в любом случае. Феликс качает головой и занимает оставшийся свободным стул. — И ничего я не завидую, — заявляет он. — С чего бы мне завидовать? — Феликс, — Ли Ноу улыбается хитро, наверняка будучи невероятно довольным собой и тем, что придумал, и крепче обхватывает Хана. — А вы с Чанбином уже целовались? Феликс пытается оставаться спокойным, но краска еще сильнее заливает его лицо, делая его абсолютно пунцовым, и, кажется, ему даже не нужно отвечать на вопрос. — Нет, — все же произносит он и со вздохом добавляет: — Я еще никогда не целовался и боюсь, что у меня не получится… — Ну-у, — утешающе тянет Ли Ноу, едва ли сдерживая смех. — Не переживай. Хан, например, мне в первый раз чуть зубы не выбил, я прямо-таки боялся, что он мне еще и язык откусит… — Эй! — прерывает его возглас недовольного Хана, который от обиды даже пытается вырваться из объятий, только вот получается не особо — настолько у Ли Ноу сильная хватка. — Ты подрываешь мою репутацию! — Было бы что подрывать, — шепчет Феликс себе под нос, а Ли Ноу на слова своего парня только смеется и легко щелкает его по носу. — Это я к чему, — продолжает он свою мысль. — Смотри, я-то все еще с ним, и нравиться он мне от этого меньше не стал, — Хан в дополнение к этому с гордым видом кивает. — В любом случае, умение придет с практикой и опытом. Тебе не о чем беспокоиться, поверь. Ты выбираешь момент, который считаешь подходящим, просто делаешь это и наслаждаешься ощущениями, знаешь?.. Феликс внимательно смотрит то на одного парня, то на другого, пытаясь найти в их глазах или выражениях лиц хоть какой-то намек на насмешку, но их там нет, поэтому он в знак согласия мычит, покусывая нижнюю губу. Он нередко думал о том, как и где и с кем произойдет его первый поцелуй, и сейчас у него есть ответ хотя бы на один из этих вопросов — ну, он надеется, по крайней мере. Каждый раз из-за этих мыслей он переживает, что сделает что-то не так, что абсолютно все испортит, и кучи обучающих видео в интернете его уверенности в себе ну совсем никак не помогают. Но слова Ли Ноу придают ему немного спокойствия и заставляю думать, что, всего лишь может быть, все у него выйдет так, как надо. — Ликс! — вырывает его из размышлений нетерпеливый возглас Хана, уже покинувшего колени Ли Ноу и держащего в руках чайник. — Я спрашиваю, ты чай будешь пить? — Нет, — немного помедлив, отвечает Феликс, поднимаясь со стула. — Пожалуй, оставлю вас одних и позволю закончить то, чему я помешал, — он подмигивает Ли Ноу и спешно покидает кухню под смех и саркастичные благодарности обоих парней. Он складывает в рюкзак альбом и несколько карандашей, а также не забывает взять наушники, после чего выходит из квартиры. Погода неизменно приятная с самого утра, солнце то прячется за облачками, то появляется снова, а легкий ветер едва шевелит листья на деревьях и волосы Феликса. Он ненадолго останавливается возле угла дома и опускается на корточки, чтобы привычно погладить соседскую кошку, которая начинает мурлыкать еще от первых его прикосновений, заставляя парня умиленно улыбаться. Проведя еще пару минут в компании ангельского мурчащего создания, Феликс наконец встает и продолжает свой путь к университету Чанбина. Вместо того, чтобы ехать на автобусе, он решает пройтись пешком, слушая на повторе новый альбом любимой группы и уже подпевая припевам нескольких песен — так легко запоминается текст. Честно говоря, изначально он не собирался встречать Чанбина после занятий, но так как в квартире Ли Ноу и Хан, занимающиеся чем-то, о чем Феликс точно знать не хочет, выбора не остается, да и сам он, кстати, не против. Когда он подходит к большому и светлому зданию, у Чанбина остается еще одна пара, поэтому Феликс садится на скамейку под деревом на территории университета, достает альбом и карандаш и просто наносит на лист небольшие аккуратные штрихи, которые постепенно превращаются в рисунок. За рисованием он даже не замечает, как проходит больше часа, и не обращает внимание на студентов, которые проходят мимо него, спеша оказаться дома, в ближайшем кафе или на работе — кто где. Внезапно опустившаяся на плечо ладонь заставляет Феликса вздрогнуть и оторвать взгляд от альбома. Над ним возвышается Чанбин, разумеется, и его губы растянуты в удивленной улыбке, а на голову натянута панамка, и он в ней выглядит так чертовски мило, что Феликс не может не улыбаться в ответ, и глаза-сердечки наверняка сразу выдают его «о боже, я так сильно влюблен в тебя». Губы Чанбина двигаются, и только тогда Феликс вспоминает, что у него в ушах все еще наушники, и выдергивает их. — Что ты здесь делаешь? — повторяет парень. — Пришел, чтобы встретить тебя, конечно же. Извини, что без предупреждения, — сразу идет на попятную Феликс, понимая, что, возможно, это было не очень хорошо с его стороны, но Чанбин качает головой и улыбается — все в порядке. — Как прошел твой тест? — Ну, — вместо того, чтобы отправиться домой, Чанбин опускается на скамейку рядом с Феликсом и закидывает руку на спинку позади парня. — Все прошло хорошо. Представляешь, я получил практически такие же задания, как решал дома. Я сделал все достаточно быстро, еще несколько раз проверил и сдал. И, — он делает небольшую паузу и улыбается, и Феликс, естественно, уже догадывается, что произошло. — Я сдал на «отлично» с первой попытки! В этом году такое мне удается впервые. — Чанбин, — восторженно восклицает Феликс, опуская голову на плечо парня и обхватывая его за талию. — Я очень рад это слышать! Ты такой молодец! — Спасибо тебе, — Чанбин утыкается носом в волосы Феликса и чувствует запах его шампуня — виноград. Это что-то новое, но парень думает, что привыкнет к нему в два счета, и ему это нравится. — Без твоей помощи и поддержки я бы так и продолжал прокрастинировать и терпеть неудачи, серьезно. Как я могу отблагодарить тебя? Феликс разрывает объятья, поднимает голову с плеча парня и чуть отстраняется. Он внимательно изучает лицо Чанбина, наигранно-задумчиво почесывая подбородок и поджав губы, чем заставляет его немного нервничать в ожидании. Сперва Феликс на самом деле задумывается, чего же хочет, но находит ответ слишком уж быстро и оставшееся время всего лишь дразнит Чанбина. Наконец, он чуть наклоняет голову вбок и тычет пальцем в свою щеку, довольно улыбаясь. Чанбин тихо смеется и качает головой с видом «я ничего другого не ожидал», но послушно притягивает Феликса ближе, на секунду замирает, обдавая щеку парня немного подрагивающим теплым дыханием, и затем прижимается губами. Он отстраняется всего через несколько моментов и смущенно улыбается, а Феликс дотрагивается кончиками пальцев до того места на щеке, которое еще горит от прикосновения мягких губ, чувствует, как внутри становится восхитительно-тепло, и хочет впитать это ощущение в свое существо, чтобы оно всегда было с ним, потому что оно такое… Правильное. — Что мне сделать, чтобы ты поцеловал меня еще раз? — спрашивает Феликс, поглядывая на Чанбина из-под закрывающей глаза челки. — Не знаю, просто сказать? — отвечает Чанбин так, будто это само собой разумеется. — Ммм, — тянет парень и хихикает. Чанбин не может сдержать смех, обхватывает ладонями его щеки и покрывает почти невесомыми поцелуями его лицо, и улыбка не покидает губы Феликса — губы, которые Чанбин старательно игнорирует. Не то чтобы Феликс недоволен, честно говоря. Всему свое время. В этот день на пути к дому Чанбина Феликс крепче обычного сжимает ладонь парня и радостно размахивает их сцепленными руками, наслаждаясь звуком его смеха и чувством безграничного умиротворения и нежности, до краев заполняющим его влюбленное сердце.

***

Это случается однажды вечером, когда с учебниками и тетрадями уже покончено, а в комнате Чанбина витает терпкий запах кофе и сладкий — шоколадного печенья. Они лежат на кровати, и голова Чанбина покоится на груди Феликса, а рука закинута на живот. Феликс медленно перебирает его волосы и слушает размеренное дыхание, а в голове крутится мысль, такая радостная и приятная, что ее не терпится озвучить. Что парень, в общем-то, и делает. — Я рассказал о тебе своим родителям, — тихо сообщает Феликс и с удивлением замечает, как Чанбин напрягается. Он поднимает голову и опирается на локоть, чтобы повернуться лицом к Феликсу. — Правда? — переспрашивает Чанбин и, дождавшись слабого кивка от Феликса, хмурится, садится на кровати и уже готовится услышать нечто неутешительное, когда интересуется: — И что же они сказали? — Они рады за меня. Точнее за нас, конечно. Я рассказал им о том, как мы познакомились, и они пристыдили меня за то, что я был таким нерешительным, — Феликс издает смешок и смущенно потирает шею ладонью. — А еще они настаивали на том, чтобы в следующий раз, когда я поеду к ним, я взял тебя с собой. Если ты захочешь, разумеется. — Я… — Чанбин замолкает, теряясь от радостного волнения, звучащего в голосе парня, и задумчиво отводит глаза в сторону. — Да. Я бы хотел. — Чанбин? Что-то не так? — Феликс взволнованно привстает, а затем и полностью садится, скрещивая ноги по-турецки. Чанбин внезапно выглядит грустным, но в ответ лишь качает головой и теребит шнурки толстовки, и Феликс совсем не может понять, в чем дело. Разве что… Он до сих пор, на удивление, практически ничего не знает о родителях Чанбина. И он не уверен, стоит ли вообще спрашивать, но решает, что лучше уж сейчас — момент подходящий. — Ты… Никогда не рассказывал мне достаточно о своих родителях, — с долей вопросительной интонации произносит Феликс, опуская ладонь на плечо Чанбина. — Да, — сперва просто соглашается он, но поясняет: — Решил, что, раз нет ничего хорошего, лучше не говорить вообще. — Я, возможно, хотел бы знать. Но если ты не захочешь говорить, все в порядке. Я не давлю на тебя, — заверяет его Феликс. Чанбин еще несколько секунд колеблется, в конце концов все же кивая. Он тянется за пачкой сигарет и зажигалкой, что покоятся на столике рядом с кроватью, и закуривает прямо там, и обычно Феликс бы возражал, но сейчас он принимает решение оставить все так, как есть. Чанбин, сделав несколько затяжек, тушит сигарету и опускает ладонь на колено Феликса, а тот сразу накрывает ее своей рукой и легонько сжимает. Чанбин говорит медленно, то и дело делая паузы и погружаясь в размышления, но Феликс просто молчит, давая ему выговориться. — Мои родители… Не такие, о каких можно мечтать. Они никогда не поддерживали меня и решения, которые я принимал. У меня, в принципе, не самые плохие отношения с отцом, но и близки мы никогда не были. Он проводил почти все время на работе, а по вечерам закрывался в своей комнате и нередко пил, так что однажды у меня появилась мысль, что я просто неприятен ему. Думаю, я могу сказать, что ему было — да и до сих пор все еще просто плевать. Я всегда так завидовал своим ровесникам, которые проводили много времени со своими отцами, играли с ними и учились чему-то, в то время как у меня складывалось чувство, что у меня самого отца просто-напросто нет. А моя мать… Вероятно, ей было слишком одиноко, из-за чего она начала излишне опекать меня. Нередко я чувствовал себя так, будто она… Стирает мою личность? Я не знаю. Она раз за разом говорила, что знает, как лучше для меня, пресекала мои попытки делать собственный выбор и вообще была очень зависима от меня и моего пребывания рядом. Мне невероятно тяжело далось решение переехать сюда, я так боялся говорить ей об этом. Я боялся, что она что-то сделает с собой. Она плакала несколько дней, пыталась давить на меня, вызывать жалость и до последнего уговаривала меня остаться. Даже сейчас каждый чертов раз, когда мы разговариваем по телефону, она просит меня вернуться. Порой я злюсь на нее, но в другие моменты думаю, что действительно поступил неправильно, и мне сложно побороть это чувство вины. Раз я не сделал так, как говорила она, я плохой сын? В этот раз Чанбин надолго замолкает, хмурится и закусывает нижнюю губу, и Феликс чувствует, как его ладонь, которую он держит в своей, немного подрагивает. Внутри у Феликса что-то сжимается от того, каким расстроенным выглядит парень. Он хотел бы успокоить его, хотел бы сказать или сделать что-то, но, честно говоря, он никогда не был хорош в подобных вещах. Поэтому он просто притягивает Чанбина к себе, прижимает так крепко, что еще чуть-чуть, и тот уже не сможет дышать, и гладит по голове. — Ты не плохой сын, и ты не должен чувствовать вину за то, что строишь свою собственную жизнь, — тихо произносит Феликс те слова, что приходят на ум. — Ты имеешь полное право злиться, потому что ты заслуживаешь лучшего отношения. Мне так жаль, Чанбин. Чанбин тяжело вздыхает, а Феликс продолжает гладить его по голове и по спине и касается губами его лба, оставляя легкий поцелуй. К тому моменту, как комната полностью погружается в мрак, Чанбин наконец расслабляется в объятьях парня и снова дышит спокойно. Феликс впервые остается у него на ночь, даже во сне прижимая его к себе и уткнувшись носом в заднюю часть его шеи, просто надеясь на то, что той любви, которую он дарит Чанбину, будет достаточно.