Выбор сделан

В Лондоне наступал один из летних вечеров. Жаркое солнце, так докучавшее жителям Англии, пошло на убыль. На смену ему пришла спасительная прохлада, а в садах разлилось стрекотание сверчков, которое как нельзя лучше напоминало о вечере. Чешир и Дина, вслушиваясь в эти звуки, не спеша шли по саду семьи Кингсли. Каждый, безусловно, думал о своём. Чешира, к примеру, посещали мысли полные радости и восторга. Причиной естественно была Дина. Он и после всего случившегося не мог поверить в то, что нашел, наконец, ту единственную, с которой проведёт всю свою немаленькую чеширскую жизнь. Сама Дина полностью понимала Чеша, потому что испытывала то же самое, однако её сердце посещали не только любовь и радость. Она всей душой тосковала по дому, который вскоре покинет и от того ко всем прочим эмоциям присоединялась грусть. Не кстати в кошачьей голове зарождались воспоминания, о которых она ни за чтобы не вспомнила раньше. Но сейчас они были безмерно важны для кошки – они оставались в её душе, как единственные ниточки, что будут связывать её с Наземьем. К примеру, самым нелепым, но сейчас и самым дорогим воспоминанием Дины считалась её выходка на приёме в доме Кингсли. Гости в тот день съезжались со всех округ Лондона. Парадные двери только и успевали захлопывать за сэрами и многочисленными леди. Дине, сидевшей в это время около лестницы, хотелось беспрестанно зевать, глядя на все пафосные приветствия и рукопожатия. Заметив Алису, кошка радостно направилась к ней, но девушка видимо не увидела любимицу. Рядом с ней шла миссис Кингсли и рассказывала ей что-то с явно возмущённым лицом. До Дины доносились обрывки фраз: «… где могла заполучить её! Мне говорили, что эта шляпа в единственном экземпляре! Да, она ей даже не идёт!» Алиса лишь закатила глаза, всем своим видом показывая, что её эта душераздирающая история об одинаковых шляпах совсем не трогает. Время близилось к обеду, и гости потихоньку стали рассаживаться в огромной столовой. Дина, вконец заскучавшая решила всё же добиться внимания Алисы. Зорко определив цель, кошка ловко проскользнула в зал и не менее ловко запрыгнула на колени к совершенно незнакомой женщине, которая в тот момент с удовольствием трапезничала. Кошка всего-то промахнулась на одно место, потому как хотела осчастливить именно свою хозяйку и никого больше, но это дало свои последствия. А именно шок у потревоженной дамы, опрокинутый на кошку бокал вина и кусочек торта (именно этим женщина и занималась до вторжения), а также счастливая улыбка и сдерживаемый смех со стороны Алисы, для которой подобное происшествие только в радость. Благо девушка тут же поняла ситуацию и поспешила спрятать виновницу переполоха «под шумок» так сказать. После приёма на ту даму ещё долго бросали недоумённые взгляды, потому что, к счастью Алисы, Дину никто кроме её и той самой женщины не видел. Миссис Кингсли была тогда жутко рассержена и порывалась выкинуть кошку на улицу сию минуту, но Алиса мало того не позволила ей этого, так ещё и склонила на свою сторону, утверждая, что шляпа сидела на той женщине просто отвратительно, не то, что на ней. Наконец, Леди Кингсли видимо оттаяла, и напоследок поджав губы, заявила, что той женщине не идёт даже фасон шляпы. Кошка в тот день испытала настоящий прилив благодарности к Алисе и с тех пор они были очень близки, хоть и не могли поговорить друг с другом. Дина встрепенулась, отгоняя навязчивую грусть и вскинув голову, попыталась улыбнуться. Даже ни кому-то, а просто в пустоту, чтобы доказать всем и прежде все себе, что она сильная. И выдержит всё, что уготовит ей жизнь. Тягостное молчание было прервано Чеширом. Кот всё это время незаметно наблюдал за кошкой и кажется, догадывался какого рода мысли тяготили её сердце. – Ты будешь скучать по этому, ведь так? Кот неопределённо обвёл окрестности, показывая, что он имеет в виду. Дина слегка вздрогнула от звука его голоса, попутно вспоминая, что она здесь не одна. – Да… Я уверена, что буду. Ведь это мой дом. Пара остановилась у самых ступеней особняка. Кот понуро опустил голову. Так некстати всплыла мысль, которой он никак не мог воспротивиться. «Я не имею права забирать у неё всё это. Пусть сама сделает выбор» - Значит ты… - Ну уж нет. Ты от меня так просто не отвяжешься! Кошка продемонстрировала самую, что ни на есть чеширскую улыбку. Чешир недоумённо посмотрел на неё. – Но ты же будешь скучать, а в Мрамории даже деревьев таких нет и ещё они все ужасно болтливы. Дина засмеялась, чувствуя себя гораздо лучше, чем несколько минут назад. Чеш отчаянно старался понять её, и ей это было, безусловно, приятно. – Чешир, дело совершенно не в деревьях. Я просто буду скучать по этому месту, по дому, в котором выросла, по саду. Вот и всё. Но я не собираюсь жалеть. Мой путь продолжается. Просто уже не здесь. И прекрати уже быть таким милым, тебе это ужасно идёт, но я могу и не выдержать. Дина захохотала, видя, как вытянулась у кота мордочка. И наконец, вздохнула полной грудью. Напряжение отпускало, и кошка была на всё бесчисленное количество процентов уверена, что поступает правильно. – Пошли уже, и хватит смущаться. Чеш что-то возмущённо забормотал, но Дина не услышала его. И вот пара котов бесшумно вошла в холл особняка. Огромная комната, освещённая свечами, была обставлена дорогой мебелью и обвешана старинными картинами. Через несколько минут Дине почти силком приходилось оттаскивать Чешира от той или иной картины. Кот оказался на удивление тонким ценителем искусства. Спустя полчаса Чеширские представители всё же добрались до комнат своих друзей и… никого там не нашли. Ещё с минуту коты обдумывали, куда могли деться их друзья, тем более в такое время. Для Англии восемь вечера было достаточно поздним временем. Временем, когда в огромных залах для балов или просто в гостиных для приёма гасили свет, а уставшие принимать гостей аристократы готовились ко сну. Из размышлений об английских вечерах Чеширских котов вывели странные звуки. Выплыв в своей обычной манере в коридор коты с помощью острого слуха уловили, что звуки доносились из комнаты напротив. Открыв, наконец, дверь пара так и застыла на пороге. В кресле сидела миссис Кингсли, содрогаясь от рыданий, плавно переходящих в истерику. Она из всех своих женских сил комкала платок. Рядом крутилась Мирана безуспешно пытаясь впихнуть ей в руки «Нервенцию». Увидев Чешира и Дину, Хелен всхлипнула и заплакала пуще прежнего, в перерывах между рыданиями она повторяла: - Это я виновата… девочка моя… из-за меня она попала в этот чокнутый мир! – последние слова Хелен надрывно прокричала и, использовав, наконец, платок по назначению громко высморкалась. Мирана измученно посмотрела на друзей. - Что здесь произошло? – спросила Дина явно потрясённая и не меньше удивлённая. Уж за всё время, что она прожила здесь, ей ни разу не приходилось видеть миссис Кингсли в таком состоянии. Как упоминалось ранее, Хелен была одной из хладнокровных аристократок непривыкших выставлять свои эмоции и чувства напоказ. Но видимо, и алмазы разбиваются, точно также как и выдержка аристократки. Вот и сейчас Хелен сорвалась, раскрывая себя, свой характер и как оказалось проблемы для окружающих. Мирана на вопрос Дины, как ни странно в упор посмотрела на Чешира. Кот кивнул, не говоря ни слова, и скрылся за дверью. Дина, опешившая от его действий, застыла на месте и недоумённо посмотрела на Белую Королеву. – Куда это он? – Помочь Терранту… он немного не в себе. Дина вновь вспомнила высокого мужчину, одетого в довольно странный наряд и с необыкновенно зелёными глазами, светившимися безумием. И с первого взгляда можно было понять, что с ним что-то не так. И это не так свозило во всём его существе. Может поэтому люди (а порой и звери) повстречавшие Шляпника изумлялись ему в лучшем случае и в худшем опасались. Но к этой категории относились лишь те, кто совершено не знал его. Остальные дивились и временами восхищались его пылкими словами, острым чувством юмора и открытой душой. И потому Дина, относившая себя к группе «незнающих» загнала своё первое впечатление подальше, и перестала судить человека, не зная его. Так что в ответ Миране Чеширка плавно приземлилась на колени миссис Кингсли, тихонько вздохнув. Леди Кингсли понемногу успокаиваясь, рассеянно гладила шёрстку кошки, вызывая у той довольное мурлыканье. Мирана чуть улыбнулась своей спасительнице, но улыбка задержалась лишь на мгновение. Королева посерьезнела, вспомнив что-то важное и вместе с тем печальное и удручённо вздохнув, вышла из комнаты, напоследок кивнув Дине.