Почти счастливы

      Ночь медленно опускалась на Сеул. Намджун сидел на подоконнике, смотрел на загорающийся яркими огнями город и снова думал. О том, как же на самом деле тяжело в этой чертовой азиатской индустрии, где за каждым твоим движением следят с таким вниманием, как будто ты не самый обычный с человек, с человеческими желаниями и мечтами, а как минимум Бог, Всемогущий, Всесильный блять! И именно из-за этого статуса ты не имеешь права на ошибку, должен обдумывать каждое свое решение по 200 раз, должен ставить работу первее своей семьи, друзей и… любимого человека…       Той ночью они с Джином все же сошлись на том, что расскажут ребятам всю правду, но вот на дате, конечно, не условились, как-то не до этого было. Поэтому лидер решил сделать все спонтанно, например завтра, когда они будут обедать, потому что именно в обеденное время у ребят лучшее расположение духа.       Конечно Намджун верил в то, что все участники его поймут, но червячок беспокойства все равно никак не исчезал, сколько бы он не убеждал себя, что все обойдется. Наконец, решив, что утро вечера мудренее, он улегся в постель и закрыл глаза, надеясь, что с обступившей его тьмой уйдут все проблемы.

***

В то же время, в другой комнате, Хосок с Юнги тоже обсуждали то, как лучше рассказать ребятам о своих отношениях. Намджун и Джин знали обо всем, что происходило в их паре, о конфликте с Шихеком в том числе, но они беспокоились, что, во-первых Намджун посчитает их поведение очень легкомысленным, учитывая тот факт, что из-за них группа оказалась под угрозой. Во-вторых, они не знали какая реакция будет о остальных участников, ведь кто знает как они отностятся к однополым отношениям. -Хоби, ты думаешь нам все же стоит это делать? Не боишься, что ребята не поймут или Намджун потом нафиг головы поотрывает? — Да ладно, Намджун? Головы? Во-первых, как говорится, чья бы корова мычала, а во-вторых, по-моему Намджины тоже хотят открыться, так что не переживай так сильно. В любом случае, не убьют же они нас! — Хосок невесело усмехнулся. — Да, звучит очень успокаивающе, вот спасибо! — Так, Юнги, все, я устал от разговоров. Я слишком напряжён, расслабь меня. — И как же? — старший наклонил вбок голову и лукаво улыбнулся. — Все, я больше не могу. Хосок повалил Юнги на кровать и навис сверху. Медленно склонившись к его лицу, он прошептал на ухо: «Даже не представляешь, как я скучал по тебе…». Возбуждение накатывало на обоих волнами, их губы сражались за лидерство, а языки танцевали только им известный танец. Их руки блуждали по телу друг друга не стесняясь даже самых сокровенных мест и вскоре они уже оба были без одежды. Теперь Юнги взял роль лидера на себя, он сел на Хосока и начал медленно вести подушечками пальцев по животу, ниже и ниже, задевая чувствительные соски, дальше рельефные кубики и наконец добираясь до самого главного. Облизываясь, как кот, увидевший одну из самых аппетитных вещей в своей жизни, Мин медленно погрузил головку в горячую полость рта. С губ Хосока слетел непроизвольный стон, который было просто невозможно сдержать.       Из окна, выходящего на реку Ханган, до раннего утра горел приглушенный свет и слышались стоны двух влюбленных друг в друга людей, которые смогли отвлечься от всего мира и обрести счастье хотя бы на несколько часов.