Куда уж ближе

Когда они возвращаются домой, Баки краснеет, крупно вздрагивает и отдёргивается от случайных прикосновений. На недоумение, а затем беспокойство Стива отвечает, что в порядке, необъяснимо резко, сквозь зубы. Он уходит в душ, не снимая формы, скинув только ботинки, и сидит там. Проходит пять минут, десять, пятнадцать... Когда он не отзывается на вопросы Стива, точно ли всё в порядке, Стив аккуратно выносит дверь ванной... и видит, что Баки стоит у стены, не двигаясь, дышит мелко и часто-часто. Из лейки душа хлещет ледяная вода — отдельные брызги, которые долетают до Стива, буквально жалят кожу. И у Баки стоит. Так крепко, что даже холодная вода ничего не может поделать; член чуть ли не прижимается к животу, а головка пурпурная от прилившей крови. Стив отмирает только тогда, когда Баки поворачивает к нему голову и хрипит: — Уйди, Стив, просто выйди к чёрту отсюда. Стив выдыхает — когда только успел задержать дыхание? — и быстро шагает к Баки, не глядя стаскивая с сушилки полотенце. Одной рукой он закручивает вентиль, второй хватает Баки за металлическое предплечье и вытаскивает из душевой кабины. Накидывает ему на плечи полотенце и толкает к стиральной машинке, изо всех сил стараясь смотреть в лицо, в лицо, а не на поджарый живот и вызывающе торчащий член. Баки мотает головой, откидывая с лица мокрые волосы, кусает губы и сиплым голосом поясняет: — Зацепил какую-то дрянь на базе, ну, в их лаборатории. Кажется, они изучали синтетические наркотики… — Он шумно вдыхает и продолжает: — Должно было вывестись, но... И нет, дрочка не помогает. — И потому ты стоял тут под ледяной водой? – Стив легонько сжимает плечо Баки. — А вода и должна быть холодной, — болезненно жмурится Баки. — От этой дряни растёт температура, повышается чувствительность кожи, сердцебиение – а так хоть немного легче. Стив слушает, укладывает в голове, а когда Баки заканчивает говорить и пытается оттолкнуть его и залезть обратно под душ, решительно выводит его из ванной. — Мы разберёмся, — говорит он, — дай мне пять минут на душ — и разберёмся. Пока Стив стоит под потоком воды, ему кажется, что чёртов препарат передался и ему — во рту пересыхает, руки чуть дрожат, а внизу живота ощутимо теплеет. Под веками отпечатывается картинка голой спины с литыми мышцами и линиями шрамов, поджарой задницы и члена. И вроде бы Стив не раз видел Баки без одежды — а поди ж ты. Когда он выходит из душа, Баки сидит на диване, расставив ноги, с голым торсом, в одних мягких тренировочных штанах. У него закрыты глаза, дрожат губы, а на щеках — лихорадочный румянец. Ему, кажется, хуже. Стив садится на диван рядом, и Баки открывает глаза — в них мешаются боль и возбуждение, растворённые в подступающих слезах. — Со мной всё будет хорошо, — врёт он. — Просто надо подождать. Рано или поздно эта дрянь выведется. Говорят, помогает хорошо пропотеть. Сейчас пойду в зал и… — Да куда ты пойдёшь в таком состоянии, Бак, — обрывает его Стив. Он скользит взглядом по лицу Баки, по груди с затвердевшими сосками, по животу, по натянувшимся в паху штанам. — Дай только придумать, как помочь. Баки растягивает губы в пьяной, отчаянной улыбке. — Как поможешь? Отдрочишь, что ли? — Если это поможет... да. — Я пошутил же… — А я нет, — хмурится Стив. — От этого могут быть проблемы с сердцем и... всякие другие. — Ты драматизируешь, всё в порядке, ну... Стив подаётся вперёд, как завороженный. — Стив, ты с ума сошёл? Стиву тоже так кажется, потому что он уже слезает с дивана и опускается на пол рядом с ним, между расставленных ног Баки. Ведёт ладонями от его коленей вверх, осторожно, памятуя о чувствительной коже. — Стив, прекрати, — шепчет Баки, пытаясь приподняться, отодвинуться, — но не отталкивает. — Прекрати, пока ещё можем... Не можем, думает Стив, стягивая с Баки штаны. — Не можем, — говорит он вслух, осторожно, на пробу касаясь ладонью члена Баки. Тот дёргается от прикосновения, и Баки весь тоже дёргается и напрягается. Стив опасается, что сейчас его оттолкнут, но... нет. Баки опускает живую руку ему на плечо, откидывается на спинку дивана и закрывает глаза. И Стив понимает, что это — дозволение. Он ведёт рукой от основания члена вверх, едва сжимая пальцы, затем накрывает ладонью головку, широко мажет, растирая выступающую смазку. Баки шумно дышит и дёргает бёдрами. Стив обхватывает ствол уже крепче, скользит вверх-вниз по смазке и внимательно следит за лицом Баки. Тот жмурится, и его выражение совершенно непонятное — ему больно? Хорошо? И то, и другое? — Бак? — зовёт Стив. — У тебя рука... — сипит Баки. — Жёсткая. Не очень... У меня самого так тоже было. Чёртова гиперчувствительность, чёртов препарат, мысленно рычит Стив, отнимая руку. Раз из-за него Баки больно даже тогда, когда должно быть хорошо... Баки приподнимается и смотрит Стиву в глаза. Улыбается почти виновато. — Всё нормально, — повторяет он в который раз. — Не надо. Не на-а... Чтобы решиться, Стиву требуются считанные секунды. Он подаётся вперёд и обхватывает головку члена губами. Баки потрясённо ахает, давится воздухом и падает обратно на диван. Член у Баки горячий, солоноватый, головка гладкая-гладкая. Для Стива это настолько ново, что какое-то время он и сам не движется. Затем кладёт руки на бёдра Баки, удерживая его на месте, и, не выпуская головку изо рта, проводит по ней языком. Баки потрясённо стонет, выгибая спину и распахивая глаза. Стиву надо бы спросить, лучше ли вот так, ртом, но выпускать член не хочется, а реакции Баки говорят лучше слов. Поэтому он садится удобнее и опускает голову, пропуская член глубже в рот, скользит по стволу губами. Взять глубоко, целиком, не получается, но уже того, что есть, достаточно, и Баки низко, гортанно стонет, опускает руку на голову Стива и поглаживает, а второй вцепляется в подлокотник дивана. Стив приподнимается, почти выпуская член изо рта, снова мажет по головке языком, раз, другой, сам едва не стонет от этого странного, но очень хорошего ощущения упругой шелковистости на языке, и снова опускает голову. И снова поднимает и опускает. Баки стонет уже беспрерывно, тянет Стива за волосы, и, кажется, его не подбрасывает над диваном только потому, что Стив придерживает его за бёдра. Стив так увлекается, что осознаёт, что у него тоже стоит, только когда ёрзает, меняя позу, и стояк трётся о штаны. Он стонет, не выпуская члена, и Баки стонет в ответ, громче, чем раньше, почти поражённо. Стив забирает член Баки глубже и мурлычет, потом ещё, втягивает щёки. Баки напрягается сильнее, его бьёт крупной дрожью, и он кончает. Член во рту дёргается, сперма бьёт в нёбо, но Стив сглатывает и не отстраняется, пока Баки не затихает. В горле чуть горчит, а на кончике языка щиплет. Член напряжён почти до боли. Баки растекается по дивану, влажный от пота, улыбающийся, до безумия красивый. У него всё ещё стоит.

***

Наверное, нужно что-то сказать, но слова не идут в голову. Так что Стив сидит молча, не убирая рук с бёдер Баки, и смотрит на него. На вздымающуюся грудь, на прилипшие ко лбу волнистые волосы, на блестящие глаза, на красные губы. Ужасно хочется его поцеловать, но можно ли так, прилично ли... — Иди сюда, — едва слышно зовёт Баки. Протягивает руку, левую, с беспрерывно шелестящими пластинами, кладёт Стиву на затылок, притягивает к себе и целует сам — расслабленно, практически невинно, чуть двигая губами. И улыбается в поцелуй. Стив целует в ответ, нависая над Баки, наслаждается несколько долгих мгновений и отстраняется. — Ты как, Бак? — Относительно легче, — шепчет Баки, а затем опускает глаза. — Но препарат ещё действует, как видишь. — Я могу ещё раз тебе, ну... — Стив краснеет, а Баки усмехается. — Я запомню это обещание. Но... Нужно что-то ещё. Массаж простаты, например. У Стива полыхают уши. — Ты хочешь, чтобы я... — ...засунул мне в задницу пальцы. Или не пальцы. Но сначала лучше их. — Ты говоришь, что у меня руки жёсткие. — Так найди, чем смазать, — бормочет Баки. Стив поднимается с пола, лихорадочно размышляя, чем именно. На ум почему-то упорно лезет сливочное масло из случайно увиденного фильма. Проклятье. — Куда ты пошёл в таком виде, — возвращает ему его же слова Баки. — Иди сюда. — Зачем? — Проблемы с сердцем и всем остальным, — снова зеркалит Баки, стаскивая со Стива штаны вместе с бельём и крепко обхватывая ладонью член. Стив давится воздухом и едва успевает вцепиться руками в спинку дивана за головой Баки, чтобы не рухнуть на него сверху. Баки двигает рукой быстро, крепко сжимая под головкой, и Стива раз за разом словно ошпаривает кипятком. От удовольствия подкашиваются ноги, сводит живот, и кончает Стив позорно быстро, едва сдерживаясь, чтобы не взвыть в голос. — Вот теперь иди, — усмехается Баки. Подносит испачканную в сперме руку ко рту и касается пальцев языком. Как будто Стив может куда-то идти, когда перед глазами такое... такое. Но он всё же отворачивается и топает в ванную. Когда он возвращается, Баки, окончательно сняв с себя штаны, меняет дислокацию: теперь он лежит на диване, согнув одну ногу в колене, а вторую спустив на пол. У Стива перехватывает дыхание, и пару секунд он просто таращится, а только затем садится в ногах Баки и открывает банку с кремом. — Если станет неприятно, говори сразу, — предупреждает он. — Да, конечно, — отвечает Баки, ёрзает спиной по дивану, устраивает левую руку под головой и чуть отводит ногу, открываясь. — Давай уже. Стив выдыхает и касается пальцами между его ягодиц. Осторожно надавливает, массируя по кругу. Баки дышит неглубоко, но ровно; когда Стив проникает кончиком пальца внутрь, Баки выдыхает чуть громче. — Медленно-медленно, Стив... да... Стив слушается, входит медленно-медленно. Поворачивает кисть, гладит и смазывает изнутри, мелко двигает рукой вперёд-назад. Баки сперва молчит, но вскоре начинает выдыхать громче, почти постанывает — но, кажется, не от боли. И Стив продолжает массировать, одним пальцем, затем двумя. Он не стремится растянуть Баки для полноценного секса, для этого ещё найдётся время. Сейчас это просто массаж, чтобы помочь, чтобы расслабить... чтобы сделать хорошо. Стив находит пальцами простату, и Баки стонет в голос, его член дёргается, сочится смазкой. Стив сглатывает слюну — хочется снова взять в рот, обласкать и облизать головку, интересно, удобно ли так будет... Он сползает по дивану, не вынимая пальцев, кладёт голову Баки на бедро и лижет его член. И Баки постанывает, на этот раз выше, мелодично, и его стоны отдаются во всём теле Стива, от кончиков пылающих ушей до пальцев ног. Баки хорошо. И Стиву хорошо от этого — так, что не описать словами. Он ласкает Баки ещё, теряясь во времени, пока Баки не кончает во второй раз, дрожа, всхлипывая и вцепляясь пальцами в плечо Стива. Какое-то время после Стив так и лежит головой на бедре Баки, глядя, как его член наконец немного опадает. — Нужно в ванную, — бормочет Баки, поглаживая Стива по голове. — А потом, если не помогло, попробуем ещё. Стив ничего не отвечает, только кивает, скользя щекой по его бедру. — И если поможет, всё равно попробуем, — добавляет Баки. Регулируя температуру воды, Стив слышит, что Баки, стоящий у стены за его спиной, дышит всё тяжелее. Обернувшись, он видит: Баки весь напряжён и снова дрожит, на лбу и над губой выступает пот, а покрасневший член снова стоит. — Эта дрянь сильнее, чем я думал. — Баки пытается усмехнуться, но улыбка выходит вымученная, почти болезненная. Он отталкивается от стены, и Стив подхватывает его, обнимает за плечи, тянет на себя. Собственный стояк горит и ноет, но это можно пережить. Баки забирается в ванну, встаёт на колени и упирается в стену левой рукой. Стив, коротко вознеся мысленную хвалу габаритам ванны, встаёт на колени позади Баки и тянет с полки шампунь. — Я постараюсь не сильно тереть, ладно? — Он запускает пальцы в волосы Баки, проводит намыленными пальцами от лба к затылку, осторожно поглаживает виски круговыми движениями. По плечам и спине Баки сбегают пенные дорожки, Баки едва слышно, протяжно охает и откидывает голову Стиву на плечо; Стив, продолжая намыливать волосы одной рукой, другой перехватывает Баки поперёк груди, а затем, поддавшись внезапному желанию, касается губами влажной скулы. Глаза Баки закрыты, тёмные ресницы подрагивают. У Стива перехватывает дыхание; он отпускает Баки на краткий миг, когда тянется к лейке душа, смывает пену, расчёсывая вьющиеся пряди пальцами. Баки мурлычет и почти ластится к руке, и Стив, откидывая лейку душа, снова целует его в висок, в скулу, в шею за ухом, нежно, коротко, едва касаясь губами, сходя с ума от собственной смелости и от того, что Баки позволяет ему такие вольности. Хотя как можно поцелуи называть вольностью, когда какие-то десятки минут назад член Баки побывал во рту Стива, а пальцы Стива — в заднице Баки. — Стив, — Баки длинно выдыхает, хватается правой рукой за запястье Стива и тянет к собственному члену, напоминая о не до конца решённой проблеме, — трахни меня. Пожалуйста. — Тебе может быть больно. – У Стива дрожат руки и слабеют колени, а член дёргается, потому что — да, да, хочется же, на самом деле, до боли и до одури. Но не сейчас же, когда неизвестная дрянь отравляет Баки, делает его практически слабым. — Давай я ещё раз... ртом. Или... — Никаких "или", — цедит Баки, — я не сахарный, ты меня подготовил, давай, Стив, я же чувствую, что ты... что ты можешь. — Бак, я не сдержусь, я... порву тебя, я же не прощу себе, — Стив гладит его по животу и всё же тянется пальцами между ягодиц, где ещё скользко, но слишком узко. — Сдержишься... я в тебя верю, давай уже! — Баки практически сипит, ложится щекой на собственный металлический бицепс и снова жмурится, едва-едва подаваясь на пальцы. Стив знает, что будет проклинать себя последними словами, но сдаётся. Обхватывает рукой собственный член, направляет, толкается в Баки головкой. — Только не торопись, и всё, только... да, так… — Баки дрожит и кусает губы, пока Стив мучительно медленно, по полдюйма, толкается в него, ещё и ещё, придерживая за бедро и оглаживая поджатый живот. Баки под руками как каменный, и Стив склоняется к нему, целует шею, плечи, без слов умоляя расслабиться, чуть-чуть, совсем немного... ...и сам не осознаёт, что вошёл до конца, пока не касается пахом напряжённых ягодиц. Баки хватает воздух ртом, коротко и жадно, живая рука дрожит, на металлической рекалибруются пластины. — Ещё чуть-чуть, Бак, ты сможешь, — шепчет Стив почти бессвязно, коротко двигает бёдрами назад и вперёд, сдерживается, чтобы не начать вбиваться в полную силу, и целует-целует-целует солёную мокрую кожу на плечах, бугрящиеся шрамы, даже гладкий металл пластин на плече. Баки ахает почти со всхлипами, льнёт к Стиву спиной, снова откидывает голову ему на плечо. Стива ведёт, колени дрожат, живот поджимается. Кончить хочется безумно, но — нельзя, не раньше Баки, это Баки сейчас должно быть хорошо, это ему нужно кончить... и Стив осторожно обхватывает член Баки скользкой рукой, поглаживает в такт толчкам, стараясь не задевать головку, не раздражать жёсткой ладонью и мыльной пеной. Баки кончает несколько бесконечно долгих минут спустя; его буквально колотит, и даже металлическая рука не держит, Стив едва успевает подхватить его обеими руками, прижать к себе, а затем кончает сам, долго, горько-сладко, до белых кругов перед глазами.

***

...Он домывает Баки молча. Водит намыленными руками по его спине и животу, осторожно вымывает из него собственную сперму, стараясь не раздражать пальцами натёртые мышцы, поливает тёплой водой из душа. Тело поёт от восторга, но на душе смутная тяжесть; ему всё кажется, что он грязно воспользовался таким состоянием Баки, даже несмотря на то, что тот просил сам. Стив сходит с ума, он знает, что будет гореть в аду — но сейчас, вот прямо сейчас это не имеет никакого значения, потому что Баки стонет негромко, потерянно и сладко, и Стив нависает над ним, ловит его стоны губами, целует, едва касаясь. Его Баки, его сильный, хищный Баки чуть ли не растекается по постели, ластится всем телом, то жмурясь, то распахивая глаза. Стив проводит пальцами по его скулам, шее, плечу, касается груди, живота... Вновь возбуждающегося члена. Неужели чёртов наркотик всё ещё... — Нет, — Баки тянет уголки губ вверх в улыбке; либо он учится читать мысли, либо читает по лицу. — Это не... не препарат. Это я. — Бак, ты... — Слова вылетают из головы напрочь, Стив задыхается и падает на Баки, цепляется за него, целует крепче, горячее. Баки под ним вздрагивает — Стив обеспокоенно вскидывается, — но вздрагивает не от боли, от тихого счастливого смеха, притягивает Стива к себе, ерошит волосы металлическими пальцами. И Стиву хочется зацеловать его всего, заласкать губами и языком, сделать по-настоящему хорошо. И он делает — осторожно вылизывает всё ещё чувствительную кожу, прихватывает губами в невинном подобии укусов, спускаясь по шее и груди, широко мажет языком по соскам, бездумно трётся щекой о живот... Баки ёрзает и постанывает, слабо подталкивает его голову, но у Стива другой план; он переворачивает Баки на живот, опускается сверху, целует выступающий позвонок у основания шеи... Пару раз трётся стояком о его ягодицы, скользит между бёдрами. Баки вскидывается навстречу с какой-то поспешной готовностью, но Стив останавливает его лёгким шлепком по бедру. Не так. Не сейчас. Он приподнимается, водит руками по спине, прослеживая контуры мышц и шрамов, зацеловывает позвоночник и поясницу. Кладёт ладони на крепкий зад, прося чуть шире раздвинуть ноги — Баки шумно выдыхает, зарывается лицом в подушку и подчиняется без промедления. Стив сползает ниже, мимолётно кусает Баки за ягодицу, а затем опускает голову, тянется языком туда, где нежнее и чувствительнее всего. Баки мелко дрожит, стонет в голос; Стив целует и вылизывает, толкается языком внутрь — и Баки крошит металлическими пальцами спинку кровати. Стиву не хватает воздуха, в голове шумит, но он продолжает трахать Баки языком, по собственной слюне, медленно и сильно — пока Баки не содрогается ещё раз, пока не кричит и не кончает, практически насухую. Он падает на постель, и Стив опускается сверху, пытаясь выровнять дыхание. Напряжённый член прижимается к ягодицам Баки. — Я могу... — сипит Баки, но Стив нагибается и заставляет замолчать, целуя в уголок рта. Пристраивается членом между бёдер, толкается на пробу. — Сожми ноги, — шепчет он Баки на ухо, неторопливо поводит бёдрами вперёд-назад, перебирает пальцами влажные волосы на затылке Баки, прижимается губами к плечу, к границе живого-неживого. Ему хорошо до безумия, и успокоившееся было сердце заходится с новой силой, и от почти жёсткого трения в животе сжимается и скручивается от удовольствия, вверх по спине и вниз по бёдрам бегут мурашки, а следом волна жара, которая обдаёт с головы до ног, и Стив кончает, сжимая руками плечи Баки и целуя его между лопаток. Он ещё как-то вспоминает сходить за влажным полотенцем, вытереть их двоих. После хочет тихонько уйти, пока Баки балансирует между бодрствованием и сном, почти крадётся к двери... — Куда ты пошёл, — бормочет Баки, не меняя позы. — Я просто... — Просто иди сюда, — продолжает Баки чуть жёстче, и Стив возвращается. Вытягивается в струнку рядом с Баки, и тот мгновенно оплетает его руками и ногами, устраивает голову на плече, довольно вздыхает и засыпает практически мгновенно. Стив ещё долго лежит, едва дыша, прислушиваясь к ровному сопению Баки. Завтра им предстоит очень неловкий разговор, думает он. А, впрочем... Баки чуть шевелит рукой, обнимая Стива крепче. Стив сжимает его в ответ. Боже милосердный, вряд ли после всего, что они пережили, их отношения можно будет испортить сексом. Нет, не сексом. Близостью. Куда уж ближе, думает Стив и наконец проваливается в сон.