До сих пор влюблён

POV Чанёль       Какое прекрасное утро! Птички поют, солнышко светит мне прямо в морду, а я лежу в постельке, не шевелясь, потому что трещит башка так, что, кажется, весь Сеул слышит. Надо же было так нажраться, чтобы не помнить, как домой вернулся. И как я вообще до кровати дополз? В принципе, это не так важно. Дополз же? Дополз. Ничто не заставит меня встать сегодня, только если… — Ча-а-а-нё-ё-ё-ль!       Твою мать, вот же гадство. Он же в мою комнату идёт, да? Неужели Лухан ещё не проснулся? — Чанёль! Ты охренел совсем? Какого чёрта ты ещё в кровати, жопа ты ленивая?! — с криком в мою комнату ворвался Сехун. Чтоб его… — Сехун, пока ты ещё жив, свали в туман. Мне так херово, я хочу спать и… мне херово, — даже не смотря на непрошенного гостя в лице моего лучшего друга, я пробубнил это в подушку как можно угрожающе.       Я бы предпочёл не расставаться с любовью всей моей жизни — кроватью, но, видимо, Се считал иначе. — Слушай сюда, ошибка природы, если ты сегодня не заявишься в универ, тебя вышвырнут как кошака, ещё и пенделя для ускорения дадут! Так что поднимай свою бездыханную из–за вчерашней попойки тушку, неси её в ванную и приводи в чувство! Всё, вали!       Сехун подлетел к кровати, и я почувствовал, как моя харя поцеловалась с холодным паркетом.       Этот гад столкнул меня!       Комната наполнилась отборными матами и самыми «приятными» комплиментами в адрес нарушителя моего такого священного сна. Чёрт бы тебя побрал, О Сехун! — Ладно, ладно. Я уже встаю.       Бросаю гневный взгляд на него, а он… плачет??? — Се! Что с тобой? Почему ты плачешь?       Резко поднимаюсь и, путаясь в собственных ногах, подскакиваю к другу и обнимаю за плечи. Он молчит и трясётся. — Гхп…. Хи–хи… хи–хи… — что блять?.. — Хахахахахахах! Какой же ты идиот, Чанёль! Опять повёлся на мои слёзы!       Сехун ржёт, как ненормальный, поспешно вытирая наигранные капли с глаз и в тот же момент ловя лицом летящую со свистом подушку, которая чуть ли не сносит его с ног. — Ауч! У меня чуть башка не оторвалась! Ты моей смерти захотел? — Советую заткнуться. — Ну прости, прости, Чанни. Больше не буду. Собирайся, а то наш ректор «вежливо» попросит тебя покинуть его престижное учебное заведение. Я буду ждать тебя внизу.       Одаривает меня своей улыбкой и скрывается за дверью. Наконец–то свалил, пойду прилягу… — Чанёль, если ты сейчас вернёшься в постель, я тебя отдам на съедение Кёнсу!       Угх, чёрт, одно упоминание этого имени и у меня тут же просыпается желание зарыться куда-нибудь и не высовываться. Никогда.       Закатываю глаза и смиряюсь со своей участью. — Хорошо, я понял.       Шаги удаляются.       Ушёл. Эх. Как же я не хочу никуда идти. Там: учителя–тираны, студенты–задроты и самые длинные лекции на свете. Ну, как бы я не упирался и ногами, и руками, а идти надо, всё–таки оказаться отчисленным никак не хотелось, учитывая с каким трудом я туда поступил с моими–то мозгищами. К слову, их нет.       Что ж… пойду–ка в ванную. Через полчаса я спустился вниз полностью готовый к выходу. Тёмно–синие слегка обтягивающие джинсы, белая рубашка, не застёгнутая до конца и открывающая вид на мои ключицы, длинная чёрная мантия, наручные часы ограниченного выпуска и растрёпанные пепельные волосы — вот мой повседневный стиль, который я сейчас, спускаясь с лестницы, демонстрирую Сехуну, а ему…. на меня плевать. Он так увлечённо рассматривает рыбок в аквариуме…       Постойте… Через аквариум видно Лухана, сидящего на диване с книгой в руках. Ах, даже книгу он читает идеально! Так, стоп. Значит, ты вовсе не рыбками заинтересован, а моим братом? Слюни по нему пускаешь? Э-э-э, не-е-е, так не пойдёт. Я только новый ковёр постелил здесь. Не позволю его испачкать! Пора идти в адище под названием «УНИВЕРСИТЕТ». Но сначала поздороваюсь с Лу. — Лу, доброе утро! Ты сегодня дома или идёшь на работу?       Я всегда любил обнимать его, а когда наблюдает Се, мне нравится ещё сильнее, ведь у него нет такой возможности. Он даже и слова сказать Лулу не может, настолько сильно его начинает смущать этот взгляд огромных оленьих глаз, что уж говорить о касаниях. — О! Чанёль! Утречка!       Обожаю эту улыбку, душу бы продал за неё. — Я сегодня буду дома, а ты неужто собрался на учёбу? Прям праздник какой–то! А я уж думал, ты совсем охренел от лени, отожрал задницу и уселся на мои плечи.       Эм. Мой брат та ещё саркастическая стерва, если честно, хотя раньше он таким не был… — Сехунни, позаботься о нём, пожалуйста, — состроив наимилейшую моську из всего своего репертуара лиц, Лухан посмотрел прямо на Сехуна через стекло аквариума, встречаясь с ним взглядом и усмехаясь смущению парня. — К-к-к-к….       Мне кажется, или Сехун дымится? Боже. — К-конечно! Я п-п-позабочусь о н-нём!       Серьёзно? Это кто о ком заботиться должен ещё! — Сехун! Закрой уже рот и пошли!       Пытаюсь вывести его из транса, успешно!       Он пулей выскакивает из дома, а мы лишь смотрим вслед, слегка щурясь из–за его сверкающих пяток. — Удачного тебе дня! Передавай Кёнсу от меня привет! — без всякого сарказма прощебетал Лу и поднялся с дивана, откладывая книгу в сторону. — Кстати, Чанни, окажи брату услугу.       Так, что–то мне не по себе.       После учёбы сходи в библиотеку и возьми оттуда книги. Вот список, — изящная рука протягивает мне длинный листочек. — Лухан, ты же помнишь, что я терпеть не могу библиотеки?       Я правда не люблю библиотеки. Они для ботаников. — Конечно! Поэтому я тебя и посылаю туда. Пока–пока!       Этот олень выталкивает меня из дома, на прощанье махая ручкой.       Вот же ж… Но лучше сделать так, как он хочет. Надо этого идиота догнать. — Се! Меня подожди! — несусь как мустанг, попутно прощаясь с Лу. Конец POV Чанёль

***

      Быстро догнав красного как помидор Сехуна, Чанёль поравнялся с ним и так они шли до университета, не говоря друг с другом.       Чанёль знает, что его другу нравится Лухан. Очень сильно нравится. Но он не знает, как помочь ему. Какие же сложные отношения между натуралом и геем. Наверно, Чанёль никогда не сможет понять это. Да, это всё кажется неправильным, но у любви свои правила. Сердце само решает, кого любить, и перечить ты ему не в силах. Хоть как сопротивляйся, это чувство будет преследовать тебя.       Чанёль ощутил на себе, каково это: он продолжает любить спустя столько лет, не имея никакой возможности ни то, что прикоснуться, а даже увидеться, увидеть лицо, которое повзрослело, но осталось таким же прекрасным. Чанёль уверен, что она стала ещё красивее, чем тогда, десять лет назад. Он не знает, где она, как она, помнит ли его, но всё же…       Это первая любовь и пока единственная. И пусть они были маленькими тогда, но сейчас они выросли, и чувства остались. По крайней мере, у него. Если бы у него было желание, он бы пожелал встретиться с ней и сказать то, что так долго терзало его сердце…       Вот показалось огромное трехэтажное белокаменное здание с большими окнами и высоченной оградой вокруг. Как будто здесь держат особо опасных преступников. Не хватает колючей проволоки и решеток.       Чанёль выходит из транса, пока грустные воспоминания не нахлынули на него. Увидев университет, нервно сглатывает, готовясь ко встрече с Кёнсу и…. остальными.       Сейчас главное — не сдохнуть от убивающего взгляда самого страшного человека университета, хотя нет, он не человек. Даже ректор не столь дьявол, нежели До Кёнсу.       Сехун понемногу возвращается в реальность. Он так давно любит брата Чанёля, каждый раз, когда он видит его, разум отключается, язык немеет, всё тело горит неистовым пламенем, а сердце так и кричит о любви и пытается выскочить из груди. Так много хочется сказать, хочется подойти, обнять и оберегать, но есть проблема… Сехун–парень. И Лухан–парень. А ещё он натурал. А ещё у него есть девушка. А ещё… он старше Се на семь лет.       Естественно, что он подумывает о нормальной семье с женой–красавицей и детьми, а не о парне–малолетке, который не может даже сам о себе позаботиться. Это так тяжело. И почему Сехун не девушка? Он бы не стеснялся говорить о чувствах, не стеснялся бы прикасаться, ведь всё правильно. Девушка и парень. Всё так, как и должно быть. Если бы только Сехун мог стать девушкой, полюбил бы его тогда Лухан?.. — …хун. Сехун! Мы пришли.       Сехун вздрогнул, почувствовав как чья–то тёплая рука легла на его плечо. Это был Чанёль. Сехун посмотрел на него, потом на здание. Ага, точно. Пришли. — Ты в порядке? О чём задумался? — обеспокоенно спросил друг у потерявшегося Се. — Всё нормально, Чан. Просто подумал, где ты сегодня будешь искать спасения от ярости Сатансу. И у кого, — ехидно посмеялся Сехун, толкая Чанёля в бок, — пошли уже. Хорош ломаться, как девственник! Ах, да, ты же и есть девственник!       Чувствуя опасность, Се рванул к университету подальше от закипающего вулкана, Пак Чанёля, которому оставалось только погнаться за ним и глотать пыль.       И вот эти две башни влетают в двери, Сехун спотыкается об порог и его лицо отправляется на свидание с полом, а Чанёль с дарованной ему грацией слона изящно спотыкается об решившего полежать Сехуна и падает своим огромным телом прямо на него, ловя своими ушами–локаторами сдавленный хрип. Зрелище не для слабонервных. Лежат себе и лежат. Их даже не смущает, что вокруг люди. — Кто это тут у нас?       Чанёль подорвался с Сехуна, помогая ему встать, и попытался найти источник этого звука. Он задрожал, когда понял, что это голос До Кёнсу. Но… где он? Чанёль смотрел по сторонам как услышал: — Придурок! Я здесь! Шары свои открой пошире!       Чанёль опустил голову и встретился с испепеляющим взглядом. «Кёнсу всегда был таким коротышкой?» — подумал про себя Чан, улыбаясь своей мысли. — Кёнсу, привет. Давно не виделись. Как твои дела? Я так соскучился по тебе. Кстати, тебе привет от Лулу!       Взгляд До смягчился сразу же, как только услышал имя Лухана. Он отошёл от Чанёля и сложил руки на груди. — Пак Чанёль, ты что здесь делаешь? У тебя же вроде как больничный на две недели, — из–за спины Кёнсу показалась Хори, первая сплетница на районе и главный психолог для отчаявшихся студентов. — Да, кстати. Ты ещё неделю должен находиться дома на лечении. Сехун сказал, что ты совсем плох.       До озадаченно рассматривал стоящую перед собой башню с ушами. Чанёль всё не мог въехать.       «Что значит больничный? Се знал о моём состоянии и что мне нужно отдохнуть, поэтому решил набрехать всем, что я болею? Но почему тогда он вырвал меня из постели под угрозой отчисления, хотя у меня типа «веская» причина прогулов?» — А-а-а….да я, как бы, себя чувствую получше, вот и решил прийти…. Сехун, можно тебя на пару слов?       Чанёль оборачивается, чтобы придушить своего лучшего друга за нарушенный отдых, но того уже и след простыл! — Вот гадёныш… — прошипел Ёль. — Ты точно в порядке? — спросила Хори, и в ту же секунду к Чанёлю кинулся Кёнсу.       Тот сжался, зажмурился, готовясь принять удар, но его не последовало. Только маленькая прохладная ладошка коснулась его лба. Ёль приоткрыл глаза и увидел перед собой До, стоящего на носочках. — Хм, температуры нет, значит, и вправду лучше, но ты всё равно ещё на больничном, так что убью тебя, когда полностью поправишься, — с каменным лицом произнёс он, доведя Чанёля чуть ли не до обморока.       Что произошло за эту неделю с его Кёнсу? Он заботится о нём, хотя это на заботу и не шибко похоже. — Ладно, девочки! Потом поворкуете, а сейчас пойдём в аудиторию, скоро звонок! — Хори подхватила Чана и До за локти и повела по коридору.       Пока они шли, девушка без умолку болтала о том, как она «вылечила» очередного пациента и как она устаёт от вечно преследующих её проблем. По пути встретили Сехуна, отчаянно отбивавшегося от девушек, ведь его харя была на миллион долларов и девушки как будто хотели содрать с него личико. — Звери… — констатировал Чанёль и попросил девушек не трогать Се, за что он и должен будет каждую сводить в кафе, что неподалеку от универа.       Сехун поблагодарил друга за помощь, в то время как Хори снимала происходящее на телефон и глупо хихикала, а Кёнсу всем своим видом показывал, что он этих идиотов не знает. Они двинулись дальше по коридору.       Из–за болтовни девушки дорога до кабинета, которая занимала максимум минуты три, показалась парням бесконечной. Наконец показалась дверь и ребята облегчённо выдохнули.       Вошедшие в аудиторию Чанёль, Сехун, Кёнсу и Хори заставили шум и гам стихнуть. Секунда и вся туча из студентов кинулась к Чану, приветствуя его. Как-никак, он один из королей универа, так что такая популярность объяснима. Но он никогда не пользовался этим, слишком хорошо его воспитали.       Тут прозвенел звонок и все расселись по местам, ожидая профессора. Чанёль, когда дело касается учёбы, всегда в ауте. Даже сейчас он понятия не имеет, по какому предмету лекция, хотя на двери было написано «Всемирная история».       Посмотрев вокруг, он заметил, что отсутствует несколько человек, в том числе и пафосный ублюдок Ким Чонин. Не то чтобы они с Чанёлем враги, наоборот даже друзья, просто Чонин, или как он себя называет, Кай, ведёт себя как настоящий ублюдок, у которого башка задрана настолько сильно, что кажется его шея сломается. Эгоизм и пафос в одном флаконе, пшикнешь и весь мир у твоих ног. Только так можно было описать Кая.       В аудиторию вошёл профессор и окинул взглядом присутствующих. — Здравствуйте, дорогие студенты! Скучали по мне? — мягкий, словно бархат, голос поинтересовался у учеников и аудитория тут же наполнилась радостными положительными возгласами. — Мы очень скучали по вам, господин Чжан! Как вы отдохнули? Набрались сил? Неужели эта сварливая баба больше не зайдёт сюда никогда! Ура! — Не говорите так о госпоже Мин, ребята. Но она правда сварливая баба!       Чжан улыбнулся, вопросы снова посыпались на него и он немного терялся, когда не успевал ответить на все. Когда все вопросы заполучили ответы, когда все успокоились, Чжан увидел знакомые уши. — Пак Чанёль, я рад тебя видеть! Мне сказали, что ты болеешь. Как ты себя чувствуешь? — он медленно раскладывал бумаги на столе, не сводя глаз с Чана, который улыбался как идиот. Счастливый идиот. — Со мной всё хорошо! Я тоже рад вас видеть, профессор, — Чанёль ещё шире улыбнулся, чем вызвал нежную улыбку у всех. — Что ж, пожалуй, начнём наше занятие. Никто не против? — заметив мотания головой, Чжан начал лекцию.

***

      Единственным преподавателем, которого безумно любил и уважал Пак, был Чжан Исин. Он вызывал восхищение и полный восторг у студентов, он пользовался авторитетом среди своих коллег, а также и профессоров других университетов. Оно было и понятно. Чжан Исин, которого ученики прозвали единорожек Лэй, был гением. Он научился читать в два года, считать — в три. С раннего детства он проявил любовь к иностранным языкам и истории. К пяти годам он знал три языка: английский, корейский и японский. Китайский был его родным языком, также он знал досконально историю Китая и Кореи.       Исин пошёл в школу как все, в семь лет, а окончил её в четырнадцать. Затем поступил в университет, конечно, это было проблематично из–за возраста, однако, показав свои знания во всей невероятной красе, он убедил комиссию, что способен на учёбу в вузе.       К двадцати годам он уже имел три высших образования. Он изучал всё со скоростью света, программа, которая была рассчитана на месяц, разбиралась им за день, а то и меньше. Его жизнь проходила в постоянной учёбе и за стеною из различной литературы.       Сейчас Исину двадцать пять, он профессор кафедры всемирной истории, кандидат педагогических наук, лауреат нобелевской премии, знает шесть языков, может рассказать историю каждой страны до мельчайших подробностей. Восторг да и только.       Помимо ума, у него было очень доброе сердце. Ко всем он относился с трепетом и осторожностью. Знал, что сказать и как поддержать. Красивый высокий мужчина с чарующим голосом. Наверно, по идеальности он мог сравниться с Луханом и разрыв был бы ничтожно мал.       Однако, даже при всей своей, вроде бы, идеальной жизни, Чжан страдал. И Чанёль с Лу знали об этом. Ведь они​ его друзья.

***

      С начала лекции прошло около десяти минут, все, затаив дыхание, слушали Исина и лишь изредка задавали вопросы. Было очень интересно узнать о королевской семье Великобритании и политике, которую они вели. Всегда присутствовала доля юмора и сарказма в рассказах Лэя, что делало его занятия ещё увлекательней и проще для понимания.       Неожиданно раздался оглушительный грохот и треск.       Девушки вскрикнули, парни вскочили, но посмотрев в сторону двери, от которой остались лишь щепки, и увидев виновника такого шума, лишь вздохнули: «Чонин….».       Чонин стоял в дверном проёме и с ухмылкой смотрел на ребят. Все глянули на Исина и вздрогнули–Исин стоял с закрытыми глазами и хмурил брови. На висках и шее вздулись вены, руки сжаты в кулаки.       «Сейчас взорвётся…» — мелькнуло у всех в головах. — КИМ ЧОНИН! МАТЬ ТВОЮ, ЭТО УЖЕ ЧЕТВЁРТАЯ ДВЕРЬ ЗА МЕСЯЦ! И ЭТО ТОЛЬКО В МОЮ СМЕНУ! БОЮСЬ ПРЕДСТАВИТЬ, СКОЛЬКО ДВЕРЕЙ ПАЛО СМЕРТЬЮ ХРАБРЫХ ОТ ТВОЕЙ ВОНЮЧЕЙ НОГИ ПОКА Я БЫЛ В ОТПУСКЕ! У ТЕБЯ ВООБЩЕ РАЗУМ ЕСТЬ? ИЛИ ОН ТОЖЕ В ОТПУСКЕ? СКОЛЬКО МОЖНО ВЫПЕНДРИВАТЬСЯ?! И ПОЧЕМУ ИМЕННО МОЯ ДВЕРЬ СТРАДАЕТ?       Лэй был добрым, да. Но только с теми, кто не капал ему на мозги постоянными выкрутасами, типа этих.       Кай попытался что-то возразить, открыв рот, но не успел. — ЗАХЛОПНИ ВАРЕЖКУ! ДЕВСТВЕННИКАМ СЛОВО НЕ ДАВАЛИ! ЕСЛИ ТЕБЯ НЕ УСТРАИВАЕТ ЭТО, ДОКАЖИ, ЧТО ТЫ НЕ МУДАК И ВЕДИ СЕБЯ НОРМАЛЬНО, ПРИДУРОК С МОЗГОМ В ШТАНАХ!       Все были в откровенном ахере. Не каждый день можно услышать, как профессор гнёт трёхэтажный мат. Такое себе Исин позволял только по отношению к таким личностям, как Чонин. Только так до них доходило. Кроме, опять же, Чонина.       Закончив ругаться со студентом, вернее, на студента, Лэй позволил ему сесть на своё место рядом с Кёнсу, который сразу же отвесил тому подзатыльник и пообещал разобраться с ним потом, на что Кай ответил раздевающим До взглядом и облизнул губы.       Наблюдавшие за этим Чанёль и Сехун поёжились — уж очень пошло это выглядело, а девчонки, пыхтя, краснея и пуская слюни, фоткали эту парочку.       Отдышавшись, Исин вернулся к лекции и все начали работать.       Прозвенел звонок и ребята пошли дальше, по своим делам и на свои занятия.       Чанёль с Сехуном сидели в аудитории и разговаривали с друзьями. Хори носилась по универу, вереща последние новости. Кай зажимал Кёнсу по углам и получал за это под дых острым локтём. А Исин разговаривал по телефону с поставщиками дверей с просьбой установить ему новую и объясняя попутно куда делась та, которую установили неделю назад.       Учебный день подходил к концу, Чанёль вспомнил о просьбе Лухана и сказал Сехуну, что они зайдут в библиотеку, тот лишь кивнул. У него было странное предчувствие, но оно не было плохим или тревожным.       Раздался последний на сегодняшний день звонок и все поспешили покинуть университет. Выходя из здания, Чан обратился к идущему впереди Се. — Сехун. Я хотел кое–что спросить у тебя. У меня же «больничный», так почему ты поднял меня с постели, так ещё и под угрозой отчисления?       Ему правда было интересно. Он не понимал логику его действий. — Потому что… — начал Сехун, оборачиваясь. — Чанёль! Сехун! Постойте! — к ним шёл Исин. — Что случилось, Исин? — спросил Чанёль неформально.       Вне универа профессор Чжан был просто Исином. — Мне нужно, чтобы ты кое–что передал Лухану.       Он протянул маленький сиреневый конвертик, украшенный фиолетовым бантиком. Со свойственным ему любопытством, Ёль поинтересовался что там. — Твой брат попросил меня купить что–нибудь для его девушки. Она очень любит изящные подвески с зелёными камнями, а я же как раз собирался в Китай в отпуск, а Китай — это нефрит, а нефрит — это… — Исин, я тебя понял, — прервал его Чанёль, посмотрев на Сехуна, лицо которого не выражало ничего. Абсолютно. — Я бы и сам отдал, только у меня появились дела, так что я полагаюсь на тебя! До завтра, ребята! — Лэй попрощался с ними и пошел в неизвестном направлении. — Се… — Пак осторожно подошёл к другу и увидел как тот поджимает губы, — прости. — У них через две недели годовщина… — всеми силами сдерживая слезы, произнёс он, — за что ты извиняешься, Чанни? Ты же не виноват в том, что у твоего брата есть девушка. И что я влюблён в него…       Горькая улыбка, взгляд полный боли и отчаяния. Сердце Ёля разрывалось на куски. — Сехун… Ты кое–чего не знаешь… — он замолчал, и опустил глаза, боясь смотреть на своего лучшего друга.       А тот лишь улыбнулся, похлопал его по плечу и сказал, что всё нормально, и не важно — чего он знает, а чего не знает. — Пойдём! А то библиотека скоро закроется! — старался не плакать, ведь Чанни боится его слёз. Лишь стиснул зубы и пошёл вперёд.       Чанёль плёлся позади и сжимал кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони до крови. «Сехун… Я виноват в этом… Я виноват в том, что сейчас ты…страдаешь… Виноват только я!»

***

POV Сехун       Мне нужно успокоиться. Я должен смириться с этим. Счастье Лухана для меня важнее всего на свете. Если он счастлив, когда она рядом, то ничего не остаётся, как принять это и наблюдать со стороны, изредка принимая участие в жизни Лу. Я буду его другом, буду поддерживать его изо всех сил. Я больше не буду бояться говорить с ним… Там, возле университета, я чуть не дал слабину перед Чанёлем. Каждый раз, когда я плачу или от грусти, или от смеха, он начинает трястись и успокаивать меня как можно скорее. В прошлом я сильно напугал его. Не хочу видеть то выражение лица снова…       Где там Чанёль?       Я обернулся и увидел, что он медленно идёт сзади.Он сказал, что я чего-то не знаю. Не могу представить себе, что он имел в виду. Но и спрашивать не буду. Когда-нибудь он сам расскажет. Интересно, а как изменилась Хёна?       О! Библиотека! — Чанёль! Нам в эту библиотеку? — я остановился и уставился на красивое здание. — Ага. Сехун, может ты сам сходишь? Я тебе список дам и… — Не, брат. Не прокатит. Мы уже пришли сюда, отступать некуда, позади Лухан, а если ты вернёшься без книг, моим другом будет только твоя голова. Понятно? Пошли давай!       Чанёль посмотрел на меня своими большими грустными глазами, но я непоколебим! — Чанни, я в курсе, что у тебя боязнь библиотек. Я бы назвал это библиофобией или просто идиотизм. — Се! На меня упал книжный шкаф! Когда я был в библиотеке и потянулся за книгой, эта бандура упала на меня! Чанёль истерил и размахивал руками, будто отгонял назойливых насекомых. — Чанни, дорогой, — ласково произнёс я, беря его под руку, — на тебя упал не шкаф, а всего лишь несколько книг, одна из которых раскрылась, упала тебе прямо на лицо и оказалась просто камасутрой.       Я пожал плечами, увидев выражение лица друга. На самом деле всё было именно так. Что ж… Неожиданный опыт. Хотя бы в теории. И вообще, откуда в общественной библиотеке камасутра? До сих пор не могу этого понять. — Пошли уже. Хорош стоять тупить!       Мы с горем пополам вошли в здание, поприветствовавшее нас полной тишиной и спокойствием. — А здесь уютненько. Эй, Чанёль, прекрати дрожать. Пол трясётся! Здравствуйте, девушка, — сидевшая за столом мисс глянула на нас поверх очков и улыбнулась, –нам бы вот эти книжечки, пожалуйста. Ёль, отдай ей список. — Так. Какой объёмный список.       Девушка потёрла переносицу, сняв очки. Было видно, что она устала. Я должен помочь ей. — Позвольте помочь вам. Просто говорите мне, где какие книги и я буду искать.       Она с лёгкой улыбкой кивнула и отправилась вглубь читального зала, я побрёл за ней. — Чанёль, ты можешь пока походить, посмотреть что-нибудь из литературы. Давай. Иди.       Чан шумно вздохнул и пошёл в противоположную нам сторону. Только бы ему снова не попалась камасутра. Конец POV Сехун       Чанёль тихо шагал между огромными шкафами, слушая собственное сердцебиение. Он был погружён в свои мысли. Если Сехун узнает о том случае… Он никогда его не простит, а Пак боялся этого больше смерти. — Нет, я не допущу этого! — уверенно сказал парень и тут же, заходя за очередной шкаф, увидел мальчика, тянувшегося за книгой на самой верхней полке. Ростика ему явно не хватало.       Чанёль секунд десять смотрел на него, а потом перевёл взгляд на лестницу, стоящую рядом с ним. Лестница — парень. Лестница — парень.       «Боже мой. Ну что за детский сад? Он правда не видит лестницу? Ладно. Поможем, чем сможем.»       Пак подошёл к юноше сзади, одной рукой обхватывая его за талию и прижимая к себе, а второй– достал книгу, которая была чуть выше уровня его лица.       Мальчик застыл от страха, но тут же успокоился, когда низкий хрипловатый голос попросил не боятся. Он повернулся к Чану лицом. — Вот, возьми. Кстати, там лестница.       Парень оглянулся и раскрыл рот от удивления. Вот стыд–то.       Вернувшись в исходное положение, он поклонился Ёлю и поднял на него свои глаза. — Спасибо огромное за помощь. — Не за что…       С минуту они стояли и смотрели друг на друга. Почему–то Пак не мог шевельнуться, так его пленил взгляд этих шоколадных глаз, похожих на полумесяцы. Он продолжал держать книгу в руках, но вскоре пришёл в себя и передал её парню.       Их руки коснулись и Чанёль почувствовал мелкую дрожь во всём теле. Такое знакомое чувство. — Меня зовут Чанёль. Пак Чанёль, а тебя?       Ему очень хотелось, чтобы парень продолжал говорить хоть что–либо, потому что его голос звучал самой прекрасной мелодией. — Бэкхён. Бён Бэкхён.       Бэк улыбнулся и тем самым отправил Чана в нокаут. — Ты здесь работаешь? — Да, я помощник библиотекаря. — Бэкхён! — чей–то голос позвал Бэка в сторону служебного помещения. — Спасибо ещё раз. Мне пора. Пока!       Бэкхён скрылся в дальнем секторе библиотеки так быстро, что Пак не успел ещё опомниться, а парня уже рядом не было. Ему слегка взгрустнулось.       «Эй, Пак Чанёль! Ты чего это разнежничался? Это же парень! Ты видишь его впервые! Соберись!»       Он пытался привести себя в чувство, но всё равно не понимал: что же он почувствовал, когда увидел Бэкхёна и ощутил такое мимолётное касание их рук. Его глаза кажутся знакомыми. — Чанёль! Ты где?       Это был Сехун. Он собрал все нужные книги и теперь можно было отправляться домой. — Я здесь, Се, — из–за угла показались уши, затем голова, а после и всё туловище Чана. — Я закончил. Мы можем идти. А ты чего такой взъерошенный? Опять камасутра попалась? — он залился смехом, а Чанёль надул губы. — Нет, просто… Жарко тут, — он всё пытался собрать мысли в кучу. — Что? Жарко? У тебя температура? Здесь как в морге. Не в обиду, — сразу посмотрел на девушку–библиотекаршу. Та ничего не ответила, лишь покачала головой. — Пойдём домой. До свидания! Спасибо за книги.       Они вышли из здания и направились к дому. — Сехун, тебе знакомо имя Бэкхён? — Нет, что–то не припоминаю такого. А что? — Нет, ничего, — ответил Пак.       И снова выпал из реальности, вспомнив Бэкхёна. Его черты лица, глаза, улыбка… Маленькое хрупкое тело, узкие плечи, красивые руки с идеальными пальцами… Почему всё это так знакомо? И почему он реагирует на это с таким теплом? Бэкхён же парень! Парень! Тем более, Чанёль влюблён в девочку из детства Хёну.       «Да что же это такое?..»       Неожиданно Сехун вырвал его из раздумий и завязал разговор. Так они дошли быстро. Пак рад, что у него есть Се. Он будто чувствовал состояние Чана и всегда помогал. Это было дороже золота.       Они вошли в дом. Прошли в гостиную. Лухан был там: спал на диванчике, свернувшись калачиком. Замёрз. Чанёль вздохнул. — Сколько раз я просил его не засыпать здесь. Тут же холодно, — шептал он, убирая книги в шкаф. — Не занудствуй, — с улыбкой сказал Се и подошёл к дивану.       Он аккуратно взял Лу на руки и понёс его наверх, в его комнату. Чан видел эту картину сотню раз, так как Сехун живёт с ними, а Лухан часто засыпает на диване, читая очередную книгу, и всё равно каждый раз у него перехватывает дыхание.       Столько любви было во взгляде Сехуна и столько нежности в его прикосновениях. Он не может выразить словами свои чувства, но прекрасно делает это действиями. Хоть олень и не замечает этого. Или старается не замечать.       Завтра он проснётся и снова подумает, что Чанёль перенёс его в спальню и приготовил завтрак, что загнул страницу, где Лу остановился вчера, и именно Чан поцеловал в лоб, желая тем самым спокойной ночи. Но всё это делает Сехун. Любовь странная штука.       Чанёль зевнул. Голова была тяжёлая. Глаза закрывались под натиском усталости. Он посмотрел название книги и отправился спать. Сехун, уложив Лухана, лёг на диван.

«Пронеси любовь через года, не дав ей уметь…»