До сих пор влюблён

— Милый… Я беременна, — со слезами на глазах тихо произнесла девушка, прикоснувшись к плоскому животику. И тут же она оказалась в крепких, сильных, но в то же время нежных объятиях любимого мужа. Счастье переполняло каждого из них. Двое влюблённых, которым говорили, что у них никогда не будет детей, не сдавались. Каждый день они просили Бога подарить им маленькое чудо, надежда не покидала их до последнего, и вот их самое заветное желание исполнилось — долгожданная беременность.

***

      Мужчина уже любил этого ребёнка больше жизни и мечтал стать прекрасным отцом. Он стал ещё с большей заботой относится к жене, сдувал пылинки, носил на руках. Она летала на крыльях счастья, уже думала какие обои купить в детскую, в какой садик пойдёт их малыш.       Это была первая неделя её беременности.

***

       Живот ещё плоский, но токсикоз уже давал о себе знать. Девушка была бледная как смерть. Иногда мутило так, что всё плыло перед глазами. Она не могла нормально есть, тут же бежала в ванную. По вечерам болела голова, тряслись руки.       Первый месяц беременности.

***

      Потягивало спину, голова болела всё чаще. Усталость во всём теле. Под глазами тёмные круги. Бросало то в жар, то в холод. Сильно похудела. Спала очень беспокойно — снились кошмары. С каждым днём становилось только хуже.       Это был четвёртый месяц беременности.

***

      Живот уже большой. Проводя по нему рукой, девушка чувствовала своего малыша. Она разговаривала с ним: «Мой милый. Мой любимый. Никому тебя не отдам. Мне уже не терпится обнять тебя, поцеловать твою маленькую ручку и сказать, что ты моё чудо».       Головные боли перешли в мигрень. Ноги отказывались ходить. Было очень тяжело. Когда малыш пинался, мать вскрикивала от резкой боли и хваталась за живот. Боль была настолько сильной, что всё вокруг темнело. А если ребёнок пинался очень часто, она через боль начинала петь ему колыбельную.Тот успокаивался. Муж видел страдания жены, но ничего не мог поделать. Его жена увядала на глазах, бледная, худая, уставшая, с адскими болями в ногах. На все уговоры отправиться в больницу отвечала одно: «Я никуда не поеду! Я не больна, просто малыш играет с мамой».       Седьмой месяц.

***

      Мужчина вернулся с работы пораньше и пошел в комнату. Женщина лежала на кровати и тяжело дышала. Он бросил пакеты и кинулся к ней. Её лоб покрылся испариной, всё тело била мелкая дрожь, бледное лицо с впалыми щеками исказилось от боли. Плод снова бился внутри матери. Сжимая в кулаках простыни, она взвыла. Муж метался по комнате, не зная, что делать. Как помочь? Как облегчить боль?       Через мгновение женщина успокоилась. Ей полегчало.       Девятый месяц. За день до родов.

***

      Мужчина ворочался всю ночь. Не мог уснуть. Его не покидало странное чувство опасности. Он посмотрел на спящую рядом жену. Сразу всплыли воспоминания. Вот она такая красивая и умная студентка, а вот он, ничем не примечательный парень, работающий разносчиком газет. Что она нашла в нём, для него до сих пор загадка. Сейчас они муж и жена, у них будет ребёнок. Он прижал её к себе, утыкаясь носом в шею и засыпая от приятных мыслей.       Проснулся от истошного крика. Девушка металась по постели в судорогах. Она прогибалась в спине настолько сильно, что, казалось, она сломается. Мужчина понял сразу: рожает. Он схватил телефон и вызвал скорую. Пока та ехала, он собрал все нужные вещи, благо они были наготове. Послышался вой сирен, жену с аккуратностью поднял на руки, взял вещи и выскочил из квартиры, даже не удосужившись запереть её. Минуя лестничные клетки, он шептал ей, целуя в висок: «Потерпи, моя дорогая. Я с тобой, я рядом».       Скорая забрала женщину в больницу, он за ней. Сидя возле родильного отделения, он представлял, как увидит малыша, как он откроет свои глазки и посмотрит на папу, как он возьмёт его на руки и ощутит это тепло… Из кабинета доносились крики. Спустя пять часов мучительного ожидания, из–за двери показалась медсестра. — Господин Пак? — обратилась она к дрожащему мужчине. Тот кивнул. — Поздравляем, вы стали папой. У вас мальчик, абсолютно здоровый и крепенький, — с грустью сказала она, что не ускользнуло от внимания. — Сын… У меня сын… Я так счастлив! А как моя жена? Она в порядке? — радость в глазах сменилась на пустоту, как только он услышал: — Простите… Мы сделали всё, что могли. Беременность протекала тяжело, роды были нелёгкими, её организм сильно ослаб. Сердце не выдержало нагрузки… — после паузы она продолжила, — Она будто чувствовала, что умирает, поэтому попросила меня передать вам кое–что. С её слов… — сестра отдала дрожащими руками листочек, поклонилась и поспешила удалиться. — Примите наши искренние соболезнования.       Мужчина хватал ртом воздух. Разум упорно отказывался что–либо понимать… Он посмотрел в листочек, прочитал написанное, упал на колени и зарыдал, прижимая к груди бумажку и кулон, что был в ней.

«Прости, что ухожу… Я всегда буду оберегать вас. Пожалуйста, позаботься о нашем Чанёле…»

      Этого мужчину звали Пак Чанхо.       Эту женщину звали Ким Хиёль.       Их сына звали Пак Чанёль.

***

      Чанхо души не чаял в сыне. Он дарил ему безграничную любовь и заботу, балуя мальчика при любом удобном случае. Когда он кормил его с бутылочки, то пел ему колыбельную, слегка покачивая на руках. Когда малыш плакал, он показывал фотографии мамы и малыш заинтересованно рассматривал их, тянулся ручкой к маминому лицу. Чанхо с трудом сдерживал слёзы и крик, раздирающий его изнутри. Он лишь сильнее прижимал сына к своей груди.       Время шло. Чанёль научился ползать, затем ходить и тут уже за ним было усмотреть довольно–таки непросто, мужчина даже думал, что невозможно. После смерти Хиёль, Чанхо уволился с работы, чтобы заботиться о сыне. Все близкие люди старались помогать ему, кто чем мог: некоторые вещи, игрушки отдать, с сыном посидеть. Он был безмерно благодарен всем, но единственный человек, который поддержал его в очень тяжёлое время, заслуживал большей благодарности. Это была госпожа О. Она была лучшей подругой Хиёль и всеми силами помогала Чанхо справиться с болью. Она часто приходила в дом Паков, разговаривала по душам с ним, она могла часами сидеть с маленьким Чанёлем, играть, рассказывать сказки. У неё тоже был сын—Сехун. Она брала его с собой, и малыши играли вдвоём. Мужчина спал в комнате, от усталости валился с ног, но спать, когда есть маленький ребёнок, который уже ходит, было непозволительной роскошью, поэтому он был так счастлив, что она возится с ними, несмотря на собственные проблемы, творящиеся у неё дома.       Чанхо воспитывал сына, как настоящего мужчину: сильного, умного, верного, ответственного. Малыш научился разговаривать, вопросы были самые разные и главное — они были постоянно! Мужчина не успевал отвечать на предыдущий, как шёл следующий. Но он бы предпочёл вечно отвечать на эти вопросы, чем услышать такой: «Папа, а где моя мама?» Маленький Чанёль начал спрашивать отца о маме, когда пошёл в садик. Там он видел, что всех деток забирают мамы, а его — папа. И ему было интересно, а где его «мама». Папа либо молчал, либо начинал говорить о чём–то другом, уворачиваясь от ответа. Он не знал, что сказать его мальчику, пока однажды не нашёл фотографию жены с отдыха на море. «Ты всегда мечтала путешествовать, моя дорогая…» — подумал Чанхо и, когда Чанёль спросил его в очередной раз, он ответил: «Она отправилась в путешествие, Чанни. В долгое путешествие». Да, это было ложью, но это единственное, что он мог придумать на тот момент. Чтобы поддерживать версию, Чанхо писал письма и покупал сувениры для сына, якобы от мамы. Было тяжело, так как он рос и понимал, что какое бы путешествие не было долгое, она должна вернуться, а раз не возвращается, значит… её нет.       Мужчина подумывал уже о том, чтобы сказать сыну правду, но именно тогда появилась она. Мин Сонри. Одинокая женщина, которая тоже потеряла любимого человека в страшной аварии. Она была так похожа на Хиёль, но Чанхо полюбил именно Сонри. У неё был сын Лухан. Маленький китайский оленёнок. Китайский, потому что его отец китаец, оленёнок, потому что его взгляд огромных глаз был чистым и нежным. Эти двое нашли утешение друг в друге и поняли, что посланы друг другу их ангелами–хранителями.       Лухан принял нового папу сразу же. Мальчик проникся уважением к нему и полюбил как настоящего отца, в то время как тот полюбил мальчика, как родного сына. Узнав о том, что у него будет братик, Лу стал собирать игрушки, которые он с удовольствием подарит ему. Представление Сонри и её сына Лухана Чанёлю бросало в жар Чанхо. Он боялся, что сын не полюбит их, но получилось всё, куда лучше, чем ожидалось. Сначала Чанни с подозрением смотрел на непрошенных гостей, дёрнув папу за руку, он спросил: «А кто эта тётя и этот мальчик?» Мужчина присел на корточки перед малышом, провёл большой своей рукой по мягким волосам и ответил: «Это твоя мама, Чанёль. Она вернулась. А это Лухан, твой старший брат. Он вместе с мамой путешествовал».       Глаза маленького ребенка наполнились слезами, он кинулся к женщине и угодил в такие тёплые объятия, причитая: «Мама, мама, мамочка…» Плакали все, даже Лу, который начал тискать брата за щёчки и улыбаться своей лучезарной улыбкой. Чанхо сгрёб свою семью в охапку и целовал каждого в макушку, в лоб, в виски и ронял горячие слёзы счастья. После этой драматичной сцены, все сели за стол и разговаривали о всяких мелочах. Уже семейных, общих мелочах. Чанёль не сползал с колен мамы, не отпускал руку Лухана и не сводил радостного взгляда с отца. Давно их дом не слышал женского смеха, не видел искренних слёз радости. Наконец, всё это пришло. Ближе к вечеру, когда Лухан, прижимая к себе уже сопящего братика, тоже уснул, взрослые вышли на террасу. — Сонри, теперь всё будет хорошо. Ты понравилась ему, я рад, — обнимая жену, произнёс Чанхо. — Спасибо тебе за то, что полюбил нас… И тебе спасибо, Хиёль… Огромное, — Сонри обратилась к звёздному небу и увидела падающую звезду. Она восторженно захлопала в ладоши, поняла, что она благословила их. Мужчина также поблагодарил небо и они вернулись в дом.       Прошло 3 года. Чанёль уже во втором классе начальной школы, Лухан в девятом классе основной школы. Всё было просто прекрасно. Лухан радовал родителей успехами в учёбе и спорте, Чанёль — усердием в овладении игрой на различных музыкальных инструментах. Лучше всего он играл на пианино и гитаре. Чанхо и Сонри отдавали всю свою любовь их мальчикам и радовались жизни. Никто из них и подумать не мог, что скоро этому придёт конец…       Близился восьмой день рождения Чанёля. Подготовка шла полным ходом. Семья запиралась на кухне и шёпотом обсуждала сюрприз и подарки для их тигрёнка. Но как бы они не прятались, дальновидный Чан уже всё понял и, каждый раз проходя мимо запертой кухни, улыбался и ещё сильнее ждал своего праздника.       И вот настал этот день. Чанёль только–только ушёл в школу, как отец принялся украшать гостиную шариками и лентами, Лухан упаковывать подарки, лежавшие у него под кроватью: родители решили, что там безопаснее всего, так как туда даже мышь не полезет из–за носков Лу, которые он забрасывает туда после тренировки, а мама понеслась в магазин за продуктами для большого торта. Ничего не предвещало беды. Женщина вернулась бы домой и испекла большой торт с узором из музыкальных нот, Лухан бы с улыбкой вручал имениннику подарки, а отец кружил бы Чанёля по комнате и слушал заливистый смех. Однако, судьба распорядилась иначе. Сонри возвращалась с покупками домой. В голове были лишь приятные мысли, она словно летела. Ей так не терпелось отпраздновать день рождения милого Чанни, что аж мурашки бежали. Они и раньше праздновали, но сейчас у неё был особый подарок для сына, она представляла как он откроет его и завизжит от радости…       Вот пешеходный переход. Вот на огромной скорости несётся машина, за рулём которой пьяный водитель, а вот простая женщина, ставшая всем для Чанхо и Чанёля… Мгновение и её сбивает машина. Насмерть.       В доме Паков не спокойно. Чанхо суетился, ведь его жены долго нет. Страх подкатывал к горлу огромным комом, ноги предательски дрожали. Лухан нарезал круги по комнате, изредка поглядывая на дверь. Тут раздался телефонный звонок. Мужчины вздрогнули и переглянулись. Чанхо подошёл к телефону. — Алло? Здравствуйте, это господин Пак? — мужской строгий голос послышался в трубке. — Да, это я, — дрожащим голосом ответил Чанхо и сильнее сжал телефон. — Мин Сонри знакома вам? — Да, она моя жена, но кто вы и что с Сонри? — беспокойство нарастало, словно снежный ком. — Подполковник Сулин. На третьей части магистрали произошла авария, была сбита женщина. Удар был очень сильный, её откинуло на пятьдесят метров и ещё десять она билась об асфальт, смерть моментальная, а машина перевернулась и загорелась, водитель также не выжил. Личность женщины установили и ей оказалась Мин Сонри. Среди очевидцев была возможно ваша знакомая, так как она сразу сказала, кто погибшая и дала именно этот номер, и назвала вашу фамилию. Мы приносим вам глубочайшие соболезнования. Извините, — трубку повесили, а у Чанхо земля ушла из–под ног, в глазах потемнело. Он прижался спиной к стене, сполз вниз и зарылся пятернёй в волосы. Из самой глубины души и сердца вырвался крик. Лухан кинулся к отцу, и его взгляд тут же потускнел, когда он услышал, что мама погибла. Он осел на пол и не мог поверить в это. Слёзы сорвались с глаз и быстро побежали, оставляя за собой горячие мокрые дорожки. Чтобы не закричать, парень закрыл рот рукой, но это мало помогло. Плачь перешёл в рыдания. Осознание того, что её, его жены, их мамы, их Сонри больше нет, больно било по вискам и сердцу. Голова была пуста, а взгляд потерян. Это был восьмой день рождения Чанёля.

***

      Оправиться после смерти дорогого человека всегда тяжело, но Чанхо справился. Ради сыновей. Чанёлю снова пришлось соврать о том, что мама отправилась в путешествие, прямо в его праздник. В это слабо верилось, но Чанни поверил и стал упорно ждать её возвращения. На похоронах присутствовали только Чанхо, Лухан, семья О, без Сехуна, и близкие люди. В тот день они открыли подарки и Чанёль плакал от счастья, ведь мама подарила ему гитару, о которой он мечтал. Он плакал от счастья, а его семья — от горя и печали. Но жизнь продолжается и надо жить дальше.       Через месяц в соседний дом переехала семья. В это время Чанёль был в школе, поэтому знакомство прошло без него. Обычная семья с ребёнком чуть младше Чана. Вот и всё, что уловил тогда Чанхо. Вскоре, Чанёль, гуляя в саду, увидел девочку на качелях и подошёл к ней. — Привет. Меня зовут Чанёль. А почему ты здесь одна? — Привет, а я Хёна. Просто я недавно переехала и пока не завела друзей, — грустно ответила она и поправила платье. — Тогда… Хочешь, я буду твоим другом? — мальчик смущённо опустил глазки и протянул руку девочке, на что она ответила радостной улыбкой и обняла его. Так и началась их дружба. Чанёль забирал Сехуна из дома и оба неслись к Хёне, которая ждала их на тех же качелях каждый день. Отныне эта троица всегда была вместе. Вскоре, Чанёлю захотелось, чтобы он с ней оставался вдвоём почаще и побольше, но вечно плачущий Се всё портил. Он мог упасть и тут же разрыдаться, если ему в садике не давали игрушки, он плакал, а однажды Чанёль заступился за Хёну и его побили мальчишки, так Сехун плакал так, как будто побили его. Всегда, когда Се начинал истерику, Чанёль отводил его к Лухану и тот успокаивал его. А после той драки, Лухан понял одну вещь, превратил её в семечко и посадил глубоко в сердце. — Сехун? Ну почему ты снова плачешь? — поза «руки в боки» у Лу была самая любимая. Ноющий Се и Чанёль с фингалом под глазом — давняя «мечта» оленя. — Чанёля побили, поэтому я и заплакал… — Но побили же не тебя. — Я испугался! — А если бы ты не испугался и помог ему, то сейчас Чанёль не стоял бы с фингалом и выбитыми зубами! — Се уставился на Лухана и захлопал глазками, — тебе надо перестать плакать из–за глупостей. Нужно стать сильным и стойким, чтобы ты мог защищать тех, кто тебе дорог. — Хорошо! — Сехун быстро вытер остатки слёз, сжал ручки в кулачки и прижал к груди, — Я стану сильным, смелым и высоким! Я буду защищать Чанёля, Хёну и всех своих друзей! — Лухан улыбнулся, — А ещё… я буду защищать тебя. — Лу раскрыл рот от слов мальчика. — Меня защищать? Но зачем? — Ты сказал защищать тех, кто дорог. Ты дорог мне, Лухан. Ты брат моего лучшего друга, ты мой друг. Я стану для тебя опорой! Я сделаю всё, чтобы ты больше не грустил и всегда улыбался! — с этими словами Сехун подбежал к Лухану и обнял его за талию, утыкаясь носом в грудь и получая ответные объятия. Уши и щёки горели как факелы, а руки продолжали обнимать этого ребёнка. Именно тогда он понял одну вещь… Тем временем Чанёль уже давно был с Хёной и поливал цветы в саду, лилии, которые так любит мама. Он не знал, что такое любовь, но, судя по рассказам отца, любовь — это когда двое понимают друг друга без слов, когда хорошо вместе, когда хочется отдать самое ценное, что есть. Исходя из этого, он понял, что влюблён в неё. Папе он прожужжал все уши про девочку из соседнего дома, Хёну, какая она милая, красивая и добрая, а отец недоумевал, какая девочка.       Так прошло два года… Семья Пак получила огромное наследство от отца Чанхо, который когда–то выкинул сына на улицу, оставив ни с чем. Когда он прочитал письмо о смерти отца, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он не заслужил даже после смерти прощения за издевательства над мамой. Не долго думая, Пак сразу же переписал наследство отца и своё на мальчиков, то есть наследство получит Лухан как только станет совершеннолетним, а за Чанёля он не переживал, так как Лу очень любит брата и наследство они поделят. Чанёль и Хёна ещё больше сблизились и уже ходили под ручку, по какой–то причине она не ходила в школу, и сколько бы Чан не спрашивал, она не отвечала, а Сехун начал пить молоко, которое терпеть не мог, но ведь же обещал Лухану стать высоким, ради него шёл на такие жертвы, бегать по утрам, с тех пор он больше не плакал — желание защитить Лу было сильнее лени и усталости. Жизнь налаживалась, олень заканчивал школу и планировал стать учителем, поэтому отец предложил ему поступить в университет в Сеуле, на что Лу ответил абсолютным согласием. Мужчина давно хотел переехать туда, но всё никак не находил веской причины для переезда, а так всё складывалось удачно. Лухан уже строил планы на будущую учёбу и жизнь в городе, Чанёль напрочь отказывался уезжать, ведь его Хёна здесь, а Сехун стойко принял то, что его друг уедет, чем вызвал похвалу от оленя.       Но всегда за белой полосой следует чёрная. И эта семья не исключение. Экзамены прошли, дышать стало легче, Лу уже подготовил документы для поступления в универ и готовился к переезду, как неожиданно беды посыпались со всех сторон. Беда в семье О.       Анда, мама Сехуна, всегда была рядом с Чанхо, помогала ему и поддерживала. Это очень не нравилось её мужу. Он жутко ревновал, а когда выпивал жестоко избивал жену прямо на глазах у сына, тот вскрикивал с каждым ударом и плакал, забившись в угол. Так продолжалось долго, пока он чуть не задушил её. Лёжа в больнице, Анда выслушивала мольбы о прощении, и она простила его, но счастье продлилось не долго. Через год он снова сорвался и всё закончилось воем сирен скорой и полиции, тюремным сроком мужчины и похоронами Анды. Он в порыве гнева и ярости столкнул её с лестницы. Сехун был потерян. Чанёль был с ним всё время, поддерживал его, как мог. А тот даже не моргал, роняя слёзы на холодные руки матери в гробу, Чанёль тогда сильно испугался этих слёз и начал трясти Сехуна, чтобы тот пришёл в себя. Это навсегда оставило отпечаток в памяти обоих.       Опеку над десятилетним Сехуном взяла его тётя Анын, сестра мамы. Она жила в Инчхоне вместе с матерью, его бабушкой. Поэтому она собиралась забрать Се с собой. Он сообщил об этом Чанёлю и Лухану, те грустно обняли его и попросили не забывать их, на что Сехун ответил сияющей улыбкой. После отъезда друга, Чанёль совсем поник. Хёна волновалась, но он уверял, что всё хорошо. Когда она была рядом всё правда было хорошо. Такие красивые шоколадные глаза, длинные ресницы, милый голос мерещились ему повсюду. Но всё когда–нибудь заканчивается и их дружба тоже. Спустя неделю после переезда Сехуна, Чанёль увидел, что Хёна и её родители собрали вещи и собирались уезжать, а на доме было написано большими буквами «ПРОДАНО». Со всех ног он побежал к ней. На вопрос куда, она ответила коротко — переезд. Её уже звали родители. — Чанни, мне пора. Я рада, что познакомилась с тобой и что мы подружились. — Хёна, постой! — он схватил её за руку, снял мамин кулон со своей шеи и вложил его в раскрытую ладонь девочки, — Вот. Возьми мой кулон. Когда мы вырастем, по этому кулону я найду тебя, обещаю! — Конечно. Я буду ждать тебя, Пак Чанёль, — она потянулась на носочках и легонько поцеловала Чанёля в щёку. Она уехала.       Чанёль поник ещё сильнее. Отец с братом поняли сразу, но поделать ничего не могли. Можно было подумать, что хуже уже не будет, но самое ужасное было впереди.       Лухан возвращался домой с покупками, Чанхо был на работе и должен был скоро вернуться. Лу пришёл, приготовил ужин и глянул на часы. Отца всё нет, хотя в это время они уже садились ужинать. — Чанёль! Папа не звонил? — Нет, а что? — послышалось из ванной. — Ничего, — а всё было очень даже чего.       Лухан начал ходить по комнате, думая, где может быть его отец, но в голову ничего не шло, как раздался звонок в дверь. — Ну наконец–то! — облегчённо выдохнул олень и открыл дверь, — Папа, ну зачем ты так пугаешь… нас.       На пороге стоял незнакомый мужчина в полицейской форме.

«Только не это… Умоляю! Только не это!»

— Господин Лухан? — Да, это я… — Вашим отцом является Пак Чанхо? — Да… — Ваш отец, насколько мы поняли, возвращался домой и пошёл через переулки, где на тот момент орудовали бандиты… — Пожалуйста… Только не это. — каждое слово полицейского резало слух, — мой отец в порядке? Умоляю вас! Скажите, что с ним всё хорошо! — Лу накинулся на мужчину и схватил его за грудки. Тот отвернулся. — Нам очень жаль, но бандиты ограбили его и нанесли три ножевых ранения в область груди. Смерть была обеспечена. Примите наши искренние соболезнования. Так как вам нет восемнадцати, завтра приедет нотариус и оформит опеку. Простите, — после слов: «Нам очень жаль. » Лухан уже не слушал. В ушах звенело, его затошнило. Теперь они потеряли отца. Того, кто заботился о них и любил. Того, кто перешёл через боль и утрату ради своих сыновей. Полицейский ушёл, а Лухан в бессознательном состоянии поплелся к Чанёлю. Вся ложь закончилась в этот же день. Чанёль узнал о своей родной матери, которая умерла при родах, узнал, что Сонри не отправлялась в путешествие, а тоже погибла под колёсами автомобиля, что отец сегодня был убит и что они остались совсем одни… Чанёль потерял сознание. Он пришёл в себя утром. Он надеялся, что всё это было просто страшным сном, но это не так. За столом гостиной сидели трое мужчин. Один из них Лухан, второй — был не знаком Чанёлю, третьим был, как он понял, нотариус. — Ох, Чанёль. Ты пришёл в себя. Пожалуйста, присядь за стол, — тихо сказал Лу и указал на стул рядом с собой. Чан послушно сел, — это Чунмён, можешь звать его Сухо, он младший брат моей мамы, следовательно, мой дядя. А это господин Чисын. Он оформит опеку над нами. — Когда похороны отца? — только это сейчас волновало его. — Завтра. А после них мы сразу уедем в Сеул. Я поступил в университет. Жаль, папе я так и не успел сказать об этом… — Лухан закрыл лицо руками, его плечи задрожали. Чанёль обнял брата так сильно, насколько возможно было. Он посмотрел на Сухо, тот молчал. — Чунмён присмотрит за нами годик, а там я уже сам о тебе позабочусь.       Нотариус сделал свою работу и удалился. В доме повисла тишина. — Лухан, Чанёль, вы будете жить у меня. Дом близко к университету и школе. Я практически пропадаю на учёбе, после на подработке, так что весь день дом в вашем распоряжении, — ребята, поджав губы, кивнули. На тот момент Чанёлю было десять, а Лухану семнадцать.