Пламя в их глазах

Серана постоянно ударялась об эту стену безразличия в его глазах. Сколько раз она пыталась застать малейшую искру эмоций, рассказывая смешные истории, но все без толку. Довакин все чаще отлучался, оставляя ее в лагере, бродил ночью вдоль равнин Вайтрана и снежных гор Виндхельма. Пару раз она замечала кровавые разводы на доспехах, смытые явно в спешке. Она никогда не спрашивала об этом, а он и не пускался в объяснения. Куда бы они не отправились - они всегда возвращались в Данстар. Он снимал комнату в таверне, ждал, пока уставшая с дороги вампирша уснет, и уходил куда-то. Но она не спала. Один раз рискнула выглянуть в небольшое окошко, но во тьме лишь услышала удаляющийся стук копыт Тенегрива. Один раз, наплевав на все, отправилась за ним, ориентируясь на отдаляющийся топот и фырчанье лошади. Спустя всего несколько минут ходьбы от города, она обнаружилась привязанной к дереву, но хозяина нигде не было. Серана понятия не имела, что это за отлучки в одиночестве, но упорно отгоняла от себя любые мысли о том, что они как-то связаны с таинственными убийствами, которые следовали за ними по пятам. Она не волновалась об опасностях, которые могут настигнуть его во время полуночных прогулок, скорее он сам представлял ее для любого, кто осмелится напасть. Но временами, глядя на пылающий костер и слушая завывания ветра, она гладила мягкую шерсть Скеолана и вслушивалась в темноту. Вампирский слух вилял между посторонними звуками природы, выуживая необходимые ей: топот копыт и легкое бряцание даэдрической брони о закрепленную сзади секиру-инферно. Он появлялся почти бесшумно и всегда с другой стороны. Не с той, с которой ожидала Серана, едва услышав стальной лязг и легкое похрапывание лошади. Тенегрив всегда удивлял принцессу вампиров и где-то даже пугал. Это была необычная лошадь. Красные светящиеся глаза всегда смотрели на всех с пониманием, стоило подойти к нему. Хотя, это вызывало и немалые проблемы. Конюхи ни за какие золотые горы не желали ютить скакуна на своих городских конюшнях. Мол, нечистая лошадь, порождение Пустоты, пошли отседа прочь, пока стражу не вызвал. Довакину приходилось наведываться с визитом к местному ярлу и просить специальное распоряжение, дабы не бросать Тенегрива на холодном ветру или под проливным дождем. Но даже получив такую бумагу, конюший помещал скакуна в самое последнее стойло, как можно дальше от себя и других лошадей. Но герою Скайрима и победителю Алдуина всегда и везде были рады. А вместе с ним, соответственно, приветствовали и Серану, не привыкшую к радости смертных в ее адрес. Разумеется простой люд сразу признавал в ней вампира, слишком яркие глаза смотрелись неестественно на контрасте с ее бледной кожей и выдавал свою обладательницу с потрохами. Но за широкими плечами, своего напарника она чувствовала себя в безопасности и не сомневалась в его покровительстве над своей скромной персоной, несмотря на то, что живет она на этом свете в десятки раз дольше. Она не уставала любоваться на него в моменты всеобщей любви и радости. Его фигура, закованная в черные даэдрические доспехи, устрашающе возвышалась над безликой массой благодарных крестьян и венценосных особ. Эти неровные шипы, выступающие на руках и плечах наводили первобытный ужас и вызывали благоговейный трепет. Он всегда снимал шлем, чтобы смертные видели его полыхающие глаза и морду, через которую тонкой полосой тянулся шрам. Этим он показывал, что тоже смертен - он не желал, чтобы его сравнивали с Богом, потому что он мог по пальцам одной лапы посчитать, сколько из них сделали ему добра. И лишь Серана знала, что вдали от обезумевшей толпы его глаза потухали и вместо священного огня там накатывали тучи и бесконечно шел тоскливый дождь. Довакин был необходим всем, но нужен, по сути, абсолютно никому. После поражения Алдуина, о котором сам Дракорожденный поведал достаточно сухо, с драконами им сталкиваться не приходилось. Установился шаткий мир и некий Паартурнакс укреплял его, ведя мудрую политику и аккуратно балансируя между миром простых смертных и миром могущественных Дова. Наверное, этот обладатель сложного имени был лидером Седобородых, потому как Довакин упоминал Высокий Хроттгар. Они даже побывали там однажды. Серана тогда была серьезно ранена. Разбойники напали, когда их путь лежал через горный хребет, мимо Северной горной заставы. Проблему они решили быстро, но вот один из лучников оказался чрезвычайно метким, вогнав серебряную стрелу вампирше между ребер. Возвращаться в Ривервуд было неудобно: к горе со всех концов тянулись тучи и склон мог стремительно накрыть буран. Решением было идти по ступеням вверх, опережая непогоду. Довакин предложил навестить своих друзей, которые могли о ней позаботиться. За время длительного восхождения на них напал снежный тролль, да пара ледяных привидений, но до места назначения они добрались без проблем. Тогда, стоя на самой вершине, она смотрела вниз и наблюдала за огромной воронкой из густых облаков. Гром достигал слуха как будто из под земли и это было еще одним удивительным явлением этого нового для нее мира. Серана искренне надеялась, что он за неё переживает. Единственный раз неподдельная тревога все же промелькнула на его лице, когда Арнгейр сообщил, что до сердца вампира оставались считанные миллиметры. - Вам повезло, что вы прибыли вовремя, принцесса. Одному только Исмиру известно, какие неприятности доставило бы это ранение, приди вы позже. Вы были в шаге от забвения. Она готова была каждый раз кидаться на все вражеские мечи, лишь бы на его красивом лице появлялось это искренние выражение заботы и страха за её жизнь. «Ему не все равно», - мелькала в голове упорная мысль. Такая по-женски глупая. Многие века заточения не шли в сравнение с теми душевными муками, которые переживала сейчас Серана. На следующий день она любовалась видом на внутренний двор. Пейзаж был действительно завораживающий, но вид тренирующегося каджита заставлял что-то в груди сжиматься и предательски ухать куда-то вниз. Вампирское сердце ожило и Серана прекрасно понимала, что это значит. С этой войной между Харконом и целым миром, принцесса совсем позабыла о себе, помогая матери и пытаясь не сойти с ума. Это была первая любовь и, кажется, это чувство в груди было горячее нещадно палящего солнца в самом его зените. Драконорожденный выделялся на фоне белоснежной глади снега и ловко управлялся с мечом её поверженного отца - единственное наследие великого Лорда-вампира. Две сильные руки уверенно стискивали пылающую рубиновым пламенем рукоять, а ноги стремительно перемещались по мерцающей на солнце поверхности. На нем не было ничего, кроме простых обрезанных штанов, и Серана невольно залюбовалась перекатывающимися мускулами, бугрящимися от напряжения. Чертово вампирское зрение! Она видела каждый волосок на теле, каждую стекающую капельку пота, стремительно исчезающую под темной шерстью. Он забавно дергал ушами и щетинился на отвлекающие порывы ветра. Она рассмеялась тогда и хотела окрикнуть его, выйдя на крыльцо, но он подставил морду лучам солнца, вздохнул полной грудью и снова ушёл в себя. Тенегрив, резвящийся неподалёку, почти полностью расседланный, услышал освист и направился задорной рысью к хозяину, шутливо не даваясь в руки. Однако быстро понял, что тот не в настроении играть и мягко ткнулся бархатной мордой в протянутую ладонь, словно извиняясь за своё лошадиное ребячество. Каджит прислонился своим лбом ко лбу скакуна и остался в таком положении. Руки его безвольно поникли вдоль тренированного тела, а скакун продолжал смирно стоять, впитывая всю боль. Со стороны принцессе казалось, что Драконорожденный уснул в таком положении, но это скорее был акт скорби перед чем-то ей неизвестным, и единственным отпускающим грехи и дарующим утешение, был конь с полыхающими, как два раскалённых угля, глазами. Прошло несколько минут, прежде чем Довакин медленно поднял голову и нежно оглаживая сильную лошадиную шею, обошёл того сбоку и достал аккуратно сложенную рубашку из перекинутой через спину сумку, с эмблемой темной ладони. Насколько Серана помнила, она всегда там была и он никогда её не снимал, периодически кладя или доставая оттуда свои вещи. Что ещё там находилось было для неё загадкой. Он сам был загадкой, сложной головоломкой, у которой нет решения, но над ней хочется долго ломать голову. Довакин оделся и положил меч на камень, направляясь к выступу. Солнце уже давно встало и не спеша направлялось к центру неба, но до этого момента было еще далеко, сейчас было около семи утра и Серана понятия не имела, почему в столь ранний час никто в монастыре не нежится в постели. Тут откуда-то сверху раздалось громкое эхо, а затем последовал раскат грома и голубая волна кругом пронеслась над головами, устремляясь во все концы Скайрима. Серана с опаской оглянулась, пытаясь найти причину этого, разрывающего барабанные перепонки, шума. Не поймав взглядом ничего подозрительного, она вздохнула полной грудью и вышла из под навесной крыши монастыря, в тени которого она наблюдала за своим компаньоном. "Компаньоном ли?" - гаденько подсказало подсознание и вампирша затолкала этот голос поглубже, стараясь не прислушиваться к нему. Довакин все стоял у края пропасти, выискивая что-то взглядом в той местности, что лежала внизу, испещренная веточками рек и ручьев. Руки все также безвольно болтались вдоль туловища, а плечи были понуро опущены. Под сапогами даже снег не скрипнул, когда девушка подошла к нему со спины и робко обняла за талию, сцепив руки у него на животе. Она уткнулась холодным носом куда-то между лопаток и ждала. Но время шло, а он не реагировал. Абсолютно. Хотя, все же напрягся немного, в самом начале. - У тебя странное имя для каджита, ты знаешь? - мычит это в его спину и усмехается про себя. - Эйнар... - Знаю, - от его тихого и безразличного голоса становится не по себе. Серана не знает, как ей действовать и чем оправдать этот порыв. Если доверию между ними придет конец - она не переживет этого. - Расскажи мне, - она почти умоляет, обнимая его крепче, - пожалуйста. Что с тобой произошло? Он медлит и глубоко вздыхает, обдумывая что-то. Затем кладет свои теплые лапы поверх ее холодных рук, размыкая. - Не стой на солнце. Возвращайся в монастырь, - он поворачивается к ней и всматривается в ее горящие глаза. У него самого они пылают, когда темно, - здесь холодно. Он отпускает ее руки и отходит. Вот теперь ей действительно стало холодно. Ей плевать на пробирающий до костей ветер и испепеляющие лучи солнца, из-за света которых дико слезятся глаза. "А солнце ли виновато?" Замолчи! Вести диалоги внутри своей головы стало привычкой и Серана не может это прекратить. Глаза продолжают сильно слезиться, но она почти бежала за Эйнаром, который уже поднимался по ступеням, намереваясь отправиться на Глотку мира. Она хочет окликнуть его и почти бросается следом, как мощнейший порыв ветра, вперемешку со льдом и снегом едва не сбивает ее с ног. За белесой пеленой не было видно зашедшего туда несколько секунд назад каджита и Серана пыталась броситься за ним. Ее перехватил один из Седобородых, который шепнул что-то на ухо и этот голос стал повторяться эхом в ее голове, пока она не погрузилась в темноту. Последнее, что помнила - парящие в небе снежинки и что-то летающее над горой. С тех пор прошло немало времени. Серана не возвращалась к тому, что случилось на внутреннем дворе Высокого Хротгара, а Эйнар и вовсе всем своим видом показывал, что ему все равно. Впрочем, как и всегда. Сейчас они были неподалеку от Фолкрита и ночевали в Озерном - поместье Довакина. Здесь хозяйничали дева щита Лидия, которая уже приготовила спальни и в данный момент оперативно накрывала на стол, и ее муж Колдер. Помимо них в этой глуши обитали бард Сорен, которая уехала в Солитьюд по делам, да извозчик Гуньяр, живущий в пристройке возле конюшен. Хотя принцесса и не часто употребляла в пищу человеческую еду, в последнее время запах жареной дичи и тушеных овощей приятно щекотали нос и она уже приготовилась полноценно отужинать. В доме было хорошо натоплено, но не душно, и Серана сидела в легкой тунике, доходящей до середины бедра. За две последние недели, что они провели в пути, она все время мерзла по ночам. Даже ожившее сердце не согревало. И поэтому мысль о том, что сегодня она будет спать в тепле, несомненно радовала. Дом был вылизан настолько, что девушка с радостью скинула походные сапоги и теперь ходила босиком. Скеолан растянулся возле её ног и периодически вилял хвостом, ожидая, что ем подкинут вкусную кость. Эйнар спустился непосредственно к ужину. Он избавился от тяжелой брони и прошел через зал к столу легкой пружинистой походкой. Присев на стул, он раздраженно сбросил на стол стеклянный кинжал, который был неудобно запрятан в его кожаном жилете с меховыми оборками, за что тут же получил по лапам от Лидии: - Оружие на стол не кладут! - Колдер, сидел с другой стороны, пытаясь активно жестикулировать и мотать головой, но после того, как возмущенный взгляд жены переметнулся на него, извинительно улыбнулся. - Я пытался тебе сказать, - прошептал он перед тем, как заржать. Каджит раздасованно фыркнул и, молниеносно схватив оружие, метнул его в стену позади Сераны. Хускарл как-то недоуменно ойкнула и бросилась спрашивать девушку, все ли с ней в порядке, грозясь оторвать нахальному каджиту его уши и хвост. Но принцессе было все равно. Она никогда не привыкнет к этой домашней версии его. В рубашке и штанах. Серане здесь нравилось и даже очень. Уютный большой дом, посреди леса, вдали от шумных городов. - А вас тут никто не беспокоит? - внезапно спросила она, удивляясь твердости своего голоса. Обсуждающие что-то воины вопросительно воззрились на нее, а Лидия как-то сразу поняла о чем речь. - Здесь очень тихо, - начала она, наполняя тарелки едой, - но иногда случаются довольно неприятные инциденты. Даже не знаю, справилась бы я, живя здесь в одиночестве. Я не хотела говорить об этом перед ужином, мой тан, вы оба устали с дороги... - Все в порядке, Лидия, - каджит принял свою тарелку и улыбнулся, - я в любом случае собирался об этом спросить. - Ну хорошо. Здесь рядом фанатики жертвы приносят. Там огромные камни, а в центре жертвенный стол для церемоний. Мы их убиваем, но они все время возвращаются и бормочут свои заклинания по ночам. - Мы завтра с Колдером и Гуньяром возьмем повозку, запряжем в нее всех наших лошадей и выкорчуем камни. Стол уничтожим и пустим слух о зачистках среди оккультистов. Мы с Сераной уничтожили парочку фанатичных кланов, думаю это отпугнет одиноких поклонителей. Что-то еще? - Дикие звери частенько распугивают скот, но нападают они редко, - Колдер жадно вгрызся зубами в козью ногу и продолжил с набитым ртом. - Мы зажигаем факелы по периметру, и я иногда дежурю в астрономической башне. Там сидеть сплошное удовольствие - тишь да красота вокруг. - Лошади чувствуют опасность и возмущенно фыркают, - с порога заявил Гуньяр, вытирая ноги о коврик в прихожей. - Они всегда так делают,- кивнул Эйнар, - хорошие животные. Чувствуют все наперед. - Вы не поняли, хозяин, - извозчик вошел в обеденный зал и снял головной убор. - Они сейчас нервничают. Ваш потусторонний скакун в руки не дается, сходит с ума снаружи. Эйнар вскочил и побежал на второй этаж, попутно выдернув из стены кинжал и похлопав Серану по плечу, мол иди за мной. С алхимической лаборатории на втором этаже, они поднялись в астрономическую башню и девушка поежилась от гуляющего по площадке ветра. - Не сильно поможет, но мы ненадолго, - Эйнар, буравя горизонт тяжелым взглядом, быстро снял утепленную жилетку из натуральной кожи и помог вампирше его надеть, слегка растирая её озябшие плечи и руки. Этот жест заботы отозвался приятным теплом внутри и она почти моментально перестала мерзнуть. - Потерпи. Он отвлекся от созерцания местности и заглянул ей в глаза. Наконец, он осознанно смотрел на нее, а не сквозь нее. Их глаза одинаково светились в окружающей тьме и как будто время вокруг них застыло. Его лапы все еще сжимали её предплечья, слегка оцарапывая когтями легкую ткань туники. Серана тихонько приподнялась на цыпочки, следя за любыми изменениями на его морде. Вертикальные зрачки не отрывались от ее собственных, понемногу расширяясь. Девушка аккуратно подняла обе руки, боясь спугнуть его, и потянулась к его морде, обнимая её ладонями. Он не отшатнулся от прикосновения, лишь смешно подёргал усами. Она осмелела и очертила пальцами правой руки шрам, начинающийся над левой бровью, диагонально пересекающий нос и заканчивающийся где-то на правой щеке, теряясь в густой темной шерсти. По мере её нарастающего любопытства, его когти ощутимее впивались в нежную кожу, принося болевые ощущения, маячившие на подкорке сознания. В его глазах было столько боли и сожаления, что ей невольно хотелось извиниться за всех, кто был к этому причастен. Достойнейший из всех не заслуживает этих страданий. Не должен он испытывать столь глубокую скорбь по чему-то ушедшему. Она приблизилась настолько, что ее нос почти коснулся его, а тонкие белесые волоски защекотали щеки. Пара миллиметров и она сделает то, чего жаждала так давно. В его глазах по-прежнему было невозможно что либо прочесть. Он не отталкивал её, и это все, что ей было нужно в данный момент. Но чёртов вопрос вырвался у нее против воли: -Это как-то связано с теми убийствами, которые ты совершаешь, после визитов в Данстар? Секунду ничего не происходило, он все также смотрел на неё, но затем он моргнул и отшатнулся, как от огня. Без его тёплых ладоней стало зябко и непривычно. Её руки так и зависли в воздухе, хватаясь за пустое место, где только что стоял Эйнар. «Сейчас он меня ударит», - ни с того ни с сего эта мысль появилась в прояснившейся голове девушки, обрушивая осознание того, что она только что сказала. Она только что призналась, что в курсе убийств, которые он совершает. В курсе всего того, что он скрывал, и от чего оберегал её. Секундная ярость полыхнула в его глазах опасливым огнём, которого она доселе не видела. Что-то отдаленное появлялось во время сражений, но от подобного проявления его темной стороны, все внутри сжалось. Она никогда не видела его таким. И от этого стало действительно страшно. Видимо, каджит почувствовал исходящую от нее волну паники и ужаса, потому что ярость ушла, оставив вместо себя печать все той же скорби и безразличия. Он смотрел на нее так, словно безмолвно молил о чем-то. От этого взгляда Серане вновь стало не по себе. Она будет корить себя за это всеми последующими ночами, в течении недели, как минимум. Довакин отстраненно перевел взгляд куда-то за ее спину, и отвернулся, тяжело вздыхая. Девушка сделала шаг навстречу, чтобы опять обнять его и выразить безмолвную поддержку, но тут кошачьи уши взметнулись в сторону и начали быстро-быстро улавливать шорохи в темноте. Бандиты выходили со стороны Сосновой заставы по одному, медленно окружая поместье. Эйнар насчитал пятерых до зубов вооруженных громил, тихо крадущихся в тени деревьев и кустов. Но внимательные кошачьи глаза видели абсолютно всех. Бросив короткое "жди здесь", он тихо отворил люк и спустился вниз, захватив из жилой комнаты первый попавшийся клинок, оказавшийся эбонитивым. Вполне подойдет для сражения с группкой весьма посредственных головорезов. Каджит тихо вышел через кухонную дверь и выглянул за угол. За конюшней притаился Колдер с орочьим щитом, подаренным самим Довакином в благодарность за спасение жизни, и кривым мечом. Где была Лидия он не знал, но не сомневался в том, что она неподалеку. Битва завязалась довольно скоро. Стоило одному из захватчиков подойти к загону, как наемник сбил того щитом и стремительно атаковал. Послышался лязг скрещенного оружия и Эйнар выскочил из своего убежища, оглушив ближе всех стоящего разбойника криком безжалостной силы и перерезав потерявшему равновесие мужчине глотку. Еще один громила попытался напасть слева, занеся тяжелый стальной меч, но каджит ловко увернулся и нырнул под рукой соперника, пнув того под зад. - Я лично отрежу твои проклятые лапы, кошак, - прошипел он, поудобнее перехватывая рукоять своего оружия. - Сильно же ты взбешен, раз болтаешь не по делу, - Довакин криво усмехнулся и шутливо поманил мужчину когтистой лапой. Раздался боевой клич, и тот бросился в атаку, подняв обе руки с вознесенным мечом. Каджит сделал вид, что также бежит, намереваясь скрестить мечи в воздухе, но в последний момент присел и проехал на коленях под грузным телом, нанося сильнейший удар по ногам, перерубая сухожилия и, возможно, кости. Остановившись в полусидящей позе, он взглянул краем глаза на окровавленный клинок и обернулся на громкий звук сталкивающейся с землей стали. Нападавший тяжело дышал и полулежал, как будто собирался начать отжиматься. Песок мокрел от багровой крови, стремительно покидающей некогда сильное тело, и впитывал силу павшего воина. Чтобы тот не страдал, Эйран вогнал свой меч в грудь умирающего и тут же с разворота отразил пущенную в него стрелу. - Невежливо стрелять в спину! - крикнул он стоящему на толстой ветке дерева лучнику, с радостью ощущая, что перезарядка голоса завершилась. - Ты и тебе подобные манерами также не отличаетесь! - последовал ответ и прежде чем молодой парень успел выстрелить еще раз, каджит крикнул и мерцающая волна сбила снайпера с ног. Секундное падение и до ушей доносится противный хруст ломающейся шеи. Вокруг стало почти тихо, видимо остальные уже расправились с оставшимися разбойниками. Но вдруг в нескольких сантиметрах от его правого плеча пронеслась ослепительная фиолетовая вспышка и сзади что-то громко повалилось. Эйнар обернулся и наткнулся взглядом на дымящееся, слегка обугленное тело ранее не замеченного мужчины. Его глаза были раскрыты и стеклянно пялились в звездное небо. - Этот со стороны скал подобрался! - испуганный голос принадлежал Серане, которая находясь в башне, заметила крадущегося мужчину и сразила того молнией. Довакин благодарно кивнул, вытирая меч. Нападающих оказалось девять: четверо других действительно подкрались с наскальной стороны, минуя плавильню. Но там им не посчастливилось столкнуться с яростной атакой девушки-хускарла, агрессивно настроенной лошадью и боевым псом. Но, видимо один все же сумел обойти их, пока его товарищи тщетно пытались сразить оборонявшихся, подкравшись к прославленному герою всея Скайрима. Но не срослось. - Все живы? - крикнул Эйнар. - Еще бы, - из-за коровы вышел Гуньяр, убирая удлиненный кинжал в ножны на поясе. - Курицу попытался прирезать, представляете? - Ты за курицу убить готов, я смотрю, - шутливо отметил Колдер, обшаривая трупы и забирая мешочки с золотом. Он только отмахнулся, словив полный недовольства взгляд Драконорожденного. - Что? Я же наемник, черт подери. - Может мне тоже нужно платить тебе за присутствие в моей постели холодными ночами? - ехидно проворковала Лидия, таща за ноги уже обысканное тело. - Молчи, женщина. У тебя не будет столь огромной суммы, чтобы и за ночь расплатиться! - пошло усмехнулся наемник, играя бровями и шлепая проходящую девушку по заднице. - Обойдусь малым, - подхватив интонацию ответила та, особенно выделяя последнее слово. Здесь Гуньяр тихонько прыснул в кулак, имитируя покашливание, а Довакин тут же оказался рядом, похлопывая того по спине и старательно пряча улыбку. - Она шутит, - уверенно прошептал Колдер, поднимая ладони вверх и хватая за конечности последнего нападающего. Они оттащили тела подальше от дома и сложили в одну кучу. - Еще и бревна тратить на этих ублюдков, - горестно вздохнул Гуньяр, почесывая затылок. - Не понадобится, - прищурился Эйнар, сосредоточенно рассуждая. Сзади тихонько подошла Серана, отдавая наемнику рубин, который, видимо, выпал у кого-то из потайного кармана при транспортировке. - Мой тан? - Лидия вопросительно переглянулась с мужем. - Грех не пользоваться дарованной силой, - туманно заключил извозчик, отходя на приличное расстояние. Все недоуменно последовали его примеру. Довакин вдохнул полной грудью и на выдохе громогласно крикнул. Огненная волна драконьего пламени вырвалась на волю, устремляясь к груде сваленных тел, обгладывая их и пожирая. За несколько секунд от разбойников не осталось ровным счетом ничего, лишь круг выжженной земли, да кучка пепла, которую быстро разнес ветер. Не было даже отвратительного запаха горелой плоти. Ничего. - Завтра обыщем Сосновую Заставу, - нарушая тишину, произнёс Эйнар. - Я давно собирался покончить с ними, слишком много каджитских караванов они разграбили. - Что ты намерен сделать потом, тан? - Лидия вопросительно изогнула бровь. - Без постоянного надзора туда быстро поселится другая банда. - Нет, я вызову старого друга. Он эксперт в решении подобных вопросов. Пойдёмте в дом, нужно выспаться перед завтрашним днём. *** - И все же, мой тан, почему ты решил нас навестить? - Лидия наконец села за стол и принялась за прерванную трапезу. - Тебя здесь не было с тех пор как... - У меня здесь дело, - холодно прервал её каджит, ковыряясь в тарелке и стараясь не смотреть в сторону вскинувшейся от любопытства Сераны. - По поводу строительства? - совершенно игнорируя предупреждающий взгляд прищуренных глаз, пофигистично, как бы невзначай, поинтересовался Колдер. - Обещания, скорее - расплывчато ответил Эйнар, всем видом показывая, что разговор закончен. - Лидия, ты выполнила мою давнюю просьбу? - Мы размещаем тут одиноких путников, да, - с готовностью ответила девушка, буравя мужа взглядом, означающим как минимум серьезный разговор. - Некоторые даже платят за ночлег, - добавил наёмник. - Все золото лежит в отдельном сейфе в подвале, ты можешь... - Оставь себе и впредь не бери платы, - Довакин смотрел в строну, жуя кусочек куриной грудки. - Мне не нужны последние деньги странствующих путешественников. Еще вопросы или предложения? Серана не могла понять этого каджита. Он не вел себя как все представители этой расы: не говорит о себе в третьем лице, не нагоняет таинственности, ведя диалог полушепотом. Он вообще был не как все. Она поняла, что в его жизни было множество лишений. Он потерял кого-то очень близкого. Но о его жизни она ничего не знала и боялась гадать, задавать вопросы. Он был богат, был добр к простым людям и был героем, это все, что она знала о нем наверняка. - Тут дракон недалеко парит, - тихо начал Гуньяр, помешивая похлебку в котелке. - Круги наворачивает, рычит. Мне стоит опасаться за скот или, скажем, наши жизни? - Нет, - уверенно ответил хозяин. - У меня с драконами мир, Паартурнакс мне пообещал. Я был у него недавно, сообщил о местонахождениях своих поместий и домах в крупных городах. Вам нечего бояться, даю слово. Все обитатели Озерного заметно расслабились после уверенного заявления. Видимо, драконий вопрос стоял особенно остро. Но Довакин действительно уладил все вопросы, касательно нападений ящеров на одинокие угодья, вроде его собственных. Старый Дова дал слово, что беспокоиться не о чем. - Я слышал о нападении дракона на Рифтен, хоть и давно это было, - неожиданно сказал наемник. - Надеюсь, ты сказал своему Седобородому, что Медовик нельзя атаковать ни в коем случае? Твоя дочь должна быть в безопасности. На секунду за столом воцарилась тишина, а Серана округлила глаза. Позабыв о некоторой неловкости между ними, она в упор посмотрела на каджита. - У тебя есть дочь? -Есть, - коротко ответил он, посмотрев ей в глаза. Она была в шоке. Нет, серьезно. Видимо её худшие опасения сбылись и тот, которого полюбила она оказался вдовцом и скорбел по безвременно ушедшей возлюбленной. Серана представила Эйнара счастливым, обнимающим и дарящим свою любовь другой женщине. Той, которая подарила ему ребенка. Ей стало тяжело дышать в этой, вмиг ставшей тесной, комнате. - Мне нужно подышать, спасибо за вкусный ужин, Лидия, - девушка поспешно выскочила из-за стола, натянула свои сапоги и выбежала в холодные ночные сумерки. Эйнар с удивлением отметил, что с радостью бы бросился за ней, но здравый смысл победил и он решил дать ей время переварить эту новость. "Непонятно, что в этом такого? Ну приютил сироту, что в этом шокирующего?" - мелькнула мысль в голове. Но он даже представить не мог, к каким выводам придет вампирша. Он просто решил дать ей время подумать. Они еще немного посидели в зале, обсуждая завтрашний план действий, а потом разошлись по комнатам, оставляя камин и пару свеч дотлевать. Гуньяр отправился в свою сторожку, намереваясь посидеть на крыльце и покурить трубку. Он вышел на улицу и вдохнул свежий ночной воздух. Где-то в роще пели птицы и в стойле сонно храпнула лошадь. От этих привычных звуков мужчина расслабился и присел на ступени, забивая в свою старую трубку табак. И только потом понял, что разжечь ее нечем. - Позволь, помогу? - из темноты появились два горящих уголька и Серана любезно поднесла к трубке искрящийся палец. Магия разрушения мгновенно схватилась с сухой травой и мужчина начал энергично втягивать воздух, раскуривая ее. - Благодарю, - кивнул Гуньяр, выдыхая сизый дымок. Девушка улыбнулась и засобиралась в дом. - Дочь приемная у него. - Что, прости? - Не прикидывайся, что не расслышала, королева вампиров, - извозчик хитро улыбнулся и сделал глубокую затяжку, прежде чем продолжить. - Он взял её из приюта, хозяйкой которого была очень жестокая женщина. Серана задумалась и проанализировала, что почувствовала после этих слов. Облегчение. Особенно после всех неправильных выводов, к которым она пришла, пока бродила вокруг дома. - Если честно, я напридумывала себе лишнего, - горько усмехнулась девушка. - Я подумала, что его постоянная грусть вызвана потерей любимой жены или что-то вроде этого... - Жены? - мужчина расхохотался. - Тебе впору истории сочинять с такой богатой фантазией! - Ну а что тогда? - с готовностью задала интересующий ее вопрос Серана. - Почему он такой? Извозчик моментально посерьезнел, вставая. - Я тебе вот что скажу, дитя. Если ты не знаешь - значит Эйнар считает, что так нужно. Я не слепой, я все вижу. Ты неравнодушна к нему и причем настолько, что мерзнешь по ночам! Кому расскажу не поверят: древний вампир, трясущийся на полуночном ветру, аки осиновый лист. Да меня сочтут сумасшедшим! - Серана жутко смутилась от его слов, кутаясь в жилетку еще сильнее. Но почти голые ноги все равно замерзли. - Наш хозяин потерял очень многое и я надеюсь, что ты исцелишь его израненную душу. Он расскажет, когда придет время, наберись терпения. С этими словами мудрый Гуньяр скрылся за дверью своего жилища. Серана так и стояла на крыльце, буравя взглядом растущий ядовитый колокольчик. Она постояла еще минуту и зашла в теплый дом, скидывая обувь. В зале царил приятный полумрак, но одна свеча упорно горела. Девушка подошла к ней, намереваясь задуть пламя, но ее напугала зашевелившаяся в углу тень. - Ляжешь на мою кровать, - вставая произнес каджит, - я совсем забыл, что Колдер теперь живет здесь и у них с Лидией одна кровать на двоих. Лишнюю мы перевезли в Уиндстад. - Хорошо, - промямлила она, поднимаясь впереди и слыша, как он задувает ту несчастную свечу. - А ты как же? - спохватилась перед дверьми в спальню. - Посплю на полу, - Эйнар чуть нахмурился, недоумевая. - Это лишнее, - девушка улыбнулась и положила свою ладошку поверх его лапы. - Ты не обязан ютиться на полу из-за меня. Я хочу, чтобы ты хорошо отдохнул. - Я не думаю, что... - Я не буду приставать к тебе, - закусив губу и чуть наклонив голову, девушка ждала ответа. - Я и не за свою честь переживаю, - загадочно произнес Довакин, пропуская принцессу вперед. В спальне было довольно просторно и уютно. В обстановке не было каких-либо излишеств, лишь все необходимое для комфорта воина. Полки и комоды были напичканы разными орудиями и доспехами. К стене около окна был прислонен гигантский двемерский щит, а возле кровати, у самого изголовья, стояла невероятной красоты стеклянная секира. На прикроватной тумбочке стоял шлем её любимой даэдрической брони, а под подушкой торчал кончик клинка самого Мирака. Его маска, кстати, висела на одной из стен. Скеолан нагло устроился посередине широкой кровати и тихо посапывал. Оставаясь под глубоким впечатлением, девушка быстренько стянула жилет, который все еще хранил его манящий запах, и юркнула под одеяло, наслаждаясь чистым постельным бельем, хрустящим от ее телодвижений. Хаски вскинулся и переполз в конец кровати, устроившись в ногах. Она подождала, пока кровать не скрипнула под весом устроившегося рядом каджита и повернулась к нему лицом. Он в свою очередь внимательно смотрел на нее. - Прости меня, - спустя какое-то время произнесла Серана. - Я лезу не в свое дело и бережу твои старые раны. Я не специально. Я просто хочу понять и узнать тебя. - Чужая душа - потемки, принцесса, - Эйнар не мигая изучал её лицо. - Ты в скором времени поймешь, насколько я ужасен и покинешь меня. - Не покину, - девушка уверенно придвинулась вперед, готовая бороться за свои слова. - Спокойной ночи, Серана, - он грустно улыбнулся и отвернулся от нее, кутаясь в одеяло. Она окончательно запуталась в этой жизни, в этом Драконорожденном и в себе. Но одно она знала точно: этот каджит с дождливым взором навсегда запал в её душу и никакие пытки не вытеснят его оттуда. Она любого за него порвёт.