Пламя в их глазах

Собравшись с духом, Серана отворила скрипучую дверь и оказалась в круглом помещении крепости. Рабочие, не участвовавшие в бурном обсуждении, сидели на ступенях уходящей наверх каменной лестницы и громко шептались между собой. Внизу, за большим столом, собрались заинтересованные в дискуссии участники, которые старательно перекрикивали друг друга, высказывая мнение относительно сложившейся ситуации. Эйнар сидел на большом каменном стуле, чем-то напоминающим трон, и смотрел в одну точку, задумчиво перебирая левой рукой белесые усы. На указательном пальце покоился массивный перстень, камни на котором пускали блики от горящих на стене факелов. Во всеобщей атмосфере паники и галдежа он сохранял ледяное спокойствие, лишь изредка кидая взгляд горящих глаз на говоривших. Его взор выхватил фигуру девушки сразу же, как она показалась из уличного мрака, но спустя несколько секунд он с поддельным интересом пялился на трещинку в столе. Она даже не успела перехватить его взгляд. Колдер величественно возвышался позади своего товарища, всем своим видом показывая свою важность. По левую от Эйнара руку сидела Лидия, которая строчила что-то в пергаменте, периодически обмакивая перо в чернильницу. Правый стул пустовал. Серана протиснулась между спорящими между собой мужчинами и села на вроде как свое место. Правая рука каджита, покоящаяся на каменном подлокотнике, слегка дернулась, выдавая его напряжение. Голоса в помещении становились все сильнее и злее: — Это темная магия! — Мы погибнем, если продолжим работать здесь! — Нам нужно во всем разобраться! — Даэдра прокляли эти земли, нам нужно бросить это дело! — Хватит! – рявкнул Эйнар, поднявшись со своего места. Все выкрики вмиг стихли, и стоящие мужчины сели на свои места. Даже смирно сидевший Скеолан опустил морду и, прижав уши, ползком скрылся под столом. Каджит сжал переносицу и грузно опустился обратно. Лидия протянула исписанный пергамент и бросила взгляд на мужа. — Что, никто ничего не видел? – голос Драконорожденного был тих, но все присутствующие отчетливо услышали вопрос. В звенящей тишине слышались лишь треск поленьев в камине и завывание ветра за каменными стенами крепости. Серана не знала, что сделать и как помочь. В данный момент она чувствовала себя не на своем месте, словно она опять вернулась в тревожные сумерки Волкихара. — Это были огоньки, - голос тихий и дрожал от страха, но фраза прозвучала без тени сомнения. Эйнар оторвался от созерцания пергамента в руках и посмотрел в сторону говорившего. Это был маленький мальчик, сын дровосека. Как только янтарные глаза воина пристально и с тенью сомнения уставились на него, тот поднялся и продолжил: — В лесу летают огоньки и слышен звон колокольчиков. — Подойди, - каджит подозвал мальчика к себе. – Как тебя зовут? — Илай. — Что ты видел? — Она зовет нас, - голос прозвучал тихо, но у Сераны по спине пробежали мурашки. В крепости как будто резко упала температура. Шерсть на загривке у Эйнара встала дыбом от этих слов, но он постарался взять себя в руки. Илай тем временем наклонился к самому уху Драконорожденного и прошептал: — Там вкусно пахнет. Эйнар оттолкнул Илая и попятился, будто увидел призрака. — Это невозможно, — прошептал он, посмотрев на Колдера так, будто он был последним, что связывало каджита с реальностью. — Вспомни наше путешествие к Крипте Ночной Пустоты. О чем болтали местные жители в Морфале? — Бредни деревенщин, не более. Эйнар отвернулся к стене и в очередной раз задумался о чем-то. Он небрежно покопался в груде оружия, которое принес наемник, а затем стремительно вышел за дверь, скрываясь в холодном сумраке ночи. В его отсутствие никто не пожелал возрождать недавнюю дискуссию, и поэтому со всех сторон слышались лишь перешептывания. Прошло не меньше четверти часа, прежде чем входная дверь вновь со стуком отворилась. На пороге стояло существо в шипастой броне, светящейся кровавыми переливами. Несколько человек, ближе всех сидящих к двери, повскакивали со своих мест, не успев что-либо предпринять. — Расслабьтесь, — лениво бросил Колдер. — Не стоит тебе заявляться сюда при всем параде, друг мой. — Кажется, я понял, в чем тут дело, — фигура в дьявольской броне избавилась от шлема, и присутствующие облегченно выдохнули, узнав своего господина. Эйнар подошел к столу и положил перед Лидией длинный извилистый клинок, рукоять которого была инкрустирована кристаллами и мерцала холодным голубым светом. Меч распространял вокруг себя непонятную ауру могильного холода, и желающих потрогать дивную вещицу не было. — Знаете откуда у меня этот клинок? — громко спросил Эйнар, не ожидая ответа. — Я нашел его у входа в глубины Фросмира, снял с тела мертвого каджита. Под руинами располагалась пещера с пустующим алтарем, и там я обнаружил лишь мертвых разбойников, которые в поисках наживы раскопали что-то древнее. — Что это был за алтарь? — Серана впервые решила подать голос, но случайная реплика вырвалась из любопытства и вампирша едва поборола в себе желание тут же прикрыть себе рот рукой. — Не имею ни малейшего понятия, — каджит даже не посмотрел на нее, когда говорил это, — тела разбойников были разбросаны вокруг ритуального стола, а тело их главаря лежало на нем и было словно… растерзано изнутри. — Все ясно, мы имеем дело с очередными фанатиками, — разочарованно выдохнула Лидия, демонстративно извлекая клинок из ножен. — Покончим с адептами и по домам. — Не все так просто, — Эйнар покачал головой, — что-то мне подсказывает, что разгадка тайны нас не разочарует. Колдер, Лидия, даю вам полчаса на экипировку. — Стой, я иду с вами, — голос Серены заглушился из-за звуков возни и перешептывания местных рабочих. — Я хочу, чтобы вы заперлись изнутри и не выходили из крепости всю ночь, — продолжал каджит, — закройте люк наверху и замуруйте вход… — Эйнар… — вампирша снова попыталась привлечь к себе внимание, но Драконорожденный упорно продолжал её игнорировать. — … выходите только когда выйдет солнце. Если мы не вернемся — уезжайте отсюда… — Эйнар! Принцесса не выдержала столь неприкрытого игнорирования в адрес своей персоны и прибегла к крайним мерам. Внимание всех и каждого тут же обратилось в её сторону. Но главное, что среди недоуменных взглядов, она поймала тот, который и был ей нужен. Горящие глаза полыхнули злостью, но тут же угасли, сменившись напускным безразличием. — Я слушаю вас, принцесса, — холодно отозвался каджит, буравя девушку взглядом. — Я иду с вами. — Нет, вы останетесь здесь и в случае опасности, защитите этих людей… — «В случае опасности», это если вас всех убьют? — Я этого не говорил… — Но имел ввиду! — Серана поднялась со стула и подошла вплотную к мужчине. — Со мной у вас больше шансов победить, и ты знаешь это! — Я лишь хочу быть уверенным, что эти люди будут в безопасности, — Довакин хотел было развернуться, но девушка схватила того за предплечье, игнорируя боль от впившихся в кожу ладоней шипов. — Нет, ты не хочешь меня брать лишь потому, что мы целовались! В помещении тут же воцарилась гробовая тишина. Колдер решил восхититься работой каменщиков, заглядевшись на свод крепости; Лидия принялась усерднее точить свой клинок, а рабочий класс, затаив дыхание, наблюдали за развернувшейся драмой. — У вас кровь, — собрав всю волю в кулак выдохнул Эйнар, коснувшись кисти Сераны. — Она права, — подала голос Лидия, — с ней у нас больше шансов. И не смотри на меня так, нам сейчас нужно забыть о разногласиях и объединить силы против того, что нас ожидает. Каджит прикрыл глаза и медленно выдохнул. Наконец, спустя несколько томительных минут, он произнес: — Двадцать минут на сборы. Он быстро нырнул в прохладу ночи, подставив морду навстречу гуляющему ветру. Как же все не вовремя. Он почуял кровь и посмотрел на свою ладонь. Несколько багровых пятен осталось на мозолистой подушечке, и он вдохнул еще раз. Он с удивлением обнаружил, что запах вампирской крови ничем не отличается от человеческой. Все еще рассуждая об этом, Эйнар подошел к бадье с водой и умылся. Сзади раздалось фаркание и каджит почувствовал, как морда Тенегрива уткнулась ему между лопаток. — Готов к битве, старый друг? — усмехнулся воин, повернувшись к скакуну и погладив того по переносице. — Один из плотников сказал, что они все уходили через восточные ворота, — сказал Колдер, подойдя к Эйнару. — По-крайней мере, нам есть с чего начать, — кивнул каджит, поправив подпругу. Пока Лидия седлала вторую кобылу, мужчины отворили запертые двери и вслушались в тишину. Как будто сама природа стихла: не было слышно ни пения птиц, ни стрекота цикад. Даже ветер затих, перестав завывать в ночи. Серана надела подаренную Эйнаром броню из драконьей кости, решив подстраховаться на случай опасности — её легкая накидка с капюшоном не смогла бы защитить от силовых или магических атак. Она топталась на месте, ожидая, на какой из лошадей ей придется ехать: с Лидией или с самим Эйнаром. Она совершенно не знала, как себя вести и что делать в сложившейся ситуации. — Так тихо, — произнесла она, прислушиваясь к природе, — что-то происходит в глубине леса. — Это нам и предстоит выяснить, — ответила Лидия. — Дай ему время. — Что? — Он столько пережил, — хускарл покосилась в сторону разговаривающих мужчин, — он считает, что не заслуживает ничьей любви. — Но почему? — вампирша скривилась от громкости собственного голоса. — Если кто её и не заслуживает, так это я. Лидия промолчала на ответную реплику и задумалась о чем-то. Серана, не вынесшая из разговора ничего, кроме толики разочарования, продолжила топтаться на месте. Наконец, к ней, фыркая, подошел Тенегрив и девушка увидела перед собой протянутую ладонь. — Мы не возьмем Скеолана? — сев позади Эйнара, спросила вампирша. — Нет, пусть остается здесь. Если что, он вернется в форт Стражи Рассвета. — Слушай, о том поцелуе… — Давай для начала мы покончим с миссией, а потом обсудим дела сердечные, — отрезал каджит. Серана промолчала и лишь сильнее обхватила торс мужчины. Отряд двинулся на восток. Они ехали в полной тишине, никому не хотелось нарушать необъяснимый покой лесного царства. За полчаса на тракт не выскочило ни одно живое существо. Лисицы и кролики все время перебегали тропу, но сейчас будто все животные спрятались в своих норах. Горный хребет, вдоль которого двигались путники, резко оборвался и неподалеку мелькнули огни. Эйнар дернул поводья, и скакун свернул с дороги, углубляясь в лес. — Куда это мы? — спросил Колдер, следуя за товарищем. — Мне кажется, я знаю, кто нам может помочь, — ответил каджит, вылавливая глазами мерцание в густой лесной растительности. Деревья резко начали редеть и отряд оказался на опушке. Здесь пахло подгоревшим мясом и тлеющими факелами. На поляне был разбит лагерь: десяток обычных спальных палаток и одна побольше, напоминающая шатер. — Что за… — выдал Колдер прежде, чем смог сообразить, что произошло. — Я надеялся, что они смогут нам помочь, будучи... живыми, — Эйнар спрыгнул с Тенегрива и создал несколько блуждающих пульсаров, которые осветили место жестокой расправы полностью. Серане не было видно всей картины из-за широкой спины Довакина, но как только глаза привыкли к слепящему освещению, она ахнула. Вся трава была покрыта кровью, тут и там валялись тела растерзанных солдат. Одно из тел было распято на деревянном столе внутри шатра. Повсюду слышался запах сырой плоти и пролитой крови. Тела братьев бури были растерзаны, словно неведомый зверь выпотрошил их изнутри. Лица многих было не узнать: глаза были выколоты, языки вырваны, а кожа с черепов срезана. — Кто мог сотворить такое зверство? — Лидия старалась не наступать в лужи крови и осматривала поле брани находясь в отдалении. — Точно не разбойники, — Эйнар подошел к распятому телу. — Обыщите здесь все! Уверен, что ночные гости оставили хоть какие-то следы своего пребывания. На столе рядом с телом обнаружились череп ворона, ветка полыни, баночки с дурно пахнущими снадобьями и сосуды с внутренностями умершего в мучениях мужчины. — За деревом валялись эти склянки, — Колдер протянул каджиту находку. — Но я не знаю, что было внутри. — А на опушке я нашла еще одну, — Лидия держала в руках еще один пузырек. Эйнар взял их в руки и аккуратно поднес к носу каждую из них. — Эти два, — пояснил он, приподнимая два пузырька, — эликсиры изменения. Их использовали для массового паралича и обнаружения аур живых. Видимо, нападавшие плохо видят при свете дня, но напасть были вынуждены как раз таки днем или вечером. — Скорее второе, — Серана подошла к одному из тел, — они еще не начали гнить, на солнце бы это произошло незамедлительно. — А это, — каджит принюхался к последней склянке, — зелье иллюзии, использованное для тишины. Люди не могли услышать нападавших, пока не были подвержены массовому параличу. — Итак, у нас тут обряды ведьм, убитые люди и зелья. Имеем дело с фанатиками? — уточнила Лидия, положив руку на эфес меча. — Не уверен, — Эйнар присел на корточки. — Мы имеем: пропадающих детей с родителями, человеческие жертвоприношения, зелья скрытности и подозрительную тишину в лесу. Будь это фанатики, они бы расправились с этими несчастными магией. На духов и сущностей леса тоже не похоже, причастность даэдра — маловероятна. Кажется, мы что-то упускаем. Каджит встал и снова подошел к столу. «Чует мое сердце, здесь что-то есть», — подумал он, осматривая место убийства. Он еще раз обошел шатер, осмотрел сундуки, в которых оказалось снаряжение и пара мечей, еще раз осмотрел траву. — Может, это оборотни? — Серана стояла, опираясь плечом о деревянную балку шатра. — Исключено, оборотни действуют в полнолуние и не используют зелья. Они убивают, как только увидят потенциальную жертву — эта расправа была запланирована. — Может, это маги-оборотни? — не сдавалась девушка. — Они не могут использовать её в своей волчьей форме. И приносить кого-либо в жертву тоже не их почерк. — А если они хотели задобрить своего Бога? Этого… Как же его зовут… — Не похоже, что они обращались к Хирсину. Повторяю: им это не свойственно, — Эйнар нагнулся и стал шарить рукой под столом. — А что, если… — Твои догадки неверны, — Довакин поднялся, — я нашел то, что искал, — он повернулся к девушке. — Это все объясняет. В раскрытой ладони покоилось перо. — Здесь что, птицы орудуют? — с усмешкой произнесла Серана, не понимая, что объясняет находка. — Нет. Это значит, что это сделали ворожеи и их приспешники. — Но чего они добиваются? — из-за спины вампирши показалась Лидия. — Это нам и предстоит узнать. Падших нужно сжечь, но мы займемся этим позже. — Мы не можем их так оставить! — возразил Колдер. — Хоть они и братья бури, но не заслуживают, чтобы их души остались неупокоенными. — Огонь привлечет внимание, друг мой. А мы должны действовать быстро. — Он прав, — хускарл положила руку на плечо мужа, — мы вернемся и похороним погибших как следует. Но сейчас нам придется двигаться дальше. — Но, если мы имеем дело с ворожеями, наши зачарованные клинки не помогут. Моя секира углей не нанесет им должного урона, —сказал Колдер, когда они вернулись к лошадям. — Она тебе пригодится, если мы имеем дело с тем, о чем я думаю, — Эйнар оседлал Тенегрива и протянул руку Серане. — Ворожей я возьму на себя. — А о чем именно ты думаешь, позволь спросить? Может ты посвятишь нас в свой план? — Тебе это не понравится. — Рассказывай, — процедил наемник, не обратив внимания на предупреждающий взгляд жены. — Это только догадки, но я думаю, что все эти жертвоприношения и похищения детей призваны воскресить Бледную леди — Аумриэль.