"Сладкий запах мечты..."

***

      Любимые стены нового родного дома, в который переехали совсем недавно. Подросток с причудливой причёской медленно шагал по пустому коридору, изредка рассматривая жёлто-красные обои. Ларссон закрыл глаза и прислонился к одной из стен, погружаясь в свои мысли. Но из сосредоточенного состояния вывел голос одного из своих опекунов. Пол позвал к себе в комнату сероглазого юношу, на что последний невольно поплёлся на второй этаж. Подойдя до нужной двери, Ларссон замер и прислушался. В комнате раздавались, неприятные для парня, тихие стоны и поцелуи. Он уже хотел уйти подальше от этого места, как вновь он услышал зов Верде, а после дверь открылась и в дверном проёме появилась знакомая фигура широкобрового мужчины. Он стоял лишь в одних чёрных джинсах, что ещё больше насторожило и пугало Торда. — Торд, почему ты не заходишь? Если родители тебе что-то сказали, ты не в праве их ослушаться. Быстро заходи, — Коммунист показал рукой, куда им нужно пройти, однако, норвежца напрягала ситуация, и он сделал несколько шагов назад. Голубоглазому это явно не понравились действия «сына», который мог в любой момент ринуться с места, лишь при малейшем не обдуманным движением солдата. — Ай, яй, яй. Придётся мне тебя проучить, плохой мальчик. Пол резко подошёл к мальчишке и, так же резко, схватил его за правую руку. Тот пытался вырваться из стальной хватки мужчины. Нет, Торд не слабак, но против профессионального военного он не мог ничего сделать. Коммунист силой и попытками всё же запихнул в помещение подростка. Быстро заперев дверь на ключ, нидерландец подошёл к Торду и приподнял его голову за подбородок. — Не хочешь ли извиниться? — усмешка на лице опекуна раздражала и пугала бедного Ларссона. Он чувствовал себя свободным человеком, который, внезапно, запутался в белоснежной и смертельной липкой паутине двух паукообразных хищников. В ответ Пол получил лишь молчание и ненавистный взгляд своей жертвы. Солдат резко накрыл губы норвежца своими, пытаясь языком пробраться во внутрь рта Торда, но сероглазый сопротивлялся, не давая сделать задуманное «отцу-насильнику». Ларссон кулаком ударил в живот Пола, тем самым освобождаясь из-под его «любви». — С-сука…       Ошеломлённый произошедшим, парень попятился назад, не сводя взгляд со своего «отца», который морщился от боли, но не убирал своей улыбки. Но, когда Торд достиг кровати, его ждал ещё один, явно не предвещавший ничего хорошего, сюрприз. Патрик крепко обнял любителя адреналина за талию, попутно удерживая руки парня и усаживаясь так, чтобы юноша плотно сидел у него между ног. — Тсссс, прекрати, Торд. Тебе понравится, — но тот не собирался прекращать, поэтому попытки вырваться на волю продолжались. Но не так уж и долго. Верде подошёл к парню и дал жёсткую пощечину. Норвежец замер. Он не верил в происходящее. Он не верил, что так могут ОНИ себя вести. — Всё таки придётся тебя наказать, — Пол вытащил свой ремень из джинсов и, сложив его пополам, держал его в руках, иногда ударяя им себе по ладони. Пол сел на колени подростка и стал вновь целовать его, а Патрик примостился к его шее, покусывая нежную бледную кожу сероглазого, на что Торд не сдерживал крика, но поцелуй приглушал его. Поляк стал медленно стягивать чёрную футболку с худого тела, не обращая внимания на попытки остановить сидящего сзади него зеленоглазого мужчину. Пол отстранился от губ парня и помог своему любимому снять данную часть одежды с тела их игрушки. А чтобы игрушка не мешала им в дальнейших действиях, нидерландец связал данной вещью руки Ларссона и толкнул его на кровать. Торд упал на постель, по он ударил своей ногой по голове Верде, на что тот невольно отвернулся, схватившись одной рукой за ушибленную щёку. Верде повернул парня на живот и, развязав ему руки, завёл их за спину норвежца вновь завязал их. Поставив Торда на колени, Пол устроился между его ногами. — Ты готов, плохой мальчик? — Торд хотел возразить, но он просто не мог. Не мог сказать ни слова, будто он резко стал немым. Он стал вошкаться, но он понимал, что все его попытки будут тщётны, и даже не смотря на это он всё равно боролся. Боролся за свою честь. Он не хотел стать проигравшим, хотя осознавал, что уже, в самом начале битвы проиграл.       Пол стянул с себя лишнюю одежду, освобождая свой член, который давно просился на волю от сильного возбуждения. Слегка потерев его о зад Торда, Коммунист стянул до колен серые брюки подростка. Раздвинув ягодицы, Пол резко и во всю длину вошёл в парня. Он просто долбился в юношу, наслаждаясь слезами, перемешанные со стонами и плачем, кричать Торд не мог, слёзы просто перехватывали дыхание. Было очень больно, нутро разрывалось из-за размера гениталии Коммуниста.       Целуя Патрика, Пол взял его член в руку и начал двигать ей по всей длине, пока второй развлекался с подростком.       В скором времени Коммунист кончил в норвежца и резко вышел из него. Белые капельки спермы упали на серую пастель.       Пат осторожно вошёл в своего сверстника, прилично двигаясь в нём. Пол перевернул на спину несовершеннолетнего и взял его член себе в рот, и двигая головой по всей длине не хрена не маленького достоинства приёмного парня. Но Торд практически сразу кончил в рот своему опекуну. После Коммунист, сглотнув всю жидкость отстранился от своей игрушки и стал больше уделять внимания второму солдату. — Ты проиграл, пацан. Ты никогда не станешь значимым в этой жизни. Ты лузер, ты всегда будешь проигравшим в этом мире.

***

      Торд проснулся в холодном поту, в немом крике он сразу же сел на кровать. — Торд? Что сл… — Всё нормально, отстань! — перепуганный Патрик хотел успокоить Торда. — Опять кошмар? — тот кивнул в ответ. — Он преследует меня почти неделю. Я устал от него. Я так и не спал нормально эти дни. Ты не переживай только. С каждым может такая ерунда быть. Это ведь просто сон. — А что именно тебе приснилось, расскажи. Может я чем помогу. — Ага, ну уж нет, великий Толкователь снов. Ты мне лучше скажи, когда Пол приедет? Ты когда работать собираешься? Почти месяц около меня сидишь. Почему мне не разрешают даже вставать? У меня какие-то осложнения? Пат. Только не лги. — Фух, хорошо. Только будь спокойным хорошо. Пол должен вернуться через пару дней. По крайней мере, он так сказал. И… и когда он приедет мы вместе вернёмся к работе. Ну, а на счёт тебя, ты только не переживай… — пытаясь говорить убедительно и так, чтобы подросток не впал в депрессию и понял всё, Патрик подбирал нужные слова, — В общем, ты… — Я не смогу больше ходить. Ты хочешь это сказать? — Торд спокойно смотрел на взволнованного, и явно не ожидающего такого услышать, Патрика. — Да. Врачи сказали, что будут осложнения. Либо ты не сможешь ходить, либо станешь легкомысленным и неразумным. — Понятно, — Ларссон задумался. Он размышлял над одним делом, которое собирается осуществить в дальнейшем. — Пат. — М? — Ты же с Полом всё равно будешь любить меня при любых обстоятельствах? — Торд, ты же знаешь, конечно, да! Зачем ты это спрашиваешь? — Я сидеть в инвалидном кресле не собираюсь. Ходить я в любом случае должен. У меня есть одно дело, которое я хочу осуществить. Но после этого могут быть последствия, не самые благополучные. Поэтому и спросил. Если вы скажете «нет», то я уйду от вас, чтобы не портить вам жизнь. Ну если вы согласны, то вам предстоит пережить всё это. — Ты- идиот, раз так говоришь! Не забывай, что мы — семья. Мы всегда поддержим тебя в трудный час. Так что, не переживай. Мы команда! Ты помнишь? — Коммунист поднял свою руку и слегка протянул её, — дай «пять».       Торд «дал пять» и улыбнулся своему опекуну. За их любовь, заботу и защиту, Торд любил обоих мужчин. Он считал их самыми лучшими родителями во всём мире, даже когда у них бывают разногласия.