"Сладкий запах мечты..."

      Возненавидев своё любопытство, враньё Тома и чёртову реальность, Ларссон старался обдумать то, что только что увидел. Это лицо, эти слова…

Почему он обманывал меня?

      Но кто может ответить на этот вопрос кроме Тома? Правильно, никто.       Пребывая в большом шоке, Торд взял в руку белоснежный лист бумаги и карандаш. Дрожащими руками он стал записывать те слова, что слышал пару минут назад: я бы смог отказаться от Армии и Торда — Чёрт! — он всматривался в неровные буквы, образовывавшие слова. Трясущимися руками норвежец разорвал листок и сел на край стола, чувствуя, что его сердце разбилось на крохотные части, царапая едва живую оболочку веры, которая так и молилась о опровергнутости этих слов. — Что ж, если я ему не по зубам, то так этому и быть. А сейчас нужно закончить одно дело, а потом завершить новое!       Встав с деревянной поверхности и слегка пошатнувшись, Ларссон отправился прочь из своего кабинета. Его путь лежал к той самой больничной палате, где до сих пор томился один из его врагов. — Всё ещё не сгнила твоя мерзкая плоть? — скандинавец сел рядом с измученным Эдуардо, смотря на его подсохшие раны. — Почему вы все такие отвратительно мерзкие? А может это я на самом деле такой? Как же это тупо звучит, — словно обращаясь пустоте, Торд возглашал свои доводы, хоть и ждал ответа от кого угодно. Бессмысленно. Всё же рогатый решил приступить к своей работе. — Ты уже порядком неделю здесь подыхаешь. Скажи, а ты не думаешь, что уже пора заканчивать это? — в ответ последовала только тишина. — Так будет лучше для нас всех. Не волнуйся, я сделаю всё быстро. Ты практически умрёшь сразу. Буквально за один час. — Да давай уже! — терпение мужчины было на пределе. Он давно хотел со всем закончить, ведь если подвергнуться такой мести норвежца, то Эдуардо можно смело называть великомучеником. — Я введу этот яд тебе в кровь, — Торд говорил спокойно, будто общался со старым другом. Он достал из кармана шприц с зелёной жидкостью и аккуратно ввёл иглу в вену своего противника, — и он начнёт действовать примерно через двадцать минут. А после ты будешь умирать около трёх четвертей часа. А после мне нужно будет избавиться от твоего тела. Это не проблема. Прощай, Эдуардо.       Красный Лидер вышел за дверь и, закрыв её, опёрся рукой об стену. — Я выполнил твоё обещание, — прошептал он с неким облегчением и вновь направился к своему кабинету. — Через два часа всё, наконец, закончится.       Зайдя в свою обитель, Ларссон подошёл к сейфу и, набрав нужную комбинацию из цифр, достал крупную сумму денег и положил их в конверт. — Надеюсь этого хватит. — вызвав по служебному телефону пару солдат, Торд стал ждать их прихода.       Но и те не заставили себя долго ждать. — Добрый день, Лидер. Чем обязаны? — спросил Янов, ожидая указаний норвежца. Тот лишь протянул конверт и вырванный листок из блокнота, на котором был написан адрес и имя некого человека. — Скажите ему, что это от меня. Как отдадите конверт, мне доложите. — Есть! — Юии и Янов пошли выполнять приказ своего командира, а Лидер же упаковал документы о павших парнях и поставил их в шкаф.

***

      Томас хорошо проводил время с парнями. Они общались, немного дурили, смеялись над своими же шутками. Ему казалось, что всё вновь стало прежним, будто не было того враждебного периода в их дружбе. — Но всё же, чего ты в нём такого нашёл, что аж любишь его? — Эдд был обеспокоен выбором спутника жизни Тома. — Ох, Эдд, ты даже не представляешь какой он. Он классный, умный, вполне красивый, даже этот шрам на его лице. Он верный человек и очень глубокий душой. Торд, понимаешь, не является безэмоциональным хмырём. Он чувствует каждую пролитую каплю чужой крови. Однажды я зачем-то шёл к Пату и прошёл мимо кабинета коммуняги. Он нервно курил сигару и винил себя за смерти солдат. Но его практически нельзя сломить в эмоциональном плане, а так он такой милый, сильный. Он — мой идеал, Эдд. Один на весь мир! — Томас потерялся в своих мечтах, прекратив обращать внимание на происходящее вокруг. — Он всегда так «уходит?» — спросил Гоулд у читающего книгу Меттью. Тот в свою очередь прикрыл книжку и посмотрел на Риджвелла, а потом вновь стал читать интересный текст на серых страницах. — Он тебе ещё всё в крации рассказывает. Даже половины не сказал, какой «Торд идеальный мужчина». Лично, сколько раз я его не спрашивал об этом, он говорил практически одними прилагательными около двух часов, иногда и больше. Главное дать ему покой и свободное мышление, тогда он всё тебе расскажет о нём. — Ого, а кажется он и вправду им дорожит. — Ага. О зацени, как красиво написано! — Мэтта привлекли строчки текста, которые спешил показать их своему другу, — Читай, а хотя нет, дай я сам! Кхм. настоящая книга от первых до последней страницы буквально напичкана эффектами, которые полностью изменят вашу жизнь. Не правда ли красиво? — А что ты вообще читаешь? — поинтересовался отошедший от своих мыслей Томас. — Сборник цитат за последние сто лет, — Харгривз не понял удивления парней. — Что? Цитаты — важные слова. Они подобны воздуху или земле. — Мы поняли тебя, Мэтт, — британец дал некую мимолётную надежду на излияние мыслей блондина. — Я в этом не сомневался, — Меттью был доволен своей работой, так что отправился дальше читать слова Великих людей разных десятилетий. — Ну так и что ты будешь делать? — спросил Гоулд Тома, напоминая про их положение. — Честно скажу, не знаю. Я был бы просто счастлив, если бы Торд к нам вернулся, но его тоже можно понять. К тому же он буквально пару дней назад смирился с уходом Пата и Пола, но он всё ещё считает себя виноватым в их погибели. — Жаль его. — Да, Эдд. Я только могу догадываться, что у него на душе. Я довольно-таки рано стал жить самостоятельно, а с родителями были не самые лучшие отношение. Мать я вообще не видел уже шесть лет, а с отцом мы постоянно ругаемся. Но я понимаю его, как потерять родителей, но только как переносит их смерть Торд, не представляю.

***

      Половина дел была выполнена. Теперь оставалась только вторая часть своего до жути безумного плана, который, к сожалению, уже вряд-ли можно остановить.       Тело Эдуардо благополучно закопали в землю у подножья горы. А солдаты собирались вернуться к своим родным, по разрешению Красного Лидера. Но им было дано задание: когда они отправятся домой, бойцы должны доставить бумаги с информацией о погибших по их адресам. Те выполняют приказ.       Сам Ларссон же закрылся в лаборатории, ибо здесь было всё, что нужно для завершения этого безумия.       Стол, камера, скальпель, шприц адреналина и банка с формалином. — Хватит ждать. Приступим!       Всё так же спокойно разговаривая с парнями, Томас достал из кармана телефон, на экране которого отображался входящий вызов от норвежца. Риджвелл ответил на звонок. — Да, Торд? — Томас, извини, но это не должно больше продолжаться. — Торд? — британец встал с дивана. — Что опять стряслось?       Сердце в разы сильнее забилось, а руки и лицо покрылись холодным потом. — Я слабак, Том. Я больше не могу с этим справляться. Я не смог оправдать ничьи ожидания! Чего мир ждал от меня — я сделал. Но теперь, когда я всё осознал, увидел и услышал, я понял то, что уже являюсь лишним. — Ты совсем взбредил? — Риджвелл не стал сдерживать свои эмоции, хоть и старался. Он понял, что его Торд находится на верном пути к суициду! — Я понимаю, что такие монстры, как я, должны умереть! Но мне нужно, чтобы ты всегда помнил обо мне. Так что позволь принять моё сердце… — Торд! Не твори глупостей! — Я люблю тебя.       Вызов оборвался, и Томас мигом помчался к своей машине. Мэтт и Эдд отправились за ним, но сели они в транспорт Гоулда. Риджвелл не стал дожидаться парней, ибо сейчас один дурень делает самую большую ошибку в своей жизни.

Боже, Торд, Остановись!!!

      Забыв про все правила дорожного движения, по трассам летела едва управляемая машина, за которой уже следовало несколько полицейских сирен. Но Тому плевать на них, как и на всех. Его человек умирает.       Вот то самое страшное здание. Остановив свой транспорт, Риджвелл направился на второй этаж, то и дело, переступая ступени. Заглянув в кабинет Ларссона, Томас направился вниз, потому что не нашёл души норвежца. Он добрался до лаборатории, где, как ни странно, дверь была заперта. Том пытался открыть дверь, зовя Торда, дабы тот откликнулся ему, но тот молчал. Тот вышиб дверь и его сознание едва чуть не оборвалось.

Торд был мёртв.

      Томас ничего не слышал, даже того, что уже подоспели служащие полиции. Он видел только красную лампочку на камере, обозначавшая то, что идёт запись.

***

— Итак, меня зовут Торд Ларссон. Я являюсь Лидером Красной Армии. Это прощальная запись, в которой… в которой я прекращу своё существование. За моими плечами пролито много крови, но нам удалось одержать победу. У меня нет достаточно много времени, потому что сюда направляется Мой Томас. А ему не понравится исход моих действий. Чёрт! Том, я знаю, что ты станешь пересматривать эту запись на множество раз, пытаясь найти что-нибудь, но уверяю тебя, в ней нет ничего такого, в чём было бы что-то скрытое. Хэх, а ты всегда был забавным парнем. Я не знаю достаточного количества слов, что могли описать моё состояние, хотя, даже если бы и знал, то не смог всё передать словами. Я знаю, что ты будешь винить себя, но здесь нет нужды, Том, потому что только я сам виноват во всех ваших страданиях. Я не хочу уйти бесследно, поэтому, Том, можешь ли принять моё сердце? В знак нашей любви! Да, оно будет только твоё. Все говорили, что я неуправляемый монстр, безжалостный садист, и они правы. Такие монстры должны истребляться. Поэтому есть причина моих действий. Хорошо. Что же станет с Красной Армией и кто её станет вести? Теперь всё в руках Лидера Янова. Эх, Том, я так хочу сейчас высказать тебе все свои переживания, все свои мысли о тебе, сказать какой ты чудесный, но не могу, потому что боюсь, что это прозвучит в пустоту. Я хочу отдать должное своим друзьям. Эдвард, Меттью, вы классные ребята, вы единственные мои друзья. Я всегда вас ценил! Вы — моя семья. Ха… Том, я чувствую, что сердце так сильно бьётся. Я не знаю, почему всё ещё плачу. Ты хотел видеть мой глаз. Нет смысла скрывать это безобразие больше. Смотри… Ну и как? Правда отвратительно? Да, он ужасен, как и часть твоих шуток. Ты всегда плохо шутил, а я хреново понимал их. Я так и не начну? Что ж, наверно пока заканчивать с разговорами и приступать. Правда скажу, я не знаю, зачем именно так поступаю, ведь мог быть и другой путь. Эх. Том. Мэтт. Эдд. Спасибо вам парни, что подарили мне тот самый сладкий запах моей мечты, ту сладость жизни. Я люблю тебя, Том, и всегда буду любить. Прощай.       Томас выключил запись, ведь дальше была самая страшная для него часть, а именно, где Ларссон самостоятельно достаёт своё сердце и кладёт в банку с химическим веществом. Риджвелл был в больнице. Ему помогали справиться с потерей Торда, но лечение не давало результатов. Его очки больше не горели тем зелёным пламенем, они были пусты. Но иногда можно было заметить некое сердечко, когда Черноглазый смотрел на фото Торда.       Однажды, когда Риджвелл гулял в пределах двора больницы, он сбежал, дабы увидеться с ним. Он подошёл к надгробию Любимого Норвежца и, положив на могилу купленные им в ларьке букет красных роз. — Я не люблю мелочиться, ты же знаешь. Эти розы так сильно похожи на тебя, Любимый. Я тут принёс один твой журнал. Как ты вообще это читаешь, Коммуняга? Извращенец. Кстати, я нашёл тот браслет, что ты дарил мне, когда я был мелким. Мы тогда были настолько бестолковыми, что не могли обойтись без очередной дурной игры. А как ты меня в речку спихнул, когда я не хотел играть в пиратов! Мы потом плескались в ней… я скучаю по тебе, Тордушка. Я не могу без тебя. Как насчёт того, чтобы выполнить наше обещание? Я думаю, ты не станешь возражать. Мы будем вместе, следуя нашим мечтам! Поэтому, — выстрел, — я не хочу… чтобы судьба нас… нас вновь разделяла… Торд,. я люблю. те…бя…

Теперь мы вместе. Навсегда

      На могиле однажды найдут труп с пулей возле сердца, ещё живые розы и журнал хентая.

***

— Добро пожаловать домой, Майкл Рудмен! — в свой новый дом, наконец-то, попал самый молодой член семьи Рудменов. — Вау! Какой он огромный! — мальчик был восхищён масштабностью их нового жилья. — Так, осторожно. Йе-хей! — отец мальчика аккуратно перенёс инвалидное кресло с мальчиком через порог. — Спасибо, пап. Кстати, а когда Марк вернётся? — ребёнок хотел узнать, когда сможет вернуться его любимый братец, который помог тому очнуться после борьбы с болезнью. — Ну, Майкл, мы уже говорили об этом. Красный Лидер прислал нам орден о Героизме Марко. Так что ты должен уважать своего брата. — А я его и уважаю. Он помог мне выжить, и он спас очень много-много людей, чтобы те были счастливы, хоть он и сам погиб. Но я горжусь им! Мой брат — Герой.