Непыльная работенка для Брока...

Навалившееся сверху тело не оставляло никакого шанса на то, что вчерашнее было сном. Причем, судя по дыханию, это тело уже давно проснулось и караулило реакцию Брока. Ага, поиграй со мной в эти игры, сопляк! — Чего лежим, сопим и давим? — зевнул Брок, потягиваясь и морщась от комков под спиной, вот дурак старый, поленился постель перестелить, теперь словно на камнях спал. — Командир? — в голосе Баки не было и намека на сон, только настороженность. Пришлось открывать глаза, щурясь от затопившего комнату света. Хорошо они подушку придавили, уже едва ли не полдень. — Чего, малыш? — Брок смахнул с нависшей над ним насупленной рожицы отросшие волосы и лениво чмокнул его в нос. Баки вильнул глазами и попытался снова устроиться на распростёртом под ним теле. — Э нет, подъём, никаких валяшек, тем более, что под твоей тяжестью я сейчас под себя схожу, так что мне пора к фаянсовому другу. Ночные разборки на сегодня объявляю закрытыми, а ты давай, соображай завтрак и… мда… — оценил он проблему у парня. Привычную для сильной половины человечества по утрам. На вопросительно-намекающий вид Брок не повелся. — Значит не завтрак, а душ. Интернет ты хорошо освоил, как я помню, так что помочь себе с этим сможешь, — и жестом остановил набычившегося парня, — не начинай, Баки. Вроде как у него самого та же проблема должна наблюдаться, но ночное рандеву его выпило настолько, что Брок чувствовал себя на все свои реально прожитые годы и меньше всего сейчас его занимал секс… Он занял гостевую туалетную комнату, за что спасибо строителям, в лесном домике два санузла в этой ситуации просто спасение. Спал вроде достаточно, но настроение было так себе, словно то ли усталость, то ли нервы… то ли, блядь, чуйка. Когда он выгреб на кухню, раздумывая чего пожрать, то стало понятно. Чуйка. Вызов. Причём сразу две группы. Диспетчер истерила, словно земля рухнула на землю. Пришлось прикрикнуть и придавить чуток командным голосом, чтобы взрослая баба опомнилась и начала соображать. Как по Броку, то ничего особо страшного не произошло. Насчёт одной группы так вообще никакой экстренной ситуации он не видел. На женщину упало дерево, ранения неприятные, но судя по описанию, требуется только помощь в транспортировке, рядом с ней есть мужчина, оба явно не новички и вполне протянут до подхода помощи, а вот вторая, с детьми, тут да, опасность имеется, но там опытный гид, сможет продержаться до прихода Брока. Отключив связь, Брок задумчиво пожевал губу. Разделяться с Баки страшно не хотелось, но выбора им тут не оставили… *** За сутки до этого. — Нам нужно поговорить… — они добрались до первой отмеченной на карте точки, где уже началась дикая природа и до людей не докричаться при любом желании. Подготовленная для ночёвки площадка давно не использовалась, из-за сложности маршрута сюда почти никто не ходил, но дрова, каменный очаг и схрон для выживания были в порядке. Идти дальше в ночь они оба не видели смысла и, не сговариваясь, остановились на ночлег. Вдова поняла, что была невнимательна. Ведь она почти ничего не сказала Хантеру, но тот, тем не менее, оказался экипирован получше нее и то, что она углядела в его рюкзаке… но она начала игру и карты розданы, поэтому как только костёр озарил их небольшую стоянку, она решила начать нелёгкий разговор. Нужно подготовить Хантера к тому, что его Фрэнк-Брок давно почил в бозе, а они движутся на встречу с его сыновьями. Она села не напротив, а чуть в стороне, чтобы иметь фору и не попасть под прямой удар, потому что… — Наконец созрела? — что? Хантер сидел возле костра совершенно спокойно, разглядывая её… насмешливо. Чёрт. От неожиданного хруста она едва не подпрыгнула. Этот ненормальный пальцами одной руки легко разламывал толстые прутья без всякого напряжения. — О чём ты? — «держи лицо» — уговаривала она сама себя и мило улыбнулась, но насмешливая ухмылка Хантера её нервировала. — Ты, наконец, созрела, чтобы рассказать мне всё, о чём пыталась умолчать… — Хантер, я не собиралась ни о чем… — К примеру, о Джеке Роллинзе… — …разве он представляет для тебя интерес? — легкомысленно дернула плечиком Вдова, внутренне собравшись и прикидывая шансы. Хантер улыбнулся шире этой мерзкой резиновой улыбкой. — Он — нет, информация о нем — да. — Брось, этот наёмник лишь подкинул работу для твоего Фр… — Брока Рамлоу, ты хотела сказать? — она моргнула и едва справилась с желанием закусить губы, нельзя показывать свою растерянность! — В последнее время он постоянно звался Фрэнком Грилло, если ты помнишь, но нам нужно поговорить о другом… — О Лео и Джеймсе Барнсах, не так ли, всё пытаешься фрагментировать информацию в поисках выгодной сделки? — костёр совсем не грел, а одежда не держала тепло. Расслабленная поза мужчины Вдову не обманывала, она знала, на что способен этот человек. И то, что Хантер был в курсе о братьях… зачем тогда он пошел у неё на поводу? Быть дурой она не любила, как и терять инициативу. — Есть что сказать, Хантер, говори, если ты… — Я тоже умею искать, но ты заслужила конфетку, обратив внимание на эту запись… — Тогда… — приободрилась она, но Хантер еще не закончил. — Ты ведь думаешь, что нашла детей того, кого я убил? Я в курсе, что ты следила за мной, что разговорила тех несчастных врачей… — Несчастных? — напряженно уточнила она и закусила щеку изнутри, когда Хантер улыбнулся ещё шире. — Ты ведь в курсе, что происходит с теми, кто проявляет излишний интерес ко мне?.. — Хантер, если ты хочешь напугать ме… — Хочу? — насмешливо заломил брови Хантер, и отблески пламени в его голубых глазах придали ему демонический вид, — меня не заботят твои игры, женщина, пока они не касаются моих дел. Теперь ты можешь записать этих людей на свой счёт, они открыли рот. А ведь ты была предупреждена. Ты знала, что это личное, но все равно решила урвать свой кусочек, вопреки здравому смыслу… скажи, сколько вас выжило, из твоего выводка? — Что?! — разговор ушёл куда-то не туда, Вдова и не заметила, что уже скатилась со своего места, встав в нижнюю стойку и обнажив керамбиты. Хантер по-прежнему не двигался, всё так же мерно ломая пальцами сучья… ещё более толстые, чем прежде, но всё так же легко. — Насколько знаю, из «условно» женских особей выжила лишь ты… сколько вас изначально там было всего, голов? Сотня? Кажется да, сотня сопливых младенцев с отличной генетической картой… — Откуда ты… кто… — это всё кошмарный сон, этого не может быть! — Из парней сейчас никого не осталось… хотя из псарни живыми смогли выйти трое, но ты убила последнего из этой тройки когда? Чуть больше года назад, кажется, а он ведь так долго от тебя прятался… — Откуда ты… — Не жалко было? Он бы не пошел против тебя, до последнего помогал рвать все ниточки к тебе. Даже помог достать последнего куратора, которого ты лично разделала, практически шедевр получился, правда, я бы до такого не додумался. Изящно, хотя к середине твоей работы куратор, по-моему, уже сдох, но тебя это не остановило… — ответного удара Вдова не заметила. Казалось, вот только что этот ублюдок расслабленно сидел перед ней и говорил то, что она считала навсегда похороненным, она рванула на него на самой предельной скорости, едва не порвав связки, до лопающихся сосудов, но теперь, получив жёсткий встречный удар, скорчилась у него под ногами, не в силах вздохнуть. — Я тебя не осуждаю, вас дрессировали те ещё ублюдки, — спокойно продолжил Хантер, даже не сбившись, деловито освобождая ее от всех… ВСЕХ лезвий, даже тех из полимеров, что были вшиты ей под кожу, — ты хорошо разыграла всё. Никаких следов, никаких ниточек к тебе, даже тех, кто помогал тебе, зачистила. — Видно… не всех! — с трудом выдавила она, лихорадочно пытаясь восстановить дыхание и скребя ослабшими пальцами вокруг в поисках хоть какой-то щепки. И тут же полузадушено застонала, когда её пальцы смяло в жёсткой ладони, ломая кости всмятку. — Всех, не сомневайся. Три поселения, что опосредованно были связаны с псарней, ты тоже вычистила, даже тех, кто давно уехал из тех мест нашла. Это заслуживает уважения, такой обстоятельный подход, масштабно. Правда, ты лучшая из тех, кто когда-либо выпускался из таких мест… — Таких? Так их… — Ну конечно, дурочка, ты ведь не думаешь, что такая псарня существовала в единственном экземпляре?.. — Ты один из тех, кто её прошел?.. — прохрипела она, стараясь не скулить, когда её вторую кисть так же смяли в бесформенный ком. — Ты молодец, даже сейчас пытаешься выпытать что-нибудь, — присел перед ней на корточки Хантер, и в этот раз его улыбка была по-настоящему доброй, только это её уже не радовало. Потому что руки этого чудовища уже лежали на ее ногах, словно две каменные глыбы… — Зачем?.. — Ты и сама знаешь, мне нужно вызвать бравых спасателей, а для этого нужна пострадавшая! — от хруста собственных костей Вдову затошнило. — Можно… по-другому… не обязательно… — Ну что ты, как же иначе. Твое предложение, чтобы мы просто заблудились, и ты полная сил будешь играть свою игру — меня не привлекло. У тебя был шанс сойти с поезда, но ты так отчаянно хотела зацепиться за меня, что теперь у тебя уже нет выхода. Мне правда жаль, твое тело великолепно… — ещё один рывок, и она потеряла сознание от боли. Вдова была привычна к боли, но и у неё был свой предел… У костра сидел крупный мужчина, задумчиво побрасывая в огонь обломки ломаемых пальцами толстых прутьев, а рядом лежало бесформенное нечто, еще недавно бывшее роскошной и красивой женщиной. *** Вначале была целая сотня маленьких детей, едва научившихся стоять на ногах и лепетать первые слова. И они все были здоровы, а вот те, кто ими занимался, явно были ненормальными. Но детям это было неоткуда узнать, потому что другой жизни они не знали или забыли. Они были выводком в псарне, мечтали вырасти лучшими, стать псами, сильными, свободными, и перегрызть глотку тем, кто их дрессировал. Здесь не было места телячьим нежностям, сплочённости или дружеской помощи. К тому времени, когда ей исполнилось десять, из сотни осталось четырнадцать подростков. К пятнадцати — всего пятеро. В шестнадцать она убила единственную выжившую кроме нее девушку, но до троих парней добраться не смогла. Пока. Ее боялись почти так же, как и кураторов, с тех пор, когда ей исполнилось восемь. Она тогда поняла одну вещь — все кто оказался в псарне были красивы и обещали стать ещё красивей, когда вырастут. Красота была одним из критериев, по которым их собрали здесь, а значит, лучшей должна быть она. Поэтому она не жалела никого, кто мог бы в будущем обойти ее хоть в чём-то, в том числе и по красоте. Она стала предельно осторожна, как только поняла, что любое увечье, способное в будущем помешать нормально передвигаться, сделает из любого дичь для остальных. На калек, ещё недавно бывших одними из них устраивалась загонная охота с показательной казнью. Они сами убивали друг друга, если выпадала такая возможность, каждый из них ждал, когда кто-то совершит ошибку. Поэтому даже получать переломы она старалась максимально чистые, чтобы заживали без последствий, шрамы, только те, что можно будет потом свести… но вот другим такой возможности предоставлять она не собиралась. Это было закономерно, что к шестнадцати из девочек выжила лишь она. Ведь большую часть она убила своими руками. А вот с парнями было сложнее, в этом возрасте они уже становились сильнее и, к сожалению, не были глупыми, поэтому держались вместе и не подпускали её к себе. Пришлось сменить тактику, очень кстати пришлись уроки соблазнения и манипуляций. Оценив планы на себя, она решила не убивать тех, кто поможет ей в осуществлении ЕЁ планов, до тех пор, пока они могут быть полезны. Почему она стремилась стать лучшей? Потому что она и была лучшей. Почему она хотела убить всех в псарне? Потому что она их всех ненавидела. Тех, кто её мордовал с самого детства, учил быть лучшей убийцей и коварной соблазнительницей, и тех, кто были её собратьями по несчастью. Потому что они могли когда-нибудь перейти ей дорогу. Куратор, которого она убила последним, особенно сильно благоволил ей, выделял её, ослаблял поводок и даже нарушал инструкции, позволив ей узнать чуть больше того, что было можно: к примеру, почему, как и зачем дети оказались здесь… Для его казни она расстаралась — то, что она с ним сделала было и впрямь шедевром, жалко, что её немного подвели чувства и тот помер слишком рано. Но она смогла сделать всё, что запланировала ещё в пятнадцать лет. Трое выживших в псарне парней были разными. Два высоких и статных. Первый — азиат, гибкий, с удивительно белой кожей и фигурой легкоатлета, очень умный и не доверяющий ей больше всех. Второй был похож на мулата, более мощный, смуглый, с влажными чёрными оленьими глазами, самый добрый вопреки месту, где он вырос. Третий был лишь немного выше её, кажется, в нем текла южная кровь, то ли испанские, то ли итальянские корни в сочетании с андрогинной фигурой делали из него опасного конкурента именно для неё. Он был красивее её, и легко мог сойти за женщину, впрочем, он мог соблазнить любого натурала даже не переодеваясь. Но подобраться к нему оказалось сложнее всего. Первые двое всегда защищали третьего от неё, даже когда она смогла все же войти к ним в доверие и они стали одной командой, целью которой было уничтожение псарни. На этого третьего она потратила много лет… да. Это он. Хантер узнал всё от этого слизняка, что заливал слезами ей руки, умоляя не убивать. Она слишком долго охотилась за ним, вот он и успел ей основательно подгадить, засранец! Теперь она лежала словно бурдюк с костями в полной власти безумного Хантера. Нужно продумать план. Возможно, она сможет использовать второго братца, пока Хантер займется Лео, у неё может появиться шанс получить младшего и окрутить. Ей бы только зацепиться за маленькую трещинку, а дальше она не позволит себе никаких слабостей. Больше никогда! *** Баки не хотел оставлять Брока одного, но здесь программа механоидов сама себе подгадила: не подчиниться приказу тот не мог. Брок видел, насколько сильно это бесило парня, и даже порадовался — эмоции это такая дрянь, что любые установки разъедать начинает. Отчасти забавное возмущение Баки позволило Броку легче воспринять их разделение. Детей он решил взять на себя, там ситуация обострялась быстро: паникующие дети, поблизости ареал обитания чёрных медведей, нужен тот, кто сможет руководить этим цирком и понимать, что и как им делать. Баки к такой роли пока не готов, потому отправится помогать парочке. Возможно даже, с детьми всё обойдется лёгким испугом, и он с ними не задержится, если он не ошибается, они смогут выйти к канатной дороге, что позволит сэкономить время. — Малыш, я на связи, так что если вдруг, хоть морзянкой отстукивай, а за меня волноваться не стоит, я и раньше был практически не убиваемый, а теперь тем более… — Командир, мы ведь можем вместе… — Я что, невнятно говорю? Или у тебя с ушами проблема, малыш? — нахмурился Брок, Баки поник. — Детка, у меня и без твоих закушенных губок сердце не на месте, давай отработаем быстро и чисто. Мне нравится это место, не хочу его профукать. — Хорошо, Брок. Но как только смогу, то отправлюсь к тебе. Брок посмотрел на скорчившего суровую рожицу парня и постарался удержаться от смешка, просто притянул его к себе, ероша прилизанные влажные волосы, и, легко коснувшись губами виска, согласился: — Конечно, Баки, я буду рад тебя увидеть как можно скорей… Когда за Баки сомкнулись тяжелые ветви, настроение Брока скатилось до отметки «хуёво». Чуйка не давала спокойно вдохнуть, ворочаясь тяжёлым комом в груди. Странно все это, раньше интуиция работала понятней, режим «точно убьюсь нахрен», «возможно наебнусь» или «почти норм» был различим, сейчас же все неопределённо. Ноет, дёргает, но блядь. Там дети. Брок резко развернулся и волчьим шагом пронёсся к своей точке, мысленно проверяя экипировку свою и Баки. Вроде не забыли ничего, а проверка так, чтобы занять мысли. Он не оглянулся и не увидел, как из-за дерева вышел нахмуренный парень, провожая его взглядом, плотно поджав свои по природе улыбчивые губы. Детсад на выезде заебал Брока в первое же мгновение. Кто нахрен тащит ораву малолетних обалдуев в дикий лес? Нахуя берут таких воспитателей, что больше детей начинают паниковать по любому поводу? Гид, неплохой парень, едва ли не обниматься кинулся, и Брок его понимал. С этим цирком любое вменяемое лицо покажется ангельским ликом. С Бартоном они раньше плотно не работали, у Клинта никогда не было осечек с сопровождением, но тут, видно, звёзды сложились роковым способом, вот и посыпалось дерьмо. Трое чумазых зарёванных пацанов были спеленаты словно древнеегипетские мумии, на вопросительный взгляд Брока Клинт лишь закатил глаза, мотнув головой в сторону истерящих сопровождающих воспитателей этого дурдома. Скауты доморощенные! Ходили бы в парк городской на свои скаутские прогулки, но нет, они ж настоящие «мужЫки»! Глядя на таких горе-вожатых, остальная детвора орала просто для поддержки, на мили вокруг распугивая всё живое… или привлекая тех, кого не нужно. Как к примеру, нервных, разбуженных шумом чёрных медведей. Так что Брок терять времени не стал. Рявк, шмяк, хлоп, рык — и спустя пару минут можно было выдохнуть. Тишина. *** Бартон тут же воспользовался возможностью добраться до уже синеющих от перевязок детей и разобраться с этими коконами без мешающих воспитателей, что в полном ахуе от прибывшего спасателя едва ли позволяли себе дышать. — Мужик, ты красава! — облегченно выдохнул Клинт, этот Барнс был восхитителен. Охреневшие от рукоприкладства и командного рыка бестолковые взрослые и потерявшие берега дети боялись шевельнуться, поедая глазами грозного мужика, что сверкая диким жёлтым взглядом, кратко и доходчиво заставил их осознать все их ошибки. Кажется, что пара ребятишек… а, и один из воспитателей, обоссались. Но жалости, особенно к последнему, Клинт не испытывал, эта сука больше всех наводила панику. Повезло, что обошлось несколькими ушибами и одним переломом средней тяжести, а ведь Бартон уже молиться начинал, осознав как близко они оказались к медвежьим угодьям из-за несущихся без всякого направления придурков, которые считали, что знают этот заповедник лучше него! — …Всё уяснили? Молчать! Кивать. Вопрос есть — подняли руку, пока команды нет — ни звука! — Барнс говорил, не повышая голоса, но ни у кого, даже Клинта, не возникло желания подвергнуть эту речь сомнению. — Бартон, что с детьми? — Ушибы, скорее всего лёгкое сотрясение у одного, и у третьего сломана ключица. — Передвигаться в быстром темпе смогут? — При необходимости. Перелом зафиксирую шиной и косынкой, ушибы — ерунда, но пацана с сотрясением придётся нести, во избежание… Думаешь, нужно… — Да, после этого концерта нужно валить и быстро. Слышишь? — Нет… — озадаченно мотнул головой Клинт и поправил слуховой аппарат, — я на одно ухо глуховат, но всё равно… — и замолчал. Сомневаться в словах Барнса не было смысла, в том чувствовалось больше звериного, чем человеческого, особенно когда тот странно наклонив голову, прислушивался к лесу, да и эти глаза… — Скоро будут здесь. Злой, большой… Так. Все поднялись. Ты! — ткнул пальцем спасатель в самого крепкого воспитателя, — берешь на спину малыша с перевязанной головой и идёшь сразу за гидом. Остальные в цепочку и быстро двигаем. Бартон, направление к ближайшему кемпингу, лучше к канатной дороге, найдешь? — А то! — кивнул Клинт, быстро собирая разбросанные по их вынужденному привалу ошмётки перевязки. — Тогда вперёд и не тормози, на всё про всё у нас часа полтора, должны успеть. Я замыкаю. Всё, пошли. И ещё раз для всех, кто не въехал, — Барнс прошёлся по всем давящим взглядом, что вкупе с его сипящим голосом заставляло нутро поджиматься, — все идут тихо и ни одного сучьего звука! Аккуратно, след в след! Что встали? Двинули! Медведи их нагнали спустя четверть часа. Но к удивлению Бартона на появление двух огромных черных туш от группы не последовало ни звука, кажется, спасателя все боялись больше чем зверей. Впрочем, может, сыграло и то, что медведи вынеслись именно на Барнса, шедшего последним. Клинт двигался впереди, согласно указанию Барнса, и поэтому не мог бросить всех и кинуться на помощь, только прислушиваться. Шансы, что они смогут убраться, были при условии, что Барнс задержит медведей и, скорее всего, ценой своей жизни. Поэтому он не сбавлял хода, наливаясь отчаянием. Долбанный управляющий, одного гида для группы в два десятка человек, из которых семнадцать дети от десяти до тринадцати лет? Если Клинт выберется, он этого так не оставит, но сначала нужно вывести всех, чтобы не дать спасателю пропасть зря. Чертов управляющий… Из-за спины послышались звуки схватки. Рычание, вой, мат, шмяки и… скулёж? Охуенный мужик этот Барнс, он что, двоих медведей завалил?! Бартон не выдержал и обернулся, зрение у него было отличным, и таки да, две туши, испуганно приседая на задние лапы, вовсю улепётывали от матерящегося Барнса, что брезгливо встряхивал правую кисть. До кемпинга они добрались спустя час — подстёгнутые мотивирующими событиями, дети и взрослые преодолели весь путь в рекордные для такого количества людей сроки. С этой стоянки уже можно было спуститься по канатной дороге, без всяких неприятных встреч со зверьём, так что Бартон наконец выдохнул и расслабился. А ещё Клинту захотелось пригласить Барнса на пиво. Потому что если б не этот обалденный мужик, то… Клинта передёрнуло, два медведя, заходящиеся в истерике дети… блядь, да они все ему жизнью обязаны! Но его предложение завернули, толком не прослушав. Бартон обиделся бы, но лицо Барнса было слишком озабоченным, чтобы понять: дело не в нём. — Что случилось, я могу помочь? — закусивший губу Барнс, рассеяно глянув на него, озадаченно нахмурился, потом мотнул головой. — Нет, за брата переживаю. Прости, бро, я Лео, — он крепко пожал Клинту кисть и криво улыбнулся, — как-нибудь в другой раз, может. Я не особо контактный, если что. — Да не, порядок, Лео, ты крутой, и я твой должник. Только намекни, что нужно… — Ни… а ты не в курсе про двух выживальщиков? Джим к ним отправился. — Я их не видел, ушёл раньше с этой группой ненормальных, — пожал плечами Клинт, жалея, что не может помочь, — но по связи передали, что парочка прямо как с картинки, управляющий разве что лужей перед ними не растёкся. Гида не взяли, типа опытные. Женщина небольшого роста, роскошные рыжие волосы, парень блондин, высокий, если тебе интере… — не договорил Клинт, в шоке наблюдая, как смуглое лицо его собеседника посерело. — Бро, в чём дело, если что, я в деле! Барнс быстро взял себя в руки, прочистил горло и почти непринужденно улыбнулся, разве что глаза, кажется, ещё сильнее посветлели, напоминая прозрачный золотистый янтарь. — Не забивай себе голову, Клинт, разберусь сам. Если что, свяжемся, мне пора, бывай! — и ушёл, мгновенно растворяясь в вечерних сумерках, оставляя у Бартона чувство безотчётной тревоги… *** Немного ранее. Передвигаться самостоятельно она не могла. Чертов ублюдок не сломал ей ничего жизненно важного, но заставил чувствовать себя беспомощной. Она такого никому не прощала и понимала, что Хантер в курсе этого, а значит, оставлять её живой тот не намеревался. Дерьмо. Чтобы выжить, ей необходимо убить Хантера… а это возможно только если… как же плохо, что она не в форме! Эти братья, они хороши, возможно то, что старший похож на отца, поможет ослабить Хантера… А уж мотивировать их помочь ей с ним разделаться она сумеет. Они ведь захотят отомстить за папочку? А ее ранения даже в плюс — это Хантер помешал их предупредить, а ведь она хотела лишь рассказать им правду и помочь. Она покрутила в голове набросанный на скорую руку план, дырявых мест хватает, но эмоции все спишут, а уж с этим она умеет работать. Главное, не упустить момент. Она посмотрела на собирающегося в путь Хантера и прикрыла веки, пряча злой блеск. Она лучшая, она справится! Спустя время она была уже не так уверена — сучий выродок загнал ей в кожу несколько иголок, прямо в нервные узлы, заставив потерять последний контроль над телом, всё что ей было доступно — это бессвязные стоны и мутнеющее зрение. Хантер старательно и даже бережно перевязал её, наложил шины и, закрепив на спине, быстро двинулся по карте к следующей точке. К месту, до которого добраться сможет далеко не каждый, и где связь работает от случая к случаю. Она изо всех сил старалась собраться и преодолеть себя, она через многое прошла, чтобы вот так стать фоновым балластом для Хантера, ведущего свою игру и совсем не считающего её за соперника. Черт, соберись тряпка, пока ты дышишь, есть шанс, Хантер всего лишь человек, он не может предусмотреть всего, ведь правда? Хантер сделал две небольшие остановки, помогая ей облегчиться и напоив водой. Последнюю она пила с жадностью, но лишь заметив доброжелательную улыбку мужчины, насторожилась, только поздно, сознание быстро уплывало, что было там подмешано, она могла бы угадать, если бы не отключилась. После этого она несколько раз приходила в себя, но ненадолго, поскольку ей в горло тут же заливалась очередная порция состава. Наркота у Хантера была качественной, но и Вдова была не простой женщиной, поэтому ближе к вечеру периоды просветления стали дольше, а действие состава слабее, но просвещать об этом своего противника она не собиралась. У нее был план, где на кону стояла ее жизнь. — Ты давно уже пришла в себя, хватит притворяться, милая! — мягким нежным голосом укорил её Хантер, укладывая прямо на землю, — прости, тебе придётся немного полежать так, чтобы я мог достоверно изобразить несчастный случай. У нее задрожали губы, говорить она не могла, но вот чувствовать — очень даже да. — Ну-ну, ты ведь не опустишься до того, чтобы плакать? Я, как ты понимаешь, не испытываю слабости к женским слезам, разве что могу разозлиться. А это нам не нужно, ни тебе, ни мне. Потерпи, будет немного больно… — после этих слов на неё обрушилось огромное дерево, ударив именно по тем местам, где были переломы. Хантер четко рассчитал даже это, от боли из глаз покатились крупные слёзы. Она не пыталась ими разжалобить человека, у которого явно не имелось сердца, как и у неё впрочем. Это была физиологическая реакция на боль и… это были злые слёзы. Она его убьёт. Как только подвернётся шанс. Никаких пыток, никаких зрелищ, сначала убьет, а потом может и поиздевается. Над трупом. Так будет безопасней. Главное — выжить, вытерпеть! — Ты, правда, думаешь, что тебе это удастся? — бесшумно возникший в поле её зрения Хантер вызвал непроизвольную дрожь, — знаешь, а я ведь оставлю тебя живой. К сожалению не такой, как сейчас, — крупные пальцы удивительно нежно прошлись по ее лицу, — мне нравится, что ты молчишь, но не нравится то, о чем ты задумалась. Ладно, не важно, жаль тебя разочаровывать, но действие моего «волшебного» напитка тебе не преодолеть, как и этих маленьких укольчиков. Хантер вытащил её из-под сваленного дерева, содрал с неё старые повязки, убрал маленькие иголки, обездвиживающие её и без того ослабленное тело и лишавшие возможности говорить. А потом выудил шприц-ампулу. И тогда она не выдержала. — Прошу… не надо… я всё… — Шшш, милая, это быстро… — голос Хантера обволакивал её паникующее сознание, словно ватной подушкой. Спустя несколько минут Вдовы не стало. *** Через пять часов к месту падения дерева, где возле стонущей девушки хлопотал крупный мужчина, осторожно приблизилась одинокая фигура… Девушка получила тяжёлую травму головы и совершенно не помнила ничего и никого. Она с благодарностью принимала заботу своего спутника, что весьма профессионально оказал ей первую медпомощь и устроил хороший лагерь. Она, слабо улыбаясь, поздоровалась с Баки, явно оценив его и окрасившись лёгким румянцем, но сил у нее было мало, и спустя несколько минут она уже дремала. Баки не хотел задерживаться, ему пришлось далеко идти и потратить много времени, чтобы найти эту пару. Он рассчитал оптимальный маршрут, чтобы вывести бедолаг к цивилизации, но судя по состоянию девушки, дергать её сейчас было опасно. Но хуже было другое. Связь. Он не мог связаться с Броком, Баки не знал, что с той группой, как его… хозяин… господин… командир? Да, он не знал, что с его командиром и это заставляло программу внутри него сжимать тиски. А ещё непонятное поведение этого человека. То, как он смотрел на Баки, как недоуменно поднял бровь, спрашивая почему он один… отвечать Баки не стал. Не хотел говорить. Он не хотел говорить ни с кем, кроме Брока, он хотел скорей вернуться к своему командиру, чтобы тот снова привычно взлохматил ему волосы и прижал к своему плечу, позволяя уткнуться носом в шею, хотел пропитаться теплом самого нужного ему человека. Но сейчас он был наедине с чужими людьми, без связи, и это его злило. — Парень, как тебя там! — что-то в голосе мужчи… скорее парня, казалось знакомым. Баки внимательно присмотрелся к Крису, как тот сразу представился, и память услужливо стала тасовать всю доступную ей информацию. Быстро пришёл отклик — в сети, он видел этого парня в сети. По документам можно считать их ровесниками. Этот парень хоть и писал о себе как о начинающем актёре, скорее больше тяготел к операторской работе, снимая документальные очерки, Баки понравились несколько документальных фильмов о природе. Тот, кто снимал такое, заслуживал уважения — труднодоступные опасные места, красивые виды, странно, что этот талантливый человек взял с собой кого-то. Баки был почему-то уверен, что этот Крис Эванс одиночка, несмотря на его блоги в соцсетях и фото со множеством людей. — Парень, я к тебе обращаюсь! — в голосе Эванса промелькнуло раздражение, и Баки взял себя в руки. — Джеймс. — Отлично, ты не немой, почему ты один, Джеймс? — что-то напрягало Баки. Он слышал голос этого Эванса в документальных фильмах, тот нечасто, но все же озвучивал некоторые… но всё же. Что-то в его голосе, когда он слышал его вживую, было не так. И потом, с какой стати от него требуют ответа. Зачем ему знать про командира? Эта мысль мгновенно заставила Баки напрячься. — Достаточно одного. — Вот как… — вроде Крис улыбнулся, но Баки внутри весь ощетинился, командир только его, этот блондин слишком красивый и сильный… талантливый, богатый… но для командира создали его, Баки. Это хорошо, что Брок не пришёл. Вдруг бы ему понравился Эванс? Это от той Лэйси удалось быстро избавиться, но с этим блондином так быстро не выйдет, а ведь Лэйси тоже была блондинкой. Броку может понравиться этот парень, он даже немного выше Баки и мощнее… нет. Баки отключил рацию. Он сам выведет эту парочку и проследит, чтобы Крис Эванс не смог попасть Броку на глаза. Никаких блондинов возле командира! — Носилки, через час выдвигаемся! — скомандовал он и принялся за работу. Теперь программа внутри него замолчала — он нашёл нужное и правильное решение. Заготовки под носилки у него были с собой. Девушка весила от силы чуть больше ста фунтов, бараний вес, как говорят на востоке. Вдвоем с этим неприятным блондином они легко управятся с этой ношей, даже если будут нести её на руках, даже без смены. Впрочем, на людях он не должен демонстрировать свою силу, поэтому носилки… — …Не думаю, что нужно так спешить! — слова блондина не сразу дошли до увлекшегося делом Баки, а когда дошли, он хмуро глянул исподлобья на отвратительного Криса. А тот, словно не замечая его неодобрения, лишь шире улыбнулся ещё более отвратительной улыбкой, будто хвастаясь отвратительно идеальными зубами. — Скарлетт нужен покой, пока мы точно не поймём, есть ли у неё сотрясение, а насчёт переломов не беспокойся — я проходил меди… — Срастётся неправильно. Нужны снимки, — выдавил из себя с неохотой Баки, общаться с этим мерзким человеком он не хотел. — Поверь, Джей, я всё пропальпировал — у меня есть опыт… — Джеймс! — едва ли не рявкнул Баки, пытаясь удержаться от желания свернуть шею Крису, ведь если они задержатся, то может появиться командир, и тогда… — Какой-то ты недружелюбный, Джеееей, — протянул насмешливо Эванс и Баки понял. Этому мерзкому человеку «зубы жмут» как говорил командир, и Баки с удовольствием бы помог решить эту проблему… но Брок сказал, что ему нравится это место, а значит нельзя драться с клиентами… — Нужно идти! — попытался вразумить он этого блондина, но тот, ясно улыбаясь, лишь отрицательно покачал головой. — Нет, Джей, поверь мне, нам надо подождать. Как только Скарлетт станет лучше, тогда и подумаем, что делать дальше… — Я не понимаю… — озадаченно заломил брови Баки, — почему ты… — Потому, Джей, что у меня здесь ещё есть дело, — Крис подошёл ближе, пристально вглядываясь в Баки, и его улыбка слегка поблекла, — точнее, очень важные дела. Рука блондина потянулась к левому плечу Баки, и тот резко отшатнулся. Что с этим Крисом не так?