Кукловод

      Реабилитация Тэхёна проходит едва ли не сложнее, чем после дома Хёну. В большинстве своём старший сидит отстранённо, не дергаясь, как раньше, от резких звуков и прикосновений. Безразличие для всегда эмоционального Чонгука сродни смерти, и поэтому то, что было с Тэхёном, воспринималось чересчур остро.       Суд над Чимином, на котором они оба присутствуют, подкашивает ещё больше. Пак совершенно другой. Чонгук в тот момент, когда смотрит на не опускающего голову блондина за решёткой, вспоминает о сказанном Юнги. Вероятно, то, что он пытался подавить в себе при людях, вырвалось из образа, строящегося годами. Сейчас все маски сорваны, и внутри этих кукол, которые зовутся людьми, такая же уродливая пустота.       Тэхён держится всё это время безмолвно и безжизненно, а после дачи последних показаний утыкается в плечо Чонгука, попросив уйти. Приговор они узнают от Намджуна, который тактично звонит лишь на следующий день, сообщив, что казнь через пять дней.       — Я понимаю, что, спасая меня тогда от ложного обвинения, ты ожидал видеть не такого Тэхёна, — обхватывая худыми руками колени и облокачиваясь плечом на тёплого Чонгука, начинает Тэ.       А Чон внутренне умирает, потому что старший полноценно заговорил впервые после суда, если не считать бытовое.       — Но пока что я не могу тебе дать ту любовь, которая ещё слишком задавлена всем остальным. Я хочу быть с тобой, но ты… Я имею в виду, что так долго тебе...       — Хён, — прерывая несвязную речь и догадываясь наперёд об опасениях Тэхёна, говорит младший и прижимает к себе парня ближе, согревая продрогшие плечи. — Я буду ждать сколько угодно. Сейчас имеет значение лишь то, что ты жив, и ты со мной.       Тэхён посмеивается в изгиб горячей шеи, роняя слезы. Что бы изменилось, если бы не тот дождь, заставший Хосока? Если бы не улыбка Тэхёна в кафе, которое совершенно не подходило под его ауру? Если бы не было Ли Хёну, который одновременно практически погубил личность Тэхёна, а после спас его от казни?       Тэхён, посапывая от моральной усталости прямо на Чонгуке, видит сон.       Сам Тэ, бросивший неосторожную фразу в сторону несуразного детища Пака, которое заняло у него три недели свободного времени и кропотливого труда. И Чимин, рукавом свитера вытирающий горькие слёзы, скопившиеся в уголках глаз, и с порывом утверждающий, что в следующий раз всё получится.       Всё получилось. Ничего бы действительно не изменилось в любом другом случае, если бы не влюбчивый и темпераментный Чонгук.       Укрывая себя и Тэхёна пледом, Чон пытается оставить мысль о том, что завтра казнь Чимина. Надо будет позвонить Юнги.       Однако сделать это Чонгук не успевает: на следующий день Мин сам звонит ему, интересуясь, как там Тэхён. Чонгук немного удивлен. Было очевидно, что Юнги мог думать сейчас только о Чимине.       Сказав, что Тэхён приходит в норму, Чон осторожно спрашивает:       — Сам-то ты как, хён?       Юнги грустно смеётся, но быстро берёт себя в руки.       — Паршиво, мелкий. Но я в любом случае буду в порядке. Я смогу это пережить.       Чонгук не верит, но произносит тихое «хорошо» и больше не возвращается к этой теме, пытаясь всячески избегать любого упоминания Чимина. Они ещё немного говорят, после чего прощаются.       Чон знает, как тяжело сейчас Юнги. Мин так сильно любил Чимина, что мог простить ему десятки убийств. Но смерть Пака он уже никогда не сможет забыть. Это будет преследовать его до конца жизни, оставаясь зловещим напоминанием из прошлого. Пока что Юнги нужно время. Чонгук обещает себе, что завтра придёт, чтобы поддержать Мина. Пришла его очередь помочь своему хёну, ведь тот всегда был рядом, когда Чонгук нуждался в этом. Теперь его черёд.       А Юнги кладёт телефон на стол и начинает курить прямо в помещении. Серые клубы дыма вырываются из его рта, и в какой-то момент он начинает кашлять. Бросив взгляд на часы, Мин понимает, что до суда осталось меньше часа. Как бы не нуждался в нём Чимин, он не сможет смотреть на это. Просто не сможет.       Юнги с улыбкой вспоминает реакцию Намджуна, когда он сообщает ему, что не будет присутствовать на казни, а после оставляет перед другом заполненные бумаги. Намджун от негодования слишком громко опускает руки на стол, шокировано глядя на расслабленое лицо бывшего судмедэксперта.       — Уходишь? — голос Намджуна заметно сел. — Ты же столько лет проработал здесь. Что будешь делать теперь?       — Намджун… После этого расследования я уже не смогу вернуться к работе. Ты должен понять меня, это дело многое поменяло.       Намджун нехотя кивает и принимает заявление об увольнении. Юнги облегчённо вздыхает и навсегда уходит из места, которое за столько лет работы стало родным.       Сейчас, сидя в своей спальне, Юнги понимает, что избавил Намджуна от нескольких проблем. Ещё раз посмотрев на часы, он понимает, что примерно в это время Пак стоит с петлей на шее. Вздрогнув, Мин поудобнее кладёт свою руку на пистолет.       Потушив сигарету, Юнги с горечью понимает, что соврал Чонгуку. По крайней мере хоть у кого-то всё должно сложиться в жизни хорошо. А Мину просто часто не везло. Так получается, что иногда удача улыбается лишь избранным.       Вслушиваясь в тиканье настенных часов, Юнги отсчитывает последние секунды до рокового часа. Когда стрелка доходит до цифры 12, Чимина казнят за двадцать два умышленных убийства.       Мин Юнги медленно подносит пистолет к своему виску. Раздаётся выстрел…