Кукловод

      Охрана выводит Чонгука из зала, а Чимин, всё это время в ступоре слушавший заранее подготовленную речь, понимает, что ему некуда бежать. Он, сам того не подозревая, попал в капкан.       Придя в себя, Пак срывается отчаянно с места, но обезумевшие от правды люди, устроив давку, не дают ему уйти. Хаос и паника застилают умы людей. Браслеты щелкают на его запястьях, и он понимает, что всё кончено.       — Судебное заседание вынуждено перенестись на другую дату в связи с привлечением к делу новых лиц.       Стук молотка раздаётся в тот момент, когда Чимина уводят из зала. Тэхён, не веря, смотрит в спину лучшего друга. Скрип железной клетки вырывает его из собственных мыслей.

***

      Свидетели, сидящие за дверью, непонимающе перешёптываются, а Чонгук нервно заламывает руки, ожидая вердикта судьи. Наконец, дверь открывается, и зал понемногу пустеет, а все присутствующие выходят наружу, бросая различные взгляды на него. Первым выводят Чимина, и он с ненавистью смотрит на Чона, застывшего в переизбытке эмоций. Парень выдерживает ледяной взгляд, не отводя глаз.       Почти самым последним выходит Намджун, останавливаясь напротив младшего и хмуро смотря на него. Он ждёт, пока все посторонние покинут помещение, прежде чем заговорить:       — Знаешь, я могу легко тебя уволить за такую самодеятельность, — шипит он, вглядываясь в виноватое лицо Чона.       Ким не понимает: как тот мог так незаметно это всё провернуть?        — Почему ты просто не рассказал все мне?       — Ты бы не стал меня слушать. В конце концов, я же отстранён.       Намджун молчит и про себя соглашается. Да, он бы вряд ли дал шанс Чонгуку объясниться. И, как оказалось, виноват оказался вовсе не Тэхён. Правда его немного задевает то, что Чон смог увидеть скрытое от него, однако он все же заталкивает гордость полицейского поглубже и позволяет себе по-настоящему гордиться своим тонсеном.       Вздохнув, он смягчается, а младший незаметно для себя выдыхает.       — Ладно. В любом случае нужно возвращаться.       Он ждёт, пока Чонгук подаст признаки жизни и пойдёт за ним. Но тот продолжал сидеть, глядя в пол. Подбирая слова, он, наконец, спрашивает:       — Тэхёна же теперь освободят?       Чонгук, несмотря на свой возраст, всё ещё довольно наивный. После такой безрассудной выходки он нуждался в поддержке, и Намджун, хоть и будучи злым, должен был предоставить это ему.       — Да. — замявшись, Ким всё же добавляет: — Его должны освободить с подпиской о невыезде.       Чонгук коротко кивает и идёт вперёд, желая как можно быстрее покинуть это место. А Намджун, идя следом, внезапно для себя понимает, насколько Чон вырос за этот год. Безумное желание спасти Ким Тэхёна подарило ему крылья. Возможно, в этот момент Чонгук готов пойти на что угодно.

***

      Тэхён сидит перед Наджуном и до сих пор не верит, что его отпускают. Ещё час назад он смирился с тем, что вскоре попрощается с жизнью, а теперь может снова взглянуть на небо и вдохнуть свежий воздух. Голова пуста, но на периферии сознания плещутся смоляные мысли о том, что так, как раньше не будет. Он не мог сказать, что счастлив. Только не при сложившейся ситуации.       Встав, он понимает, что идти сейчас он может только к Чонгуку. Воспоминания того поцелуя через разделяющую их пропастью решетку теплится на губах, а сердце заходится бешеным стуком. Помахав на прощание рукой Намджуну, Тэхен осторожно закрывает за собой дверь. Прокручивая в голове предстоящий разговор, Ким замирает, видя объект своих размышлений прямо у входа. Чон расслабляется, улыбаясь вышедшему Тэхёну. Тот в своей обычной одежде и не знает, радоваться этому или нет.       Медленно подойдя к младшему, он нерешительно обнимает его, чувствуя знакомое тепло. Чонгук, осторожно проводя по спине ладонью, шепчет:       — Пошли домой.       Слова отдаются в нём уютом, и Тэхён молчит, наполняясь безмерной благодарностью к Чону. Он никогда не забудет тех ледяных глаз, что смотрели на него в квартире прямо перед арестом. Ким боялся, что уже никогда не увидит ласку в так полюбившихся карих глазах.       Чонгук берет хёна за руку и ведет к заранее вызванному такси. Они молча садятся, после чего Чон говорит водителю адрес.       — Что теперь будет с Чимином?       Вопрос больно бьёт обоих, а младший крепче сжимает руку Тэхёна. Он не может врать, но правду слишком сложно принять, особенно в сложившейся ситуации. Чонгук ничего не отвечает, но Ким всё равно всё понимает. Остаток пути они проводят в молчании.       Тэхён молчит, когда смотрит на дом, ставший для него родным. Чонгук стоит позади, ожидая, когда тот решится войти. Это действие даётся ему с трудом, а когда Ким входит в квартиру, воспоминания накатывают одной большой волной. Он всматривается в знакомое окружение, затем парень обнимает его со спины. Только тогда Тэхён понимает, что всё это время был не один.       — Спасибо, что не переставал верить мне…       Чонгук, услышав благодарственный шёпот, осторожно целует Кима в лопатку. Он смог уберечь того, кто подарил ему дом.

***

      Намджун, возвращаясь с суда над Джином, думает о том, как скоро встретит старшего вновь. Убежденность в том, что тот выплатит штраф незамедлительно, не безосновательная, и уже на следующий день он получает извещение об освобождении Ким Сокджина с подпиской о невыезде на два месяца.       Что-то эфемерное изменяется в отношении Намджуна к Джину, и полицейский не может понять причину. Он всегда знал, что старший занимается изготовлением ядов, и явно догадывался: это всё используется отнюдь не в качестве хобби. Однако это никогда не входило в круг его компетенции, и поэтому успешно игнорировалось.       Сейчас Сокджин проскользнул и задел то, к чему никогда прежде не приближался. Личные интересы.       Работа, друзья, знакомые, подопечные. В данной ситуации они связывают их уголовным делом, в котором Джин — косвенный убийца, его невозможно привлечь по полной вине, а Намджун — охотник, что в подозрениях к Киму ходил кругами по запутанному следу. Вероятно, из-за симпатии к старшему этот след был запутан им самим.       Джин же, в свою очередь, никогда не сопротивлялся. Не возражал, когда Джун впервые заявил, что станет полицейским и будет отлавливать всех, кто нарушает закон, а сам уже три года поставлял сильнодействующие снотворные в определённые пункты. Легальным это назвать нельзя было.       Не противился, когда Намджун заявлялся к нему ночью после раскрытия очередного дела с соджу и пиццей, сетуя о том, что старшему всё равно вставать рано не надо. А сам Джин через два часа после попойки осторожно закрывал дверь квартиры и уходил в лабораторию.       Даже сейчас Сокджин не отрицал свою вину, свою причастность. Не отказал почти год назад в помощи Чимину, что без объяснения ситуации потребовал что-то, что может убить человека через осязание. На очевидный вопрос отмахнулся, кусая в нервозности губы и порываясь убежать. Джину не то чтобы очень хотелось помогать или тешить желания милого парня, он просто включил режим «заказчик-покупатель», прекрасно зная, что если попадёт под обвинение, то сможет отделаться штрафом.       — Я не думал, что ты захочешь дальше делать вид, будто ничего не знаешь, — привычно наливая имбирный чай в высокую кружку, говорит Джин сидящему за столом младшему. — Вероятно, мне стоит поблагодарить тебя за твоё решение не копать глубже и не повесить меня.       — Я предъявил обвинение непосредственно в рамках рассматриваемого мною дела, — Намджун откусывает приторное печенье, не распробовав вкус в раздумьях.       Старший, несмотря на нежность в образе и трепетность в общении, холоден и отстранён от всего, что не касается его интересов. Возможно, именно эта загадка в личности и не позволяет Намджуну уйти.       — Я не так участлив, чтобы пытаться раскрыть все косяки, стоящие за людьми, которые находятся в поле моего окружения. Если бы я действительно был настолько жалостлив — вероятно, та девочка с отцом были живы. Однако они стали отличным подтверждением для моих догадок.       — Но ведь малыш оказался проворнее тебя, — не без интереса вглядываясь в чужую реакцию, говорит Джин и помешивает сахар в чае. — Вот прислушался бы к моим словам — возможно, ход событий развернулся бы иначе.       — Уже неважно, — пожимая плечами, отвечает Ким-младший.       После окончательного раскрытия истины, которая не давала покоя даже при обвинении Тэхёна, Намджун чувствует себя расслабленным.       — Пак Чимин окажется на виселице сразу после суда, и это то, чего я добивался. С чьей-то помощью или без — неважно.       Сокджин хмыкает безучастно, и Джун думает о том, что тот может осуждать его за такую позицию. Впрочем, сейчас мало что имеет значение.       — Джин? — уже у выхода Намджун оборачивается и окликивает сидящего за столом брюнета. — Будь осторожен.       — Наша с тобой вина в косвенных убийствах равнозначна, — не поворачиваясь, холодно начинает Сокджин, а у полицейского мурашки бегут по спине. — Так что, если я и окажусь на этом эшафоте, то только после тебя, Ким Намджун.

***

      Намджуну было тяжело поверить, что именно Пак Чимин виноват в таком количестве убийств. Его внешность и характер весьма хорошо отвлекали, но сейчас он сидит в этой комнате и вынужден всё рассказывать. Эти стены навсегда запомнят его последнюю исповедь. Все фигуры сломлены, а зрители в ожидании, когда игроку поставят мат.       Ничто до последнего не указывало на него. Он отводил подозрения от себя, прикрываясь своим лучшим другом. Чимин подставил Тэхёна, чтобы выйти сухим из воды. Но так ли всё было на самом деле?..       Ким, наблюдавший до этого вне комнаты через стекло, вынужден зайти внутрь. И он действительно не знает, как вести себя, когда преступник, который сидит напротив него, — хорошо знакомый человек. Даже Тэхёна обвинить было легче.       Услышав шаги, которые эхом заполнили помещение, Чимин выпрямляется, но не поворачивается. Ким обходит его и садится напротив. Тогда Пак смотрит на него, что заставляет Намджуна удивленно замереть. Парень абсолютно спокоен и даже расслаблен. Странная реакция для того, кто знает, что скоро умрет.       — Сам всё расскажешь, или мне стоит задать тебе несколько вопросов?       — Мне уже нечего терять, хён. Всё кончено.       Намджун кивает. Хорошо, что он понимает это. Хотя «хорошо» в подобной ситуации быть не может. Чимин глубоко вздыхает и закрывает глаза, стараясь собраться с мыслями. Ресницы его слегка подрагивают. Вскоре он открывает глаза, становясь серьёзным.       — Ещё до того, как Тэхён серьезно увлёкся изготовлением кукол, он часто выдвигал свои иногда странные идеи. За что бы Тэ не брался, всё время втягивал и меня. Но он всегда был лучше. Что бы это ни было, он постоянно преуспевал больше, чем я. И в случае с куклами всё в очередной раз повторилось.       Намджун не перебивает, иногда делая записи на бумаге. Он был уверен, что Пак сам расскажет ему всё.       — Тэхён был… Будто одержим новым делом. Он мог часами сидеть, пытаясь вылепить тело, хотя бы отдалённо похожее на человеческое. Его энтузиазм заражал. И вскоре он стал создавать неплохие куклы, которые смотрелись значительно лучше на фоне моих. Тэхён часто давал дельные советы, но я совру, если скажу, что это не цепляло меня. Это было обидно, потому что я уделял столько же времени этому, но результат был не таким ошеломляющим. И слова, которые он кинул на мою очередную куклу, я запомнил на всю жизнь.       Чимин, пропустив чёлку сквозь пальцы, усмехается. Намджун отмечает, что он нервничает.       — Мне было обидно? Наверное, именно зависть и подтолкнула меня на это. Мой план был идеален, — приблизившись на стуле, Пак заглядывает прямо в глаза опешившего Кима. — Скажи, хён, разве не триумф ты ощутил, когда раскрыл дело? Ведь на первый взгляд оно было не таким сложным.       Руки его начинают едва заметно дрожать. Он сжимает их в кулак, чтобы хоть как-то скрыть это. Ким ловит каждое слово, понимая: это последнее, что Чимин так искренне рассказывает в своей жизни.       — Жертвы — лишь массовка, а главный злодей — Ким Тэхён, который хитро убивал всех, кто купит его чудесную куклу. И никто так бы и не узнал истину, если бы не Чонгук, — подняв совершенно пустой взгляд, Пак шепчет: — Он обыграл меня, когда на кону стояла моя собственная жизнь. За всем стоял я, всё это время играя второстепенную роль.       Намджун ждёт, что Чимин продолжит, но он больше ничего не говорит. Уходя, он думает, что будет с Юнги, когда человек, которого он так любил, понесёт наказание. У самого выхода он останавливается.       — А знаешь, Намджун-хён, — он ненадолго замолкает, прежде чем продолжить, — я замешкался. Тэхён и так собирался отдать мне дело. Без какой-либо корыстной цели. Только мои руки в этот момент уже были по локоть в крови, а этот чертов магазин и все творения в любом случае остались бы его. Ведь кукла по-настоящему жива лишь в руках человека, что создал ее. Сколько бы времени не прошло, ее преданность будет направлена лишь на мастера.       Дверь закрывается, а уже на следующий день проходит суд, на котором решается судьба Пак Чимина. Казнь через повешение должна состояться на следующей неделе.