Часть 1
27 июня 2018 г., 10:22
Метеоритный дождь заставлял юного Паркера вздрагивать каждый раз, когда огромная глыба с невообразимым грохотом падала со ставших красными небес на не менее красную землю Титана — из-за крови давным-давно умерших. Танос никогда не считал супергероев такой уж большой проблемой, но то, что они мешались под ногами — факт.
Питер дрожал всем телом. В районе живота, откуда совсем недавно Тони вытащил какую-то острую железяку, пульсировала взбудораженная кровь. Паркеру сказали не волноваться и сидеть тихо: он был примерным мальчиком и не боялся. Раз мистер Старк заверил, что всё будет хорошо, значит, так оно и будет.
Правда, волнение всё же было: не за себя, за остальных. Как там другие Мстители? Живы ли ещё? Паркер знаком с ними совсем недавно, но уже успел их всех — почти всех — полюбить. Жаль, что сейчас нет возможности сбежать и помочь им хоть каким-нибудь образом. Совсем рядом рыщет Танос, разнося обломки корабля во все стороны и своими огромными ступнями проминая землю. Питер бы с радостью выбежал из своего укрытия и дал бы ему «волшебных пенделей», но свежая рана давала о себе знать.
Юноша не был осведомлён точно, сколько ещё протянет. Регенерация, конечно, штука полезная, но вроде он должен потерять сознание из-за потери крови — так работает человеческий организм? А что насчёт организма супергероя?
«Ты всё ещё стажёр, — строго напомнил сам себе Питер, — так что не зазнавайся».
Грохотнуло с новой силой. Зазвенело в ушах. Похоже, Танос просто развлекается и растягивает удовольствие: всем известно, что стоит ему сжать кулак — и любое желание исполнится. Раздался боевой клич Железного Человека; у Паркера заныло сердце.
Может, всё же стоит вылезти и бороться? Ведь так делают супергерои? И, может быть, после этого мистер Старк станет наконец воспринимать его всерьёз.
Парень пополз к маленькому просвету между двумя глыбами, где его оставили на сохранение. Как будто то, что он пятнадцати лет от роду и ранен, даёт им право просто оставить его в стороне. Нет, не таков Человек-Паук. Он будет бороться и не отступит назад. Никогда.
Пора бы уже всем это понять.
Мстители парили перед гигантским титаном; атаковали то по очереди, то все разом. Сверкали золотистые магические круги Доктора Стрэнджа, перемигивались лазеры бластеров Стражей Галактики, глухо раздавался звук электрического заряда от оружия Железного Человека. Всё без толку: Танос с четырьмя Камнями Бесконечности был слишком силён. Паркер наблюдал за этой картиной, иногда вздрагивал и прятался за глыбы, а между тем раздумывал, как бы привлечь к себе внимание.
Решение было принято чересчур быстро: парень не успел хорошенько обдумать все последствия, как рука уже соскользнула, лента из паутины зацепила близлежащий булыжник, и лёгкое движение швырнуло его в фиолетовый затылок злодея, оставив вмятину. Как в пенопласте.
Фу, какая гадость.
Танос, занятый битвой с героями, не смог предвидеть этот поступок. По крайней мере, он выглядел удивлённым. Время словно замерло, а Мстители остановились, открыв рты. Паркер судорожно выдохнул.
— Питер! — истошно завопил Железный человек, позабыв про осторожность.
В следующее мгновение он упал на грубую землю от сильного удара. Одним взмахом руки Танос обездвижил Мантис, Дракса, Стрэнджа и Квилла: они повисли в отравленном запахом плоти и крови воздухе, поддерживаемые разноцветными потоками магии. Метеоритный дождь остановился, как поставленный на паузу фильм; земля задребезжала, утихла и утопла в тишине.
У Паркера подогнулись ноги от ужаса: что же он наделал?
Танос неспешно направился к подростку, тихонько посмеиваясь. Питер, дрожа всем телом, боязливо отступил назад, пока не упёрся спиной в каменную плиту. Танос улыбнулся.
— Бедное дитя… Как я тебя понимаю. — Голос гиганта звучал так громко, что показалось, его могут услышать на другом конце Вселенной. Даже на родной Паркеру Земле. — Столько боли ты успел почувствовать сегодня.
Питер стиснул зубы: он обещал, обещал, что не будет бояться. Обещал, что будет сильным. Юноша хотел выпрямиться и нанести ещё один удар, но из-за резкого движения рана запульсировала с новой силой; мальчишка скорчился от невыносимой боли и медленно опустился на землю. Он съёживался и сгибался в страшных муках, пачкая кровью руку, страдал от головной боли и потемнения в глазах. Титан расплывался в сознании, треск огня стал менее слышен, а очертания пылающей адской планеты и ослабевших друзей вдалеке сделались совсем неразличимы.
Танос протянул руку, поднял мальчика и без малейшего для себя усилия сжал его шею; тот издал лишь тихий, жалкий писк.
— Сколько тебе лет, малец? Наверняка даже голос ещё не сломался? — Злодей постепенно надавливал сильнее, упиваясь своим любимым хобби: лицезреть в глазах жертвы саму Смерть. О, эта госпожа уже давно подчинилась его воле. И этого было мало, ничтожно мало.
Паркер вцепился в громоздкую ладонь монстра и беспомощно задрыгал ногами, которые уже не могли достать до твёрдой поверхности. А он очень хотел почувствовать её, хотя бы в последний раз.
Внезапная ненависть накатила ко всему, что только окружало. Этот титан с безобразной фиолетовой рожей не смеет уничтожать людей просто так, ради никчёмного баланса. Если Вселенная хотела бы быть идеальной, она бы давно избавилась от неумехи Человека-Паука.
Значит, он был рождён для чего-то, чего-то большого. Спасать невинных, наказывать виновных… быть дружелюбным соседом. Которому не разрешается умирать. Просто… нельзя.
А жить хотелось. Очень-очень. Желание стереть с лица белого света Таноса придало мальчишеским чертам какую-то неведомую раньше мужественность, зажгло недобрым огоньком карие глаза. Спасительный кислород перестал поступать в лёгкие — их попросту сдавило с натуги, — закололо в горле, онемели пальцы; Паркер перестал метаться и из последних сил стиснул кулаки.
На лице у Таноса промелькнула усмешка и… удовлетворение? Питер возненавидел его ещё больше за эту ухмылку.
— Знаешь, а ты мне нравишься. Напоминаешь меня когда-то… Такой маленький и слабый.
Злодей ослабил хватку, отпустил шею парня и резко швырнул его об плиту. Паркер захлебнулся в кашле и, согнувшись в три погибели, с трудом стал отхаркивать вязкую, противную до рвоты кровь. Желанный воздух превратился в свинец и сдавливал грудную клётку при каждом вдохе, не щадя изголодавшегося по кислороду мозга.
Танос подождал, пока жертва хоть немного успокоится, и продолжил свою недолгую тираду, в то время как Паркер почти лежал на земле от бессилия:
— Совсем ещё ребёнок, а сколько познал горестей. Мне даже жаль тебя, — Танос перестал ходить туда-сюда, демонстрируя позолоченную перчатку, остановился и встал боком в двух шагах от Питера. Лицо его выражало какую-то несвойственную злодеям радость: светлую, возвышенную. Паркеру показалось, что его действительно сейчас стошнит. — Достаточно боли на сегодня, ты так не думаешь?
Питер совсем взбесился. Безумие взяло над здравым умом верх, рука снова дрогнула, из груди вырвался хриплый крик — и вот, пучок паучьей сети застыл в сантиметре от носа могучего титана, сдерживаемый мощной магией Камней.
Питер спрятал руку за спину; лицо его обезобразила гримаса. Он понял, что это было роковой ошибкой.
— Ты силён духом, — серьёзно, без капли насмешки произнёс злодей. Уголки губ взметнулись вверх в предвкушении: — Поэтому, может, я приготовлю для тебя лучшую участь, чем удушье.
Паркер не смог даже закричать, убежать из этого проклятого места, успеть зажмуриться или испугаться, когда каменные глыбы завалили его своими тяжёлыми обломками.
Вместо него закричал Тони Старк.
беспокойной улыбкой. — Всё нормально?
— Разумеется, Питер, — Мэй потёрла виски и сощурилась. — Просто волнуюсь немного.
— Может, принести что-нибудь? — племянник выглядел озадаченным. — Скотч?
— Давай, Питер. Спасибо. Хотя, постой, — измученная женщина слабо улыбнулась, — лучше просто воды.
— Хорошо.
Питер с трудом развернулся — всё ещё не привык к новым ощущениям — и уже собрался поехать на кухню, но тётя его остановила, глядя в пол:
— Питер, ты же не думаешь, что я пьяница?
Юноша возмущённо фыркнул: «Что ты такое говоришь, конечно нет!»
Мэй и не выпивала никогда. Единственное, что могла себе позволить — бокал шампанского на Рождество. А те две жалкие рюмки, которые стояли сейчас на столе — просто ещё одна попытка успокоиться.
— Понимаешь, просто всё это так внезапно навалилось… — Мэй плюхнулась в кресло, спиной к племяннику. — Ты ведь помнишь, что со мной было после смерти Бена?
— Тёть Мэй.
— А потом ещё твои… эти… геройства. Что же ты делаешь, милый? Как такое могло произойти?
Её голос страшно дрожал. Питер бы точно сорвался, если бы она начала кричать.
Но ничего не произошло. Позитивная и жизнерадостная Мэй просто прикрыла глаза рукой и зарыдала.
С трудом управляя коляской и норовя вот-вот свалиться на пол, Питер подкатил к ней и взял за обледеневшие руки, на которых вздулись вены.
— Тёть. Тёть, прости. Прости-прости, я знаю, я… я страшно виноват, — он шмыгнул носом и попытался спрятать глаза за чёлкой. — Я-я понимаю.
— О, Пит, — Мэй подалась вперёд и крепко обняла юношу, всё ещё всхлипывая, — я тебя ни в чём не виню. Наоборот… Я должна была уделять тебе больше внимания.
Некогда сильные, а сейчас по-детски немощные руки сжимали плечи Мэй; парню вдруг стало очень больно. Хрупкая, слабая женщина находилась в его руках и вздрагивала от всхлипов. А он ничего не мог с этим поделать.
Сколько себя помнил, Питер всегда искал защиты у близких. В детстве это не было проблемой — горячо любимые дядя с тётей заменяли и родителей, и бабушек с дедушками, и всех родственников. Маленькому Питеру семи лет от роду ничего больше не надо было, кроме тихих посиделок за столом. Он приносил из школы какие-нибудь глупые рисунки и поделки, а два родных человека тепло улыбались и частенько говорили, что у Паркера так называемое великое будущее — не зря же носит такую фамилию.
Позже, после смерти Бена, Мэй привезла Питера в Квинс. А где-то там остался их светлый домик с качелями и с целым складом листочков на чердаке, на которых красовались криво нарисованные фломастером супергерои.
— Просто я должен был… ну не знаю, рассказать тебе… всё, — Питер поёжился. — И про Человека-Паука, и про Старка, и про стажировку…
— Ты ведь не ненавидишь меня? Я правда стараюсь.
— Я тоже, Мэй.
У неё уже затекла спина от неудобного положения, но женщина продолжала цепляться за племянника; у Питера появилось ощущение, что не она его обнимает, а он её.
Питер почти никогда не получал от Мэй отказ. Да, жили они не так роскошно, как, например, Тони Старк, но всего у мальчишки было вдоволь: и еды, и одежды. А что ещё нужно? Питер никогда не требовал чего-то сверхъестественного, поэтому и не слышал «нет». Он был довольно не глуп, чтобы понимать их потребность в деньгах, но недостаточно умён для того, чтобы видеть, как волнуется Мэй. Мальчишке казалось, что даже после его становления героем на полставки у этой улыбчивой женщины нет причин для беспокойства. Дома всегда ждали теплый ужин и, может, парочка советов по ухаживанию за девчонками. Мэй редко плакала, в общем. Питер всегда мог выплакаться при ней, а сейчас они оба были беспомощны.
Подросток поморщился. Какое отвратительное чувство.
— Мне жаль, тёть. Я-я не знаю, что…
— Пустяки, Питер.
Мэй даже попыталась улыбнуться. Питер этого не увидел.
Они ещё долго сидели бы так в обнимку, шепча друг другу слова сожаления и дурацкие просьбы, если бы не внезапный стук в дверь. Питер вздрогнул всем телом: после битвы с Таносом каждый шорох пугал его. Мэй сразу повеселела и помчалась открывать дверь; в попытках аккуратно вытереть слёзы только размазала тушь.
— Наверняка это Тони Старк, — женщина улыбнулась так счастливо, будто это не она плакала навзрыд несколько минут назад. — Он не так давно позвонил, сказал, что приедет.
— Он дал тебе свой номер? — Питер нахмурился, паузы между словами были чересчур продолжительными.
— Я сама попросила, — Мэй смутилась, — может, он сможет тебе помочь?
Юноша мог огрызнуться и с напускным равнодушием ответить, что ему не нужна ничья помощь, но вместо этого прикусил губу и, скрипя старой коляской, укатил в свою комнату.
…После недолгого разговора с Мэй Тони осторожно — показалось, боязливо — постучался и зашёл к Питеру.
— Привет, малыш.
— Здравствуйте, мистер Старк.
Мистер Старк… Всегда странно было вслушиваться в эти слова. Раньше Тони называли так разве что в сенате, может, на выставках или ещё где-нибудь… На работе. Может, Пеппер, когда злилась. А Питер не задумывался даже, когда так говорил, и это выглядело слишком естественно. Либо мальчишка был очень вежливым, либо до сих не мог запомнить имени Железного Человека.
Тони улыбнулся своим мыслям: необычайный контраст проглядывался в одинаковых словах, которые произносились с неодинаковой целью. Правда, сейчас различие временно стало не настолько ощутимым: у Питера пропал голос. А каким звонким он был.
— Как твои дела, малыш? — Старк поджал губы, боясь проронить хоть одно лишнее слово. Миллиардер не представлял, что вообще следует делать в такой ситуации.
— Н-нормально, — смущение заставило кончики ушей парня покраснеть, — у меня всё хорошо. Только, м, — Питер остановился в раздумье, — скучно очень. Раньше дни пролетали, а… а теперь.
Тони понял, что он вряд ли сможет окончить предложение. И взял на себя инициативу переключить внимание на что-нибудь другое.
— Как тётя Мэгги?
— Мэй, — не моргнув, поправил Питер и нахмурился. — Вы же вроде разговаривали сейчас.
Тони кивнул. Глупый, глупый вопрос. По внешнему виду этой несчастной женщины прекрасно видно, что дела хуже некуда. Старк помнил, как однажды пришёл в этот дом и спросил, кем Питер видит себя в будущем. Мальчишка промолчал тогда. Наверняка у него были большие планы… Может, надеялся заработать и вытащить свою семью из этого паршивого района. Он ведь и лучшего не видел никогда.
Тони понятия не имел, какое мировоззрение у молодёжи вроде Паркера, которая родилась и выросла здесь. Тони вообще плохо помнил свою юность — пришлось очень скоро повзрослеть. И Питера постигла та же участь.
— Слушай, ребёнок… Я должен тебе кое-что сказать.
«Ребёнок» отвернулся от окна и весь превратился в слух. От этого Старку стало ещё тяжелее. Он сжал кулаки и словно из воздуха достал серебристый кейс.
— Должен тебе напомнить, что твой… отпуск затянулся, да, — Тони всё прикасался к носу и неуклюже чертил носком ботинка круги на полу; волновался. — И, гм, команда ждёт твоего возвращения.
Питер выглядел обескураженным, загнанным в угол. Тони это выводило из себя. Откуда эта чёртова нерешительность?
Давай, Питер. Давай, Человек-Паук. Давай, Человек-Паук.
— Вот твой новый костюм, — торопливо добавил Тони, показывая на кейс, — точный прототип прошлого. Даже лучше. Я встроил туда те штуки, которые…
— Постойте, погодите, — замямлил Питер, как-то умудряясь перекрыть этим громкий голос Старка, — в смысле… Я не очень понимаю. З-зачем мне костюм, ну, сейчас?
— Как — «зачем»? Смешной ты, малыш, — неловкий смешок заставил юношу вздрогнуть; Тони посерьёзнел. — Человек-Паук нужен Мстителям. Ты нужен миру, Питер.
У Паркера перехватило дыхание: последний раз, когда Старк называл его по имени, их всех чуть не убил один жестокий титан.
Мальчишка сдвинул брови к переносице, попытался подъехать поближе; скрипучая коляска не поддавалась и застревала, колёса не крутились. Тони молча наблюдал за тщетными попытками подростка сдвинуться с места и мог убедиться сам, что значит «жалкая картина».
Юношеский голос звучал низко, под стать хозяину, оказавшегося на самом дне:
— Почему вы так уверены, что я встану?
Молчание продолжалось недолго: Тони среагировал и резко прервал его, размахивая руками от ярости.
— Почему, Питер? Почему?! Рехнулся, сопляк? — Старк продолжал вкладывать в каждое слово всё больше яда; Питер охнул и отшатнулся, коляска опять протяжно заскрипела. — Должен спросить, почему ты не уверен? Я единственный, кто до сих пор верит в тебя, а ты просто опустил руки, сдался!
Питер шмыгнул носом и закашлялся, неумело маскируя всхлип. Парень ещё не отошёл от разговора с тётей, а сдерживаться при Старке было очень тяжело.
Мужчина, завидя такую реакцию, снова помешался на тонах и заговорил чуть ли не шёпотом. Такие перемены в поведении приводили в ужас.
— Питер, ну ты же умный мальчик, — он присел, чтобы сравняться с Паркером, и даже положил руки на его ничего не чувствовавшие колени, — сам посуди. Давай поедем в Израиль? Хочешь? Или в Германию, — улыбка наставника испугала сильнее, когда промелькнула фальшь. — Там очень красиво, хочешь? Ты там уже был, но не беда. Знаешь, я покажу тебе места, в которых ты точно не бывал.
— П-постойте, мистер Старк, — снова прервал Питер, проглатывая согласные, — я не совсем… Германия, Израиль… Зачем это всё? Вы… вы хотите…
— Там хорошая медицина. Там тебя вылечат, Паркер. Представляешь? — ласковый тембр стал отдавать приторно-сладким; у Питера появился неприятный привкус горечи во рту. — Ты снова сможешь ходить.
Юноша откатился к стене и стукнулся об неё спиной и затылком; руки Старка, которые лежали у него на коленях, повисли в воздухе.
Очень долго — где-то года с три — Паркер не мог справиться с отвратительным, ядовитым чувством: чего-то ему не хватало. Чего-то большого, тёплого, горячо любимого. Паркер думал, спасение Вселенной или что-то вроде этого поможет найти ответ, может, сама Вселенная подала бы какой-нибудь знак.
И она действительно подала. В очень, очень жестокой форме: Питер понял, что ему не хватает отца.
Или дяди.
Или какого-нибудь доброго мистера.
Но Тони таким не был. Тони Старк вообще редко церемонился со своим подопечным. Редко хвалил, редко гладил по головке — разве что в шутку. Питер был терпеливым ребёнком и пытался оправдать все свои труды и даже унижения тем, что так будет лучше.
А теперь, когда жизнь Человека-Паука — и жизнь Питера Паркера тоже — зачеркнули, завалили теми камнями на Титане, парень не собирался ни перед кем извиняться за то, что больше не будет бороться. Он старался, правда-правда.
— Замолчите, — тихо сказал он, опустив голову и тяжело дыша. — Уходите, мистер Старк, пожалуйста.
Тони успел подметить, как заблестели глаза ученика, перед тем как опрометью выбежать из комнаты, бросить что-то тёте Мэй и уехать на своём шикарном автомобиле с серебряной окантовкой.
Питер даже не смотрел вслед из окна. Лицо мальчика опухло, пальцы дрожали, как в лихорадке; он просто смотрел в пол, глотал слёзы и грыз шнурок от капюшона серой толстовки. Даже не удосужился выплюнуть эту дрянь.
Сдался-сдался-сдался.
к сожалению, никуда не пропало, как и прочие способности, и никогда не подводило. Юноша как можно тише влез в коляску и осторожно последовал на кухню, смежную с гостиной. На полпути он спохватился, что не взял с собой ничего, чем можно было бы ударить, но отступать было поздно. Питер выдохнул, вцепился одной рукой в колесо, а другой приоткрыл дверь и стал подглядывать в щёлку…
Все вещи были беспорядочно брошены на пол, мебель перевёрнута вверх дном. Два ужасно одетых молодых человека в чёрных воровских масках выглядели комично, но их действия не вызывали улыбки. У Питера спёрло дыхание, когда он увидел свою тётю без сознания на полу.
Если бы он мог, он бы вышиб дверь со злости.
Вместо этого он аккуратно её открыл и негромко выдал что-то вроде:
— Эй… в-вы что делаете?
Воры выглядели сначала испуганными, но коляску опять заклинило — и раздался злорадный хохот.
— Ч-что вы наделали? — попытался не падать духом и совладать с дрожащим голосом Паркер. Как же напоминала ему эта сцена битву с Таносом, вот только теперь на нём не было супергеройского костюма, и вся решимость куда-то испарилась. Похоже, её унёс ветер.
Двое парней засмеялись ещё громче; один подал знак другому, тот стал надвигаться.
— Лучше скажи, немощный кретин, где деньги? Или маленький инвалид у нас ещё и немой? — Голос показался знакомым, страх атрофировал все конечности, не только ноги. — Ну, говори, сопляк!
Как же Паркер ненавидел это слово.
— Я-я не понимаю, о чём вы, — он попытался говорить твёрже, но это не придавало прежней уверенности. — У нас нет ничего ценного.
— Посмотри, Джек, этот малец с несломавшимся голосом что-то там трындит.
— Да вообще, — поддакнул немногословный Джек и цокнул языком.
— Так мы тебе и поверили, безмозглый калека. Ты, наверное, контуженный, — огрызнулся грабитель и со всего маху разбил любимую тётушкину китайскую вазу. — Мы видели, как к этому дому подъезжал Тони Старк.
— На своей шикарной тачке, — зачем-то добавил всё тот же Джек и потёр руки.
— А потом проследили и квартиру, куда он часто ходит. И в газетке про тебя много интересного пишут. Думаешь, те, кто имеют связи с самим Железным Человеком, не получают хороших денег?
Опять злорадный хохот. Суждения воров были вполне логичны, но едва ли тётя Мэй могла взять хотя бы цент из рук мистера Старка. Питер слышал их тихие разговоры за стеной, и его всегда передёргивало при слове «инвалид». Мэй принимала от Старка только, так сказать, моральную поддержку — прогулки, частые визиты, душевные и не очень беседы. Да вот только грабителям этого не объяснишь.
— Повторяю, у нас ничего нет, — Питер стал говорить с равнодушием, чтобы вконец их взбесить.
В повисшей паузе послышался тихий звук клавиш смартфона. Воры переглянулись.
— Ты что, звонишь в поли-ицию?
Паркер попытался удержать телефон, но ему чуть не вывернули руку, которую он прятал за спиной.
— Строишь из себя героя? Хочешь быть похожим на него? — Постер с кумиром в железной броне, кстати, был разорван в клочья. — А может, ты, этот, как его? Человек-Паук? Пропавший без вести?
Мальчишку грубо схватили за подбородок и со смехом повертели в стороны, как бы оценивая, а когда он попытался вырваться, ударили по челюсти: не собирались церемониться даже с инвалидом.
Грабителям не хватило ума посмотреть историю звонков — они просто разбили гаджет. А потом опрокинули коляску, вместе с Паркером, у которого вскоре появились огромный синяк под глазом и острая боль в животе. Давно его не пинали в лежачем состоянии, хах.
Когда послышалась сирена — до чего же быстро — двое похватали свои пустые мешки, предназначенные для «улова», и выбежали из квартиры. Питер остался лежать на полу гостиной, не в силах пошевелиться. Шок не позволял даже выдавить слёзы.
Полиция не поджидала грабителей. Звук сирены был фальшивым, а в дверях многоэтажки уже стоял и лукаво подмигивал мистер Старк. Точнее, Железный Человек.
Здорово, что он всегда онлайн.
…Скоро Тони зайдёт в разгромленную квартиру и поднимет маленького обессиленного героя, попытается успокоить, пока тот будет с пугающим воодушевлением рассказывать о произошедшем и говорить, что не хочет никуда уходить.
А потом Старк подумает, что это его вина.
уходить».
Тони Старк долго не мог понять, что с ним происходит. Он снял свои шикарные солнцезащитные очки с жёлтыми стёклами и потёр пальцами виски и переносицу. Питер беззвучно плакал.
Голова трещала и кружилась, ноги почему-то подкашивались. Мужчина подошёл к столу, опёрся об него руками и страшно закашлялся.
— Меньше надо пить, — всё ещё злясь и глотая слёзы, процедил Паркер непохожим на свой голосом. Никогда не одобрял привязанность учителя к спиртному.
Но дело было не в стакане виски. Тони вдруг понял, что то, что «с треском надломилось», было не сердце или душа, а дуговой реактор. Тоже своеобразное сердце, только механическое.
Некая подозрительность и скептичные предрассудки сменились беспокойством. Старк зашёлся в кашле, и его стало притягивать к полу, будто что-то непомерно тяжёлое давило на всё тело.
— Вам что, п-плохо? — голос мальчишки всё ещё дрожал из-за недавнего плача. — Вы в порядке… да?
— Мне что-то нехорошо, Питер, — со смешком ответил Старк, сам еле сдерживая слёзы боли. — Что-то происходит с этой штукой…
Тони часто сглатывал, неразборчиво говорил и, похоже, задыхался. Из той круглой «штуки» в его груди исходили искорки: программа дала сбой.
Питер запаниковал. В полутьмах сложно было разглядеть даже лицо Старка, который уже полуобморочном состоянии держался слабыми руками за стул и чуть ли не падал.
— Мистер Старк! — завопил парень в ужасе и попробовал подъехать и подхватить наставника.
Чёрт дери этот паршивый скрипучий агрегат!
— Чёрт меня дери, Питер, — засмеялся Тони в истерике, ладонью растирая слезу, — прости.
Рука соскользнула, опрокинув стакан и разлив пару капель; совсем немного, и Железный Человек упал бы…
А коляску опять так не вовремя заклинило, что Питер не мог сдвинуться с места и помочь. Парень в отчаянии предпринимал попытки прокрутить колёса, а Тони уже валился в бессилии…
— Держу! Держу! — взвизгнул Паркер, хлопнул руками по подлокотникам и оттолкнулся. — Мистер Старк, Тони, Тони! Папа!
Ещё секунда, мужчина опёрся о худое детское плечо. Оба с трудом сохраняли равновесие, но Питеру всё же удавалось кое-как держать Старка и самому держаться.
Колени дрожали.
— А говорил, что не можешь, — Тони довольно улыбнулся, превозмогая собственную боль. — Доверяй тебе после этого.
Карие глаза Питера расширились, когда он понял, что уже несколько секунд стоит. Ноги казались ватными, слабыми, но могли ощущать твёрдую поверхность. Питер мог стоять.
Всё тело тряслось, как в лихорадке; Тони как можно аккуратней посадил юношу обратно в кресло, приговаривая, что пора бы ему отучаться от вечного сидячего положения. Сам мужчина, тяжело кряхтя, уселся на корточки и больно сжал ладонь ученика, подбадривая.
— Да и вообще, — мистер Старк гордо поднял подбородок и посмотрел Паркеру прямо в блестящие глаза, — тренировки полётов только начинаются.
Питер часто дышал, шокированный случившимся. И почему он так часто плачет сегодня?
...Дуговой реактор, напрямую связанный с душевным состоянием хозяина, по-прежнему работал и давал надежду на жизнь.
На верхних этажах веселились защитники мира и его герои. В подвале сидели подросток и мужчина в броне и слушали тишину.
Виски было отложено в сторону. Как, впрочем, и проектирование протезов.
***
Когда всё закончилось, мальчика достали из-под обломков. — Почему костюм пропал? — тихо спросил Стив Роджерс, конечно, не ожидая ответа. — Я не знаю, — процедил Тони сквозь стиснутые до боли зубы. Его ученик лежал сейчас здесь, в своей обычной серой, замызганной, пыльной толстовке, и Старк не понимал, как вообще такое могло случиться. Как этот неуклюжий, несмышленый ребёнок смог сделать это? Конечно, Паркер подавал и раньше большие надежды, но… Тони всегда переживал, когда малец пытался геройствовать. …Его бездыханное тело лежало здесь, на неотёсанной земле Титана. Вокруг сгрудились Мстители, в полном сборе, целые и невредимые. Все, кроме одного, самого молодого. Старк сжал пальцами переносицу, ощущая в полной мере своё бессилие, которое ударяло не хуже пощёчины. Он ведь говорил, говорил, что лучше вернуться домой, на Землю, а не остаться в космосе на верную погибель! Чего можно ожидать от пятнадцатилетнего паренька? — Он дышит? — спросила Нат и прикусила губу до белизны. Тони Старк закрыл глаза и повернул голову вверх. Никто не должен был видеть его слез, даже после Войны, даже тогда, когда всё закончилось не совсем так, как хотелось бы. Все члены команды остались живы — и после превращения в пепел, и после завершающего боя, — но почему Железный Человек остался неудачником? Впервые на веку. Какой же учитель без своего ученика? А что же сказать тёте Мэй? Как жить целую бесконечность без Паркера? Бесконечность, она ведь… без конца. — Он дышит, — неуверенно прошептал Брюс. Старк открыл глаза, в них потемнело от резкого света; голова закружилась. — Он дышит! — закричали все так радостно, будто знали этого мальчишку с пелёнок. Будто уже приняли его в команду Мстителей. Будто любили всем сердцем. Старк устало, но с облегчением выдохнул: «Обошлось». Среди всеобщего ликования и еле сдерживаемых улыбок всегда мрачного Стрэнджа, который пытался кому-то втюхать задёшево Камень Времени, чтобы отмотать этот счастливый момент, завязался тихий, но отчётливый разговор. — Ты в порядке, малыш? — миролюбиво спросил Тони, не в силах улыбнуться из-за сломанной челюсти. А может, просто стеснялся. — Мистер Старк, всё правда-правда закончилось? — Хрип Паркера немного пугал Старка, но он не придавал этому особого значения. — Танос повержен? — Ну, если вернётся, то мы ударим по нему нашей силой поп-культуры! Паркер улыбнулся. Несмотря на непонятное исчезновение костюма и на то, что тело жутко ныло, в принципе, всё было нормально. Кругом копошились весёлые люди — некоторые даже чересчур, уж не корпоратив ли у них? — а мистер Старк выглядел так по-отцовски, что хотелось подняться на ноги и орать во всю глотку от восторга, ощущая твёрдую, пусть и не родную, почву под ногами. Только встать почему-то не получалось. — Мистер Старк, — очень тихо заговорил Паркер, — я что-то встать не могу. Поможете? Тони зашевелился, забеспокоился, засуетился. Малыш всё ещё был ранен, и ему нужна была помощь. Старк протянул ему руку, но мальчишка с криками «Больно, больно!» снова повалился на спину. Глаза Паркера забегали, он стал лихорадочно водить руками по своим коленям, будто у него сломались все кости, а он нащупывал их осколки где-то под толщей кожи. Тони сдвинул брови в непонимании, Питер же обезумел, вцепившись руками в его тёмную куртку и пытаясь прохрипеть что-то членораздельное; им овладела паника. — Мистер Старк, я… я… не понимаю… Я… Что-то происходит, я… я не чувствую своих ног. Я их не чувствую! Я не, я не могу… мистер Старк. Тони вслушивался в воцарившее на планете назойливое дребезжание тишины, Паркер пытался справиться с набежавшими слезами и спрятать раскрасневшееся, расцарапанное лицо за плечами наставника. На Титане начинало светать.***
Вспышки огромных камер заставляли жмуриться Паркера и недовольно бурчать Тони. Пройти — точнее, проехать — оставалось всего ничего, но любопытные до неприличия журналисты не давали прохода Старку и «его юному другу в инвалидной коляске» — так окрестили Паркера в местных газетах. Питер поёжился, заёрзал. Старк заворчал громче и крикнул что-то очень нехорошее, отчего, он знал точно, рядом с заголовками появится фотография с его полным негодования лицом. Плевать. Когда Питер опять не сумел справиться с управлением и одно колесо застряло на каком-то бугорке, Тони сматерился ещё раз, пригрозил журналистам, что им всем несдобровать, и покатил «несчастного мальчика» прочь. Тётя Мэй не могла сдержать слёз, дочитывая очередные статьи, которые написал какой-то явно жестокий человек. Будь люди менее лицемерными и злорадными, поняли бы, что Старк возится с Питером не репутации ради или признания. Не ради славы как «самого милосердного богача страны», а его, кстати, и пожёстче обзывали. Переживёт. Мэй правда было очень тяжело. Она не представляла, что творится в голове племянника, но была уверена, что ему, как и ей самой, необходима поддержка. Поэтому позволяла Старку навещать их когда угодно — может, Железный Человек единственный, кто поможет Человеку-Пауку прийти в себя? — Вот говорила я тебе — не выходи через окно, — укоризненно прошептала женщина, гладя пальцами напечатанную на первой полосе фотографию Питера, — особенно в автобусе. — Тёть Мэй? — в комнату, натыкаясь на невидимые препятствия, вкатился Паркер. С неизменной***
Волоски на руках Паркера встали дыбом. Он прекрасно понимал, что это значит, понимал, что с его ангиной ещё не хватало головной боли, но упрямо лежал на кровати и пялился в потолок. Был поздний вечер. На кухне гремела тарелками Мэй, из старенького радио звучала какая-то зажигательная танцевальная песня из начала восьмидесятых. Очень хотелось пить, но это означало, что нужно влезать в скрипучий агрегат, а у Питера этот противный звук вызывал отвращение. Приходилось лежать, потеть и мучиться болезнью. Внезапно радио зашипело, потеряв сигнал. Посуда звякнула ещё раз и, видимо, разбилась об пол. Всё притихло. Питер встревоженно окликнул Мэй, но ответа не последовало. Усилившаяся головная боль дала понять, что опасность подстерегает именно здесь, в квартире. Паучье чутье,***
— Сюрприз! Питер не успел ещё снять повязку с глаз и привыкнуть к свету — сквозь стеклянные стены этого большого зала проникали солнечные лучи, — как Тор уже всунул ему в руку огромную кружку с пивом. Оно немного разбрызгалось и оставило пятнышки на брюках; Питер поморщился от того, насколько холодным был напиток. Тони с протестом замахал руками, мол, нельзя ребёнку спиртное, но миллиардера никто не слышал: Мстители сегодня очень расшумелись. Питер не совсем понимал, что происходит. Конечно, от загадочной-поездки-с-повязкой-на-глазах можно чего угодно ожидать. Тем более, если организатор — сам мистер Старк. И всё же, довольно странно было видеть всю команду в общем сборе, пусть и не в боевых доспехах. Здесь были те, с кем Паркер давно желал познакомиться, те, о ком ему только предстояло узнать, и те, кого он видел на плакатах и страницах комиксов. Не чувствовалось никакой фальши, всё было настолько чистым и искренним, что Питер совсем расчувствовался, глядя на весёлые лица и разноцветные гирлянды и шарики. Мисс Романофф несколько раз спрашивала у него, всё ли хорошо. Всё было хорошо. Даже лучше. Что ещё нравилось Питеру в команде Мстителей, так это их неповторимая, несравнимая ни с чем сплочённость: как на поле битвы, так и в мирное время. Насколько оно было мирным, можно было судить по отстранённому взгляду Старка, направленного далеко за горизонт. — Вот же болваны, — пробурчал Тони, когда почувствовал, что Паркер подъехал к нему, — сказал же, обычная вечеринка для шестнадцатилетнего пацана. Кто притащил алкоголь? Убью Тора. — Разве вы планировали мне тихий-мирный день рождения? — усмехнулся подросток и наклонил голову набок: тот ли это Тони, который, бывало, и дня не мог прожить без шума, разговоров и выпивки? Питер не застал своего наставника в таком состоянии, но Хэппи по дороге сюда случайно обронил словечко об ужасном самочувствии босса. Питер никогда не хотел думать о Тони плохо, да и статья в Википедии не вызывала доверия, но ведь Старк сам часто приговаривал, что уж точно не был ангелом или даже хорошим человеком. Хотя, сейчас он выглядел гораздо лучше. Только взгляд какой-то грустный. Или… изучающий? Питер не успел спросить, застряло ли у него что-нибудь в зубах, как Тони мягко произнёс, приподняв уголки губ: — Пойдём, поговорим. Подальше от этого шума. …В подвале было довольно сыро и прохладно. С ручки двери давно стёрлась вся позолота: должно быть, Тони часто заходил сюда. Питер поёжился и несколько раз чихнул. — Собственно, я не собирался устраивать что-то вроде того, что творится сейчас наверху, — Старк замер, держась за дверную ручку, повернулся к Питеру лицом и устало закатил глаза. С верхних этажей доносились громкая музыка и восторженные крики. — А эти Отомстители… Что с них взять? Питер прыснул в кулак. Старк заставил себя улыбнуться. — Нет, серьёзно, — продолжил он в привычной наигранно-уверенной манере, всё больше вживаясь в роль, — вылезли как чёрт из коробочки. А у меня к тебе разговор. Паркер напрягся и приготовился слушать. Что-то в интонации наставника подсказывало, что беседа будет явно не в дружественном тоне. Тони быстро открыл дверь, и его сразу поглотила темнота. Питер зажмурился, ожидая яркого света, как в предыдущей комнате (или как от вспышек камер), но Старк не включил ни одной лампочки. В довольно большом помещении не было окон, и глаза Питера нескоро привыкли к полумраку. Тони уверенно ушёл куда-то вглубь, заставив своего ученика почувствовать себя беспомощным: по пути сюда Старк сам повёз Питера в коляске. Понемногу юноша смог различить некоторые предметы: они блестели, отражая свет одинокой лампы из коридора, и приковывали к себе внимание. — О Боже… — невольно вырвалось у парня; он открыл рот, когда понял, что это витрины. Питер увидел костюмы. Много костюмов. Очень много прекрасных костюмов для героев — вроде Человека-Паука. Они — красно-синие, цветные и однотонные, — отливали железными вставками и пластинками, сверкали изображёнными на них пауками, блестели белыми и чёрными глазами на масках и восхищали своим внешним видом. На стенах можно было разглядеть разноцветные постеры, в стеклянных шкафчиках стояли крошечные подвижные фигурки, повсюду висели склеенные листы с планами и схемами механизмов. Правда, нигде не нашлось прототипа приспособлений для метания паутины, как бы Питер ни хотел отыскать, — должно быть, Старк решил, что они должны находиться в единственном экземпляре у настоящего героя. В этом-то всё дело. Питер провёл по стеклу и остановился, наблюдая, как следы от пальцев постепенно исчезают. На прозрачной поверхности отразилось его задумчивое, хмурое лицо. Паучье чутьё подавало сигналы, а Паркер понимал, что это всего-навсего интуиция. — Мистер Старк, зачем это всё? — мальчишеский голос вздрогнул и резко поднялся вверх. — Я имею в виду… Неоконченное предложение прозвучало как вопрос. Тони, чуть ли не слившийся с дальней серой стеной, подбоченился и с напускным равнодушием ответил: — Как я уже говорил, миру нужен Человек-Паук. — И пожал плечами. — Но я ведь… — Питер запнулся, и его поднятый указательный палец согнулся. — Я всё ещё… не могу. — Не можешь… или не хочешь? — Губы мужчины, к которым уже приблизился стакан отменного виски, искривились в ухмылке. — Сейчас это очень важно, парень. — Я прикован к этому креслу, — упавшим голосом сказал Паркер так, будто объяснялся перед маленьким ребёнком, и подкатил поближе. — Разве не очевидно, что я больше не встану? Зачем нужно было разрабатывать столько костюмов, если мистер Старк сам говорил, что и одного не хватит для того, кто без брони — ничто? Почему мистер Старк так уверен, что Питер что-то из себя представляет сейчас?.. Тони внимательно оглядел юношу и серьёзно, но очень тихо ответил без доли сарказма: — Я этого не вижу. Тёмные глаза Тони блестели серьёзно, с осуждением и так печально, что у Питера по спине пробежали мурашки. Дядя Бен, когда-то выполнявший обязанности отца, смотрел и выглядел точно так же. Паркер ужаснулся: сравнение наставника и дяди было чудовищным. Нет. Нет-нет, только не сейчас. — К-как это — не видите? — Подросток нелепо взмахнул руками, как бы показывая на себя. Демонстрируя свои поломанные ноги. — Посмотрите. Виски в стакане отливали янтарём и плескались от круговых движений руками: Тони неторопливо пробовал напиток, сравнивая его вкусовые качества с тем прекрасным вином девяносто седьмого. Питер ожидал. Самое страшное, что могло произойти — это молчание со стороны мистера Старка. Обычно Тони был неугомонным, шумным, болтливым и уверенным. А когда он начинал заполнять пространство вокруг своим молчанием, весь мир обрушивался под ногами. Для Паркера это имело большое значение. — Посмотрите, видно же, — повторил он настойчиво. — Посмотрите хорошенько. Видите? Тони предательски усмехнулся, как последний садист. — Я вижу. — Стакан виски громко стукнулся о барную стойку. — Вижу маленького слабого ребёнка, который мог бы стать настоящим героем, если бы только захотел. У мальчишки защипало глаза, и он часто-часто заморгал. Нижняя губа задрожала, как у маленького. Сопляк. — Зачем вы мне это говорите? — Паркер сглотнул, чувствуя, как внутри клокочет обида. — Зачем привели меня сюда? Просто поговорить? — Ты сломался, да? — продолжал давить Тони, умудряясь не повышать голос и говорить спокойно. — Я просто хочу понять, почему тебя это так изменило? Ты ведь был сильным, очень сильным! — Ключевое слово — «был», не так ли? — язвительно заметил Питер и с возмущением фыркнул. — Намекаете на то, что всё зависит только от моего желания? — Ты сможешь встать, ты сильный, Питер! — Тони решительно сделал несколько шагов вперёд, но юноша опять откатился. — Пора учиться летать заново! Я понимаю, прошёл всего один год, и тебе нужно время… — Какой толк от времени?! — взорвался Питер и схватился за голову, как безумец. — Это вопрос возможностей! Я не смогу встать, даже если пройдёт сотня лет! — Значит, я ошибался в тебе? — Старк выглядел разочарованным. — Ошибался, когда верил в тебя? — Вы? Вы ошибались во всём! — в сердцах крикнул Питер и ударил по подлокотнику, не заботясь о том, что может его сломать. — И во мне, и в нём! — он указал на постер с Человеком-Пауком — и внутри Тони что-то с треском надломилось. — Даже если захочу, я не смогу встать! Я не могу! «Я не могу». «Я сдался». «Я не хочу
