Немая...

      Прошла неделя.       Казалось, все вновь встало на свои места и жизнь стала как будто проще. Хино чувствовала себя как никогда свободно. Да. Именно «свободно». На душе не существовало никакого ощущения тесноты, а сердце начало биться чаще, интенсивнее. Наконец настала светлая полоса.       Спала болезненная бледность, уступая место прежнему мраморному оттенку и легкому румянцу на щеках. Глаза снова загорелись живым огнем. Черные волосы блестели на солнце, струясь словно шелк своими переливами, и теперь не узнать было в них прежних свалившихся лоскутов. Казалось, вот оно — счастье. Все действительно хорошо и есть чему радоваться! Вот она — долгожданная свобода!..       Но это не так.       Как бы Хино не чувствовала себя хорошо на душе, где-то глубоко-глубоко была пустота, пожирающая изнутри. Это что-то выело внутри маленькую дыру. После исчезновения Мамору эта дыра казалась совершенно непроглядной.       Бессонные ночи прекратились, но на их место пришли кошмары. Хино снилась ужасная бездна, в которую она падала множество раз. Ей были слышны голоса родителей, крики Мамору… В полной пустоте. И тогда, на четвертый день кошмара, Хино поняла. Пора уходить.       Она не должна была оставаться с Зиком с самого начала. Ей не стоило к нему привязываться, и теперь, после всего, что случилось, носить на душе этот тяжкий (как считала она сама) груз благодарности и отвращения одновременно. С одной стороны она освободилась от тирании сумасшедшего духа, но с другой, совершенно другой стороны, этот дух был ей нужен. С помощью него она должна была завоевать трон Короля Шаманов и исполнить свою мечту. Самую давнейшую мечту, которую она лелеяла с момента обретения духа. Нет. С самого рождения.       Тонкая белая рука потянулась к стакану воды, что стоял на прикроватной тумбе. Медленно, не спеша, стакан был поднесен к коралловым губам. Глоток за глотком, и по подбородку вниз по шее стекает прозрачная струйка воды. Очередной кошмар пересушил Хино все горло. Глотнув воды, она слегка откашлялась и снова обессилено завалилась на кровать. Спать больше не хотелось. Будильник показывал пять утра.       В голову лезли разные мысли, которые Хино никогда не озвучила бы Зику. Кстати говоря, после исчезновения духа у Хино стало больше возможностей сопротивляться ментально. Зик все реже стал слышать ее мысли. Если раньше Хино было на руку, что Асакура считывал ее мысли и это было удобным методом связи между ними, то сейчас такая связь становилась проблемой и приходилось ограничиваться, ставить барьеры и вспоминать давнейшие уроки бабки по ментальным границам. Асакуре это не нравилось (честно говоря, он был просто взбешен. Но не будем об этом).       Отгородившись мысленно, Хино приходилось работать голосовыми связками. Стоит ли говорить, что они жутко ослабли и чуть ли не атрофировались? Хино считала свой ломкий шепоток с картавостью в каждом слове просто ужасным. Все реже она говорила с Зиком, стараясь не выставлять себя на посмешище. Только вечерами, когда Асакура работал, девушка могла позволить себе потренироваться в собственной речи. Что и говорить, успехи были незавидными.       Медленно поднявшись с кровати, Хино подошла к так и не обжитому шкафу. В нем лежала уже давно собранная сумка. Все до единого ее вещи лежали в ней. Вздохнув, девушка закрыла скрипучую дверцу. Умывшись и переодевшись, она выбежала на задний двор, а оттуда в лес. Дома все спали и никто не мог догадаться о ее побеге в лес. Особенно Хао. На днях он собирался по своим делам и в течение недели его не должно быть дома.       В лесу было влажно от росы и стоял небольшой туман, который впрочем уже стал рассеиваться. Птицы не умолкая пели свои ежедневные серенады, а солнце постепенно освещало все вокруг. Достав свои кинжалы, Хино начала свой привычный тренировочный день.       Удар. Взмах. Поворот. Удар. И кора близстоящего дерева превращена в щепки. Капелька смолы потекла по оголенному стволу, и дерево виделось точно обиженный ребенок, пустивший первую слезу. Руки Хино вдруг задрожали от нагрузки, и девушка, в обиде поджав губы, уперто схватила кинжалы покрепче и, не заметив, начала накапливать в них фуреку. Становилось трудно. Дыхание сбилось. Без духа связь с другим миром становилась просто минимальной. Такая беспомощность давила на Хино всем своим весом.       Жутко.       Такая слабость ей раньше могла только сниться в самых ужасных кошмарах. Сейчас это стало реальностью. По щеке прокатилась кристаллик слезы, а обычно безэмоциональное лицо перекосило гримасой гнева и досады одновременно.       Увидев такое выражения лица кто-либо из знакомых, наверняка бы испугался. Кинжалы, так и не использованные, выпали из рук в последний момент, а Хино с гортанным рыком (похожий на звук, который издают раненые звери) ударила дерево кулаком. По стволу пошли маленькие трещины. Это все, на что хватило ее фуреку.       Медленно, баюкая ноющую кисть, она осела на землю, и ее плечи, содрагаемые беззвучным плачем, опускались все ниже и ниже. Жалкое зрелище.

***

      Зик Асакура сидел на ветке старого дуба, который рос в национальном парке Токио, и наблюдал за командой своего младшего братца. Пять дней назад ему снился сон о том, что турнир шаманов был перенесен. Что говорить, в правдивости этого сна Зик сомневаться не мог. И теперь, сидя на ветке, он хотел понаблюдать за реакцией братца. Теперь у Асакуры-старшего свободного времени прибавилось, и он мог позволить себе такую малость.       Желваки под кожей то и дело не знали покоя. Брови Хао постоянно хмурились, а костяшки пальцев до хруста сжимались и разжимались. Просто великолепно! Год подготовки прошел как нельзя плодотворно, а эти старики из Совета огорошили всех такой «великолепной» новостью!       «Что еще за черт!» — думал Асакура.       Так хотелось встать и идти в бой напролом, но нельзя. Поэтому Зик Асакура сидел на дереве и смотрел на радушные улыбки друзей брата. Надо было хоть как-то отвлечься, иначе он мог сорваться на своей команде. Особенно на Хино. В последнее время она могла вывести его из себя только своим взглядом. Таким пронизывающим, будто она все о нем знает. Это раздражало. Возможно, последние новости выбили его из колеи, и именно поэтому он так остро на все реагировал?       Смех снизу резко прекратился, и наступившая тишина невольно привлекла внимание Хао. Внизу перед скамейкой, на которой сидела компания брата, стоял никто иной как сам Силва. По лицу Зика Асакуры скользнула, словно мазок по холсту, неприятная усмешка. И так же быстро исчезла, словно она никогда не портила лицо огненного шамана. — Йо, у меня для вас есть новость, — серьезно, без тени улыбки начал Силва. Парни и девушки подобрались и вцепились внимательным взглядом в лицо мужчины. Им казалось, что все это неспроста, особенно ясно это становилось глядя на застывшее каменной маской лицо стоящего перед ними. — Что случилось, Силва? Что-то серьезное? — стараясь скрыть беспокойство, начал Йо. Анна внимательно вглядывалась в лицо Силвы, не выдавая эмоций. Хоро-Хоро и Морти одновременно посмотрели друг на друга. — Это касается турнира шаманов. Нам поступили сведения, что он… — начал Силва, но его перебил Тао, недоверчиво поднимая взгляд на мужчину: — Из-за Зика, я так понимаю, — ответ пришел для окружающих с неожиданной стороны. Неожиданной для всех, кроме Анны и Силвы. — Не стоит обвинять меня во всех смертных грехах. Я тут совершенно не причем, — спокойным, насмешливым голосом пропел Зик, выдавая себя с головой. Сидя на ветке дерева и свесив одну ногу вниз и поджав другую, он смотрел на всех сверху вниз. И, по правде говоря, ему жутко нравился такой ракурс. — Зик! — крикнули в разнобой присутствующие. Морти втянул голову в плечи, а Тао, под пронизывающим взглядом врага, только хмыкнул и отвернулся. Зик снова улыбнулся. Ситуация его забавляла. — Ну что вы, не обращайте на меня внимания. Продолжай, Силва! — упомянутый слегка дернулся, но ничего не ответил. Его напрягало присутствие Зика с самого начала, и более того, он точно знал, что Асакура-старший уже обо всем осведомлен. Возможно, даже больше, чем сам Силва. — Я знаю, для вас это будет неожиданностью, но турнир щаманов, как сказали в Совете, отменяется по неизвестным нам причинам и на неопределенный срок… — Три года… — вдруг серьезно сказал Зик без тени насмешки. Все замолчали. Каждый из присутствующих переваривал, осмысливал полученную информацию. Даже Зик, казалось, уподобился остальным и погрузился в свои мысли. Спустя недолгое время, проведенное в неловкой тишине, Силва продолжил: — Да, возможно Зик прав, — нехотя признал мужчина. — А возможно и нет. Вам нет смысла доверять ему. Во всяком случае, я предупредил. Вам остается только ждать сигнала к началу битвы. До встречи. — И он ушел, оставляя за собой все ту же неприятную тишину. — Ну, думаю и мне пора. Три года довольно небольшой срок. Ну, по крайней мере для меня. Надеюсь, братишка, ты основательно подготовишься к турниру. — Непременно, Зик. Не стоит сомневаться, — уверенно сказал Йо, глядя в глаза брату. — Да. Конечно, — задумчиво сказал он в ответ, после чего насмешливо улыбнулся. — До встречи! — И огненный шаман эффектно исчез в языках пламени, оставляя всех в некотором странном недоумении, близкое к прострации. Неприятный осадок остался на душе у каждого, и никто не мог понять, что именно послужило причиной…

***

      Дом Зика Асакуры, что стоял среди густой лесополосы, молчал. Почему-то, несмотря на столь обеденный час, все смолкло, когда обычно в такое время шум его подопечных пугал в округе всех зверей. Асакура был недоволен. Зайдя в первую попавшуюся комнату, Хао обнаружил спящего Наоки, сильного (других Зик не держал) шамана с Хокайдо. Он мирно дремал и сладко причмокивал во сне. Асакура закатил глаза и вышел. Как он и предполагал, все еще спят. Видимо, обрадованные новостью о его уходе, шаманы решили профилонить.       «Ну ничего, пусть спят, пока есть время…» — тихо усмехнулся про себя Зик, ведь он точно знал, что завтра его подопечным, а особенно сладко причмокивающему Наоки достанется завтра на утренней тренировке от него лично. Предвкушающая улыбка тронула уголки губ огненного шамана.       Не особо заботясь о тишине, царящей в сонном доме, Асакура шел по коридору, и его шаги гулко отдавались от стен. Переступая с пятки на носок, он не особо заинтересованно осматривал стены, украшенные какими-то безвкусными картинами. Честно говоря, Асакура не знал, откуда они взялись, но были подозрения на одного из шаманов. Впрочем, это было не столь важно. Хао направлялся к комнате Хино.       Подойдя к деревянной двери, Зик тяжело вздохнул и, потянув ручку на себя, вошел внутрь. Комната почти не изменилась с приездом девушки. В других комнатах можно было встретить и плакаты с любимыми группами или те же безвкусные картины, цветы на подоконниках… Но в комнате Хино ничего подобного не было. Если бы не кровать со скомканным одеялом, то ничего бы не выдавало здесь изменений и признаков жизни. Подойдя к изголовью кровати, Зик немного удивленно смотрел на подушку, где должна была находиться голова Хино, но ее там не было. Вялая, не совсем оформившаяся догадка озарила Зика. Резко развернувшись, он словно в тумане дошел до шкафа, чтобы открыть скрипучие дверцы и обнаружить девственно чистое пространство. Внутри было пусто. Немного удивленно осмотрев комнату, огненный шаман понял, что ничего здесь не напоминает о своей хозяйке.       Резко развернувшись, Зик посмотрел в зеркало, чтобы увидеть свое отражение. Хмурые брови и огонь в глазах говорили о крайней степени ярости. И этот огонь медленно, но верно объял Хао с ног до головы. От него еще никто не уходил так просто.

***

      Давно забрав свои вещи, Хино уже около пятнадцати минут смотрела на журчащий ручеек под ногами. Вода, озорно сверкая на солнце, пела и казалось манила девушку. Хино присела и, сунув руку в ледяную воду, прикрыла глаза. Фуреку мягким потоком устремилось в воду и обратно к ее руке. Сама вода, казалось, ожила и начала медленно подниматься вверх. Предплечье, плечо, ключица… Несмотря на то, что вода была ледяная, Хино не смела даже вздрогнуть, чтобы не спугнуть стихию, так покорно откликнувшуюся на ее немую просьбу. Черные ресницы девушки слегка подрагивали, но глаза она не открывала.       В ее голове звучали голоса. Скорее даже отголоски чьей-то неразборчивой речи.       «Словно… Да…» — от догадки, что пришла ей в голову, она открыла глаза и немного неуверенно глянула на ручей. Тот продолжал беззаботно журчать, пытаясь передать свою радость девушке через невинные прикосновения. Словно увидев попытки воды ее развеселить, Хино мягко улыбнулась одними уголками губ. Показалось ей или нет, но кажется вода стал быстрее, усерднее журчать.       Обладая способностью к стихии воды, Хино никогда не составляло труда ею управлять и понимать ее свободолюбивый характер. Стихия подчинялась не всегда. Она любила быть независимой, подвижной и неуловимой. Стоило набрать воды в ладонь, она просачивалась меж пальцев и возвращалась к своему прежнему быстрому течению, при этом весело журча. Свобода. Яркость. Движение. Все это основополагающее водной стихии. Аояги Хино это прекрасно понимала.       Не так давно в голову девушки пришла мысль, что раз Зик Асакура мог с помощью стихия огня телепортироваться, то почему бы не попробовать так и с водой? Возможно, у Зика были духи всех четырех стихий (а у Хино даже одного не было) и это являлось неоспоримым преимуществом в телепортации, но Хино решилась попробовать. Вода не сопротивлялась — наоборот охотно откликалась на просьбу, но все же девушку настораживали возможные последствия такой доброты. Наверняка потребуется очень много фуреку, если еще не душа и способности шаманки.       За спиной хрустнула ветка.       Немного заторможено Хино обернулась, уже затылком чувствую испепеляющий взгляд пришедшего. Позади нее стоял Зик и, увидев знакомую до боли технику, неожиданно удивился. Он старался не прибегать к этой стихии, ибо она могла ранить до глубины души. Особенно, если твои намерения не чисты. Стараясь так же не спугнуть стихию, Зик оставался на месте. Его приближение могло взбунтовать воду, а та, в свою очередь, навредить девушке. — Хино, мне вот интересно, ты всерьез намерена вот так просто от меня сбежать? — снисходительно, как отец спрашивает своего маленького, глупого ребенка, поинтересовался Асакура. Хино нахмурилась, но ответила:       «Так нужно».       Хао начинал злиться. Успокоившийся было огонь начал снова гореть, заставляя кровь быстрее течь по жилам. Или причина тому участившееся сердцебиение? — Я ведь всё равно тебя найду. У нас уговор, ты помнишь? — терпеливо проговорил Зик.       «Помню. Но мне больше нечего терять. И кажется ты прекрасно понимаешь, о чем я».       Асакура молчал. Он прекрасно понимал, о чем именно говорила девушка. Но как она могла узнать о смерти своего единственного родственника?       «Не волнуйся. Я тебя не могу ни в чем винить. Она уже была достаточно стара. Значит, время ее пришло», — спокойно рассуждала тем временем девушка.       В этот момент в голове огненного шамана сформировалась догадка. Причина, послужившая ярому бунту духа, могла быть душевная травма Хино, которая узнала о смерти бабушки. Возможно, это было бы для него отличным шансом захватить ее жизнь. — Надеюсь, ты понимаешь, чем для тебя это может обернуться, Хино Аояги. Я ведь все равно тебя найду, и тогда мне ничего не помешает тебя убить, — теряя терпение, зашипел Зик. — Да. Знаю, — прошептала одними губами Хино. Медленно встав, втягивая за собой поток воды, девушка медленно начала подходить к Зику. Тот не шевелился и с вызовом смотрел на приближающуюся девушку, которая одним неловким движением могла заставить воду себя убить. На лбу огненного шамана выступила капелька пота, а все внутри казалось похолодело, но шевелиться он был не намерен.       Подойдя вплотную к парню, Хино подняла свою руку, свободную от воды, и приложила к лицу шамана. Под ее рукой кожа Хао казалась нестерпимо горячей, точно лава. Зик Асакура не успел моргнуть, как к его губам уже плотно прижимались сухие губы девушки. Настойчивые, но в то же время нежные и неумелые. Из полуприкрытых век Хино наблюдала за Зиком. За его раскрытыми в удивление карими глазами. За его едва проступившим румянцем на щеках. За последующей самодовольной улыбкой шамана, который, приобняв девушку за талию, прижал к себе ближе и со всей присущей ему страстью ответил на поцелуй.       Они неистово кусали губы друг друга, пытаясь показать, кто сильнее. Они прижимались друг к другу теснее, прекрасно понимая, что их ждет разлука. И, возможно, они больше не смогут увидеться никогда. Зик старался не думать об этом. На данный момент существовали только он, она и ее губы. В последний раз прижав к себе хрупкую девушку, он ослабил хватку и, прислонившись ее лбу, самодовольно улыбнулся. Хино ответила нетерпеливо сжатыми губами, словно удерживаясь сказать что-то. — Я буду с нетерпением ждать этого, — прошептала Хино, прежде чем быстро отойти от Зика и исчезнуть в потоке воды. Асакура только усмехнулся и, решив подождать с убийством, прислонился к стволу дерева, задумчиво глядя на воду. В его голову приходило множество мыслей, связанных с девушкой, и ни одна не задерживалась там надолго. Он не знал ответы на все свои вопросы, но чувствовал, что это была не последняя их встреча…

***

      Хино очнулась с ужасной болью в голове в середине ночи и кажется в каком-то пшеничном поле. Покрутив головой, она задумалась. Недавние воспоминания стали всплывать в ее голове, заставляя последнюю болеть еще больше. Лицо Хино скрывала ночь, но смущенная улыбка и лихорадочно горящие румянцем щеки не давали ей спокойно осмыслить свое положение. Прикрыв лицо ладонями, Хино думала только о том, что никому не позволит увидеть себя такой.       Коней первой части.