emerald city

      Какого это падать, но чувствовать, что взлетаешь? Какого замерзать, когда в груди пожары? Чимин, — это медленный яд. Юнги от него сгорает. Он отравлен, он не может, но желание всё растёт. Он даже по ночам теперь спит мало! Мин уверен, что никогда не хочет видеть слез младшего. Не сейчас и никогда. Почему он плачет? На это есть разумная причина?       Тихо, на своей кровати, свернувшись калачиком, закрывшись от всего окружающего мира, надеясь на одиночество. А Юнги долго не думает. Подходит, ложится рядом и резко притягивает младшего к себе со спины, чувствуя, как он вздрагивает всем телом, и замолкает.       — Что случилось? Это не из-за меня? — голос парня встревоженный, он чувствует, как брат напрягся как струна. Ему определенно не нравилось происходящее.       — Из-за тебя, — тихо шепчет Чимин, и теперь напрягается уже старший, — знаешь, — продолжил он, — я ведь любил тебя наверное еще лет с четырнадцати, однако безумно боялся этого. Всегда думал, что ты меня убьешь, если я тебе скажу, или хоть как-то отдалённо намекну об этом. Жил эти года как на иголках. Пытался общаться с девушками, даже те отношения, боже… — тяжело вздыхает Пак, а Юнги продолжает слушать затаив дыхание. — В общем, это все было зря. Я ведь мог просто признаться тебе. Корил сам себя за свои чувства, а оказалось, напрасно.       После услышанного, Мин лишь крепче прижимает к себе возлюбленного и, тяжело выдыхает. Надо же, он не думал, что его маленький пирожочек будет так загоняться из-за этого. И плевать сейчас, что сам Юнги точно также на все реагировал.       — Малыш, не думай об этом. Сейчас всё по-другому. Сейчас мы другие. Тогда, я возможно бы и отреагировал точно так, как ты и сказал, но сейчас всё иначе.       -Ты помнишь Элли? — неожиданно выпаливает Пак, а у Юнги чуть челюсть не отвисла.       -Конечно помню, но я не ожидал, что ты до сих пор помнишь ее…       -Я все еще к ней обращаюсь, когда кажется, что уже пиздец.       -Я тоже…

***

      На улице парит солнце, детская площадка переполнена детьми. Семилетний Юнги мирно играется в песочнице, до тех пор, пока позади себя не слышит знакомый плач. Судорожно обернувшись, он глазами находит источник детского вопля. У его пятилетнего братика Чимина отобрали любимую лопатку с ведёрком, заставляя стоять посреди площадки, заливаясь горькими слезами. Недолго думая, старший подбегает к малышу, и пытается успокоить.       — Хэй, ну ты чего? Не знаешь, что когда ты плачешь, то расстраиваешь Элли? — походу, Мин заинтересовал братика, раз тот перестал хныкать, и непонимающе уставился на него, требуя подробного объяснения. — Ну, это добрая нуна, которая следит за нами, и помогает тебе в трудную минуту. О ней не все знают, но она очень хорошая.       — Правда?       — Конечно правда. Я бы тебе не врал.       Дальше не было слышно расстроенного Чимку. Был лишь очень жизнерадостный ребенок, который не пытался плакать по пустякам, разрешал все конфликты самостоятельно, и чуть что, обращаться к «Элли». Мин знал, что ее на самом деле нет, ведь это его воображаемый друг с детства, но почему-то, несмотря на всё, он тоже продолжал к ней обращаться в самые ужасные моменты. Поделиться информацией о нуне с Паком, решение было спонтанным. Мальчишка потом даже пожалел, ведь это только его нуна. Только он о ней знал. Но помогло же. Чимин, вплоть лет до 11-ти трещал об Элли. Успокаивало, что только при старшем брате.       -Хён! — радостно верещит Пак на всю комнату, только прибежав со школы. У Юна уже выработался рефлекс на это, и сразу же, скорчив недовольную рожицу, подросток обернулся на источник шума.       -Чего тебе?! — Зло цедит старший, что неудивительно. Чимин его порядком достал, ведь никак не хотел буквально и на шаг отходить от братика. Но как он не старался, радостная улыбка с лица напротив все еще не хочет сходить. Завораживает.       — Хён, я получил хорошие оценки, разве ты не должен меня похвалить? — И протягивает брату свои семестровые результаты, прыгая от радости чуть не до потолка. Закатив глаза, Юнги все же забирает злосчастный листок с рук младшего, и всматривается в действительно хорошие результаты, для ребенка его возраста. После чего, значительно смягчается.       — Ты и правда хорошо постарался. Поздравляю. — Теперь улыбка есть еще и на лице старшего. Ну как можно не поддаться этому милому пирожочку? Его чары затягивают. — Но почему ты сразу ко мне пошел? Ты ведь для начала должен маме показать…       — Раз ты увидел, то теперь можно и маме, — заливисто смеется Чимин, и выбегает из комнаты, оставляя стоять в маленьком шоке своего брата.       Что же это получается, он для Чимина важнее родной матери?

***

      У них началась новая страница в жизни. Больше нет этих маленьких радостных моментов. Больше нет братьев. Но есть они. Теперь, это переросло в счастье, веселье и тепло. А самым главным пунктом в их неправильных отношениях являлась любовь. Именно она перевернула все вверх дном, и заставила так долго страдать обоих, однако, именно она заставила их сердца дрогнуть, и найти то, что для них и есть счастье. Для друг друга они счастье. Не иначе. Преграды, ревность, ссоры, избиение — испытание, с которым справились оба. Теперь все должно быть хорошо. Иначе и быть не может. Для кого нужны те сопливые романы, дорамы и фильмы, когда есть живой пример, и человек, которым ты действительно дорожишь?       Беспрестанное чувство свободы. Ведь именно так себя чувствуют по-настоящему влюблённые? Определённо. Иначе и быть не может, когда за спиной начинают расти крылья и ты их ощущаешь. Для других это сумасшествие, а для них — истинные чувства.       Отец возвращается из командировки спустя 1,5 месяца от выписки Пака. Статный мужчина по имени Мин Сонёль, работающий переводчиком английского языка, и часто практикующийся за границей. На его голове уже просматриваются первые седые волоски, что заставляет парней подумать о том, что их родители уже не так молоды. Слава богу, эта участь не достигла еще матери.       К вечеру все садятся за стол. Мужчина долго рассказывает о различных смешных ситуациях, которые приключились с ним в Лос-Анджелесе, и вся семья наконец-то в зборе. Парни выпивают вместе с родителями, заливисто смеются над шутками, которые рассказывал Мин старший, и перекидываются взглядами, понятными лишь им двоим, что не ускользает от напряженной миссис Пак.       Ее еще тогда, по возвращению из Тэгу насторожило то, что ее сыновья действительно стали очень близки друг с другом. После того, как ее старший избил младшего, если быть точнее. Это очень странно для женщины, которая не подстроена ни под современный лад, ни под непонятное поведение братьев. Что-то здесь явно не так. Грешным делом, Пак Хёнджэ думает, что они что-то натворили, и теперь пытаются загладить вину перед родителями своей внезапной дружбой. Или еще чего хуже — задумывают что-то натворить.       Ох, знала бы она, что на самом деле происходит между ними. Такого бы не выдержала.       Звонок в дверь застал всех членов семьи неожиданно. Юнги подымается со своего места и направляется к источнику настырного гостя, который даже не отпускал кнопку, на которую жал, видимо, со всех сил. Еще неприятнее было созерцать дивное создание, что вела себя слишком наигранно, изображая смущенность. Девушка прошла в квартиру даже не дождавшись приглашение Юна, на что тот раздраженно фыркает. Бывшая Чимина аккуратно выглядывала свою цель, боясь спугнуть своим визитом парня. Даже слово не дала сказать никому. Просто позвала Пака, чтобы тот вышел в коридор, одновременно прожигая Мина взглядом, всем своим видом показывая, что ему нужно свалить, но тот даже с места не двинулся после того, как зыкрыл за «дамой» дверь.       — Минни, ты что, не рад меня видеть? — игриво тянет девушка, когда видит перед собой раздраженного экса.       — Зачем ты припёрлась?       — Я тут подумала, и поняла, что нам стоит начать всё сначала. Мы не очень хорошо разошлись. Ты парень хороший, мне как раз подходишь.       — А не подумала, что ты ему не подходишь? — зло шипит Мин, встревая в монолог самоуверенной девчонки. Бесит. У них с Паком только все начало налаживаться, а она вдруг решает все разрушить.       — Тебя не спросили. — Таким же тоном отвечает та, разворачиваясь наполовину к старшему брату своего бывшего парня.       — Хэсу, — обращает на себя внимание немного ошарашенный Пак — Мы расстались. Я больше не имею никакого желания видеть тебя. Меня тошнит от тебя.       Видно было, что девушку это очень сильно задело, на что она чуть не расплакалась на глазах у братьев. Но вместо этого она со злостью сжала свои руки в кулаки.       — Придурок! Ты еще пожалеешь! — И уходит, громко хлопая дверью. Парни с облегчением выдыхают, а из кухни выходят перепуганные родители.       — Что здесь происходит? — Басит отец, оглядывая своих сыновей.       — Простите пожалуйста, я не думал, что она придёт. Мы с ней расстались, но она все еще не может успокоиться. — - Робеет младший, но Юнги подходит и успокаивающе хлопает брата по плечу.       — Не переживай, я думаю, она больше не объявится. — Проговаривает старший, после чего на секунду задумывается и затем переводит свое внимание на родителей. — Мы пойдем прогуляемся, вы не против?       — Но ваш папа только приехал, вы не можете… — не успевает женщина договорить, как только ее перебивает собственный муж, тепло заглядывая в глаза.       — Да ладно тебе, пусть детишки развлекутся. И нам время будет.       На том и порешили. Братья в спешке собрались, и покинули стены родной квартиры, отправляясь не сговаривавшись в сторону любимых качелей, что находились через несколько дворов от их дома. Всю дорогу до этого молчали, но как только оказались там, сразу стали вспоминать все моменты из детства, периодически громко смеясь и пугая мамочек, которые гуляли с детьми в это время.       Все остановилось для них. Братья остались наедине друг с другом, и не жалеют, что все это начали. Так легко и свободно стало после того, как они открылись. Иначе, кажется, быть не может. Любовь может сотворить с человеком все, что угодно. Даже толкнуть на грех. Юнги осознает, что ради Пака он готов совершить грех. Чимин того же мнения. Вот только есть одна проблема. Родители. Им нельзя знать. Находясь с ними под одной крышей, появляется опасность, что они узнают об этом. А этого допускать нельзя. Иначе, закончиться их крохотное счастье, чего бы очень сильно не хотелось обоим. Им и так хорошо. Им и так спокойно. У Юнги есть план.       — Чимин~а — хрипло тянет парень, заставляя табунами пройти мурашкам по телу Пака.       — М?       — Ты не думал о том, чтобы переехать?       — Переехать? — ошарашенно округляет свои глазки младший, глядя на брата. Такой вопрос шокировал, но не то, чтобы сильно удивил. Парень осознает, что Мин дело вообще-то говорит, ведь жить там крайне неудобно. Но почему блондин заикнулся об этом так неожиданно? — Ну… вообще думал. Хотелось бы. — Поправляет сам себя.       — Так давай переедем? — Юнги смеется с реакции своего брата, ведь тот чуть с качели не свалился, после того, как услышал это предложение. — Я продал несколько своих песен Намджуну. У нас есть деньги, чтобы заплатить за первый месяц, да и к тому же, я присмотрел отличный вариантик в спальном районе. Они готовы идти на уступки и… — не успевает старший договорить, как Пак налетает на него с крепкими объятиями и начинает тараторить о том, что Юн самый лучший, самый любимый да и вообще пусечка. Настолько слащаво, что Мин сначала неосознанно кривится, а затем и вовсе смеется, также тиская в объятиях брата. — Успокойся, рыжик. Так мне звонить сейчас хозяйке или все-таки не стоит?       — Звони конечно! Ты не представляешь, насколько я сейчас рад, что мы сможем наконец-то съехать. У нас ведь будет такая свобода действий! — - Младший кое-как отлип от возлюбленного, и теперь просто сидит рядом с Мином на корточках, и замечает, как тот ехидно ухмыляется.       — Это на что сейчас намёк был? — Рыжеволосый перед ним явно сильно краснеет, и отводит взгляд, что-то бурча себе под нос. Юнги слезает с качели, и садится рядом, приближаясь и аккуратно целуя своего мальчика. В следующий момент он получает какой-то палкой по голове, и отстранившись, гневно оборачивается и видит какую-то бабульку с тростью в руках. — Йа! Вы чего?!       — Вот молодёжь нынче пошла. Совсем не стыда ни совести. Людей бы побоялись.       Братья начинают смеяться в спину уже уходящей бабульки, и садятся прямо так, на песке, обнимаясь и смотря в небо.

***

      Последняя коробка приземляется на пол в небольшой гостиной с характерным громким звуком. Перетаскивание всех своих вещей в несколько заходов с одного конца города в другой сильно вымотало парней. Но несмотря на все, Пак ни о чем не жалеет. Ему безумно нравится небольшая квартирка на самом последнем этаже с выходом на крышу, которую выбрал для них Юнги. Когда он впервые здесь оказался, он сразу же отметил уют этого места, и понял, что комфортнее места они найти и не могли. Здесь было всего два окна, одно из которых как раз и служило тем самым выходом на крышу. Кухня и гостиная были совмещены в одно помещение, поэтому, холодильник находился справа в самом углу, а диван там же, только в левом уголке возле крайнего окошка. Посреди гостиной стояло старое пианино, которое только дополняло вид. Хозяйка решила оставить его творческому съёмщику на потеху, и не прогадала. Юнги был счастлив как ребенок такому «подарочку» с ее стороны. Возле холодильника стоял небольшой книжный шкаф, что было уже на потеху самому Паку. Он был в восторге от этого места. А Юнги только в радость, что его малышу нравится. К слову об этом, никто и подумать не мог, что так все сложиться еще лет пять назад, а теперь они друг от друга не отлипают совсем. Первая ночь в общей квартирке была жаркой. Они сразу испытали уже их общий диванчик, который имеет возможность раскладываться. Гостиную обжили моментально, не считая того, что у них еще так-то есть небольшая спальня с удобной кроватью. Но им совсем не до нее, да и желания идти туда нет у обоих. Хорошее утро, братья в обнимку под теплым одеялком, вовсе без одежды. Да и не нужна она. Походу, она всегда была сверхлишней. А по-переезду, они наконец-то это поняли. Уют и красота. На завтрак обычная яичница с хлебом, но ощущается как будто это дорогущий комплекс завтрака где-то в Париже.       Быстрые сборы после посиделок. Чимин опаздывает на тренировку. Юнги его отпускать не хочет, но должен, так как это любимое дело младшего. Заставлять его оставаться права не имеет. Спустя полчаса квартира освобождается от рыжеволосого, а парень себе тихо грустит. В порядок приводить новое жилье не спешит, ему и так хорошо. Кажется, все стоит на своих местах, ничего лишнего нет, и не важно, что ни одна коробка еще не была разобрана. Юнги лениво обувается, накидывает на себя легкую кофту поверх футболки, и взяв ключи, направляется в ближайший супермаркет. Одними яйцами, купленными вчера по дороге, питаться не очень, поэтому парень пришел к решению, что пока его мальчик отсутствует, он закупиться на ближайшую неделю продуктами. Мин не помнит сколько времени он ходит среди множественных стеллажей, но корзина уже полна всем самым необходимым. Ничего вычурного помимо небольшой плитки любимого шоколада Пака. Юнги решил порадовать его, не обращая внимания на то, что тот по сути своей старается от такого отказываться. Возвращается парень уже достаточно уставшим часам к четырём вечера. Чимин уже был дома, и судя по всему, принимал душ. Поставив пакеты на небольшом столике у холодильника, Мин проходит к музыкальному инструменту, садится за него, и начинает играть на днях сочинённую мелодию. Пальцы скользят по клавишам, звук у пианино просто отличный. Краем уха старший слышит, как затихает вода, а после уже и звук открывающейся двери ванной комнаты. Но играть не перестаёт. Напротив, еще больше углубляется в музыку, чувствуя на себе пристальный взгляд брата. Несколько заключительных аккордов. Игра окончена, а на плечах покоятся чужие руки. Тепло и свежесть, исходящие от парня сводили с ума.       — Очень чувственно. — Комментирует Пак, укладывая свою голову на чужой затылок. — Это одна из проданных Намджуну песен?       — Нет, эту песню я бы ему ни за что не продал.       — Почему же?       — Она посвящена тебе.       Сказать, что младший в который раз удивляется, — ничего не сказать. Когда же Юнги только успел? Такого момента рыжеволосый не помнит от слова совсем. Брат много от него скрывает, но все равно приятно узнавать, что тебе посвящают целую песню. Мелодия спокойная, красивая. Одним словом, завораживает. Внутри все сжимается в приятный ком, Пак разворачивает к себе блондина, и нежно целует в сахарные губы. Благодарит за подаренную песню и чувства. Может, он летит к небесам? А может давно улетел? Внутренне Чимин уговаривает себя не сорваться и не заплакать. Малыш расчувствовался.       Юнги укладывает свои руки к Паку на талию и притягивает к себе ближе, углубляя поцелуй и делая его чувственнее. Внутри взрываются фейерверки. Ему и мечтать о таком не стоит, ведь он это имеет. Прошлого вроде как нет, да и будущего как будто бы нет. Все начинается и заканчивается на этом моменте. Так было, есть и будет. Всегда. Иного не дано. Закон жизни, не иначе. Чимин перемещается на колени к старшему не разрывая поцелуя, и прогибается в пояснице, когда тот кусает его за нижнюю губу. Но дальше не заходит. После они лишь сидят и долго обнимаются. Никто ничего не говорит, да и не нужно это.       Оба безумны. Оба бесповоротно влюблены. Никому не остановить этого, даже если и захотят. Себе самому не прикажешь. Кажется. Они не выдержат, если расстанутся. Это знают точно. Ничего не могут с этим сделать. Это их натура, это их чувства. Где же ты?       «Элли, я очень счастлив. Ты знаешь это?» — Юнги не озвучивает. Тишину не нарушает.       «Элли, спасибо за это мгновение.» — Одновременно и у Пака.       Братья знают Элли. Элли знает их. Но ее не существует, а они до сих пор наивно полагают, что она есть. Она ведь всегда рядом. Она помогает. Она понимает. Мин не знает на самом деле, откуда возникло такое понятие, как Элли. Ему никто о ней не говорил. Ее никто не знал, ее никогда не существовало. Но тут вопрос, как она тогда появилась в голове и понимании еще маленького на тот момент Мина? Не объяснить ничем это явление. Но это удобно. Все проблемы уходят ей. Изначально его чувства защищала она, но блондин сам решил раскрыть их кому-то насущному, что и привело к тому, что его любовь сейчас рядом с ним. И лучше момента быть не может. Он бы остановил это время, лишь бы оно никуда не уходило. «Остановись мгновенье, ты прекрасно!» — Вспоминает вдруг фразу из Фауста. Улыбается сам себе. Одно из лучших произведений из немногих, что ему удалось когда-то читать. Фраза запомнилась автоматически, несмотря на то, что Мин читать не совсем любит. Так где же тогда Люцифер? Почему душу его не забирает? Он обязан это сделать, или же старший за себя не ручается. Любить настолько сильно ему не доводилось никогда. Вот только Юнги не подозревает, что Люцифер есть, хотя дела ему до Мина никакого нету. У него есть свой объект обожания, которого тот постарается искусить. Всего один день и всего одна ночь, это то, что он когда-либо хотел. Сейчас у него вечность, которая подвластна обоим. Он хочет мирно засыпать и быть опьяненным лишь запахом возлюбленного. Времени полно. Он хочет вечно погружаться в эти глубокие и теплые глаза. Сводящие с ума шея, ключицы, изгиб спины… Куда бы не шли, его талия так прекрасна. Руки постоянно должны находиться на ней. Каждый раз когда смотрит на объект своего обожания, не верит, что это принадлежит ему полностью. Дыхание спирает. Тонет, но выплывать не хочет. Это лишнее. Жизнь тоже лишняя, если рядом его не окажется. Одни чувства на двоих, один воздух на двоих. Круговорот мыслей, бесконечность поступков.       Он по одной ступеньке идет прямиком в ад и Пака за собой тащит. Везде вместе. Всегда вместе. Ты нужен мне, Из-за тебя я счастлив, С тобою словно на небе. Ты нужен мне, Пути в одночасье, Ничто, если тебя рядом нет.