Московский вояж, или Свадебное путешествие Штольманов. (Интерлюдия)

28 января, воскресенье МОСКВА

Пестрота, разгул, волненье, Ожиданье, нетерпенье... Н. Кукольник

      Свадебный день прошёл в суете и как будто в тумане. Во всяком случае, сидя на мягком диване в вагоне поезда, Анна, вспоминая его, не могла составить целостную картину. Вот ей помогают надеть свадебное платье, и, глядя в зеркало, Анна никак не может узнать своё отражение... Вот Прасковья заполошно пробегает через гостиную, неся что-то в руках... Вот отец, подсаживающий её в экипаж и роняющий трость... Вот Штольман, стоящий у алтаря с напряжённым лицом и ходящими желваками... Вот рука Якова, надевающая кольцо ей на палец... Короткий и почему-то горячий поцелуй... И всё завертелось, закружилось вокруг с невообразимой быстротой: растерянные глаза матери в толпе гостей... несчастное лицо Коробейникова... пузырьки шампанского, ударившие в нос... перрон, посыпанный песочком... вещи, подхваченные чьими-то руками... мокрые глаза отца... тётка Липа, машущая платочком... И вот она сидит в вагоне едущего в Москву поезда, а рядом... Анна обхватила Якова за руку, сунула свою ладошку в его - и пальцы их переплелись, опустила голову ему на плечо и, счастливо вздохнув, закрыла глаза. Через минуту она крепко спала.       Яков, сидевший до этого прямо и напряжённо, расслабился. Он был натянут, как струна, с самого утра, которое началось как обычно: встал, побрился, умылся, оделся. Глядя на своё отражение в зеркале, он сказал ему: «Сегодня ваша свадьба, господин надворный советник». И отражение ответило тем же, серьёзно глядя на Якова. А дальше всё понеслось со скоростью курьерского поезда. Полицейское управление... последние наставления Коробейникову... поздравления полицейских... Трегубов, торопивший садиться в экипаж... Церковь, в которой было полно народу и лица всё знакомые – откуда столько?.. Анна невероятно юная и красивая в свадебном платье... её звонкое и его твёрдое «да»... её губы мягкие и почему-то горячие... что-то сыплющееся сверху, когда они спускались по ступеням храма... Дом Мироновых и шампанское, вкус которого он даже не почувствовал... поздравления, поцелуи, объятия... Суета с багажом на перроне... Мария Тимофеевна с платочком у рта... Виктор Иванович, придерживающий жену за локоток... Пётр Иванович, мешающийся под ногами... тётка Анны - кажется, Изольда? - машущая платочком вслед уходящему поезду... И, наконец, мягкий диван вагона и Анна, спящая на его плече... Неужели этот суматошный день закончился?

***

      Москва встретила Штольманов светом фонарей и снежной порошей. Извозчик лихо подкатил к ним, помог погрузить багаж и так же лихо промчал по ночному городу прямо к дверям гостиницы «Столица» на Арбате. Яков знал её по редким наездам в Москву. Портье, записав их в журнал, выдал ключи, мальчик – на самом деле молодой мужчина – поднял багаж на второй этаж и, взяв чаевые, неслышно удалился.       Анна зачарованно огляделась. Номер был прост, но изыскан. Не чета затонскому. Тонкая перегородка отделяла входную дверь от гостиной, образуя маленькую прихожую, где они оставили верхнюю одежду. Пока Яков вешал пальто на вешалку, Анна вошла в залу. По-другому эту комнату нельзя было назвать. Посредине стоял круглый стол, накрытый коричневой скатертью с бахромой, опускавшейся до самого пола. «Хорошо, наверно, в прятки играть», – подумала Анна. Вокруг стола четыре стула с мягкими сиденьями. Справа, рядом с дверью, комод, вдоль стены мягкий диван с подушками и валиками такого же цвета, что и скатерть, но с рисунком из листьев. Дальше печь с изразцами, за ней снова комод и дверь в другую комнату. Напротив двери окно, выходящее на площадь. На подоконнике цветы в горшках. «Как дома», – умилилась Анна. Перед окном столик и два кресла с высокими спинками, широки-ми подлокотниками и подушкой на сиденье. В углу напольные часы с маятником. Тикали они негромко и пробили четверть часа мелодичным звоном. Слева окно, выходящее на – смешное такое название! – Собачью площадку. По бокам симметрично стояли столики с подсвечниками на три свечи. На полу ковёр, начинавшийся прямо от двери в прихожую. Анна ступила на него, и ботиночки утонули в ворсе. Слева от двери в прихожую – ещё одна дверь, видимо, ванная комната. Туда Анна заглянула сразу, как огляделась. Комната была меньше и скромнее, чем у князя Разумовского, но такая же чистенькая и светлая.       – Понравилось? – спросил Яков, наблюдавший за женой всё время, пока она осматривалась. Анна довольно кивнула. – За той дверью – спальня. Хочешь есть – можем спуститься в ресторан или заказать в номер.       – Есть не хочу, а от чая не отказалась бы, – сказала Анна и, вдохнув полной грудью, откинулась спиной на стоящего позади мужа. Он обнял её, и некоторое время они просто молча стояли, обнявшись.       – Чай или спальня? – негромко спросил Яков, легко целуя сначала висок жены, потом край глаза, щёку, шею...       – Сначала чай! – вырвавшись из объятий, воскликнула Анна. – Всё остальное потом!       – Всё? – выдохнул Яков так, что Анна затрепетала.       – Всё-всё-всё! Но сейчас – чай! – и топнула ножкой по ковру. Стука не получилось, но вид у девушки был презабавный.       Яков рассмеялся и отправился за чаем...