Эпилог
24 мая 2018 г., 22:14
7 февраля, воскресенье ЗАТОНСК
Мой дядя самых честных правил, Когда не в шутку… А.С. Пушкин. Евгений Онегин»
- Тронут, Яков Платоныч, тронут… - говорил Пётр Иванович Штольману, вышедшему вслед за дядюшкой в гостиную. - И даже весьма… Признаться, не ожидал, не ожидал… - Чего не ожидали, Пётр Иванович? - сощурился Яков. - Что Анна не забудет про своего любимого дядюшку? - Нет! - замахал руками тот. - Об этом даже и не думал. Не ожидал, что время найдёте, чтобы… поискать, как вы говорите, для любимого дядюшки такой, с позволения сказать… подарок. - Он похлопал себя по левой стороне груди, где во внутреннем кармане лежала подаренная Штольманами охотничья фляжка. - Как бы… в свадебном путешествии есть другие, - и особенным тоном добавил: - более интересные… и важные… дела. - Время на всё найти можно, если захотеть, - таким же тоном ответил Яков, внутренне усмехаясь: до чего легко просчитать дядюшку! - Да, - согласился Пётр Иванович, - вы правы, Яков Платоныч! Время найдётся, если захотеть. А такой подарок!.. — Он любовно огладил рукой дорогую сердцу фляжку. - Просто слов нет. Так приятно! О, смотрите, в кармане даже не заметно. - Оглянувшись в сторону столовой, где сидели остальные, он повернулся к открытой двери спиной, вынул подарок и открутил крышечку. - И содержимое… дивный запах! Коньяк, я полагаю? - Правильно полагаете, Пётр Иванович. - Ну, Яков Платоныч, совсем вы меня… поразили, надо сказать. Вы такой… м-м-м… опытный… в человеческой натуре… - Знающий, вы хотите сказать? — усмехнулся Яков. - Понимающий — точнее будет, - поднял указательный палец Миронов-младший. - Вот именно, понимающий. Благодарю. Ах, как пахнет! Сами выбирали? - и ещё раз оглянулся на столовую. Ему явно хотелось попробовать напиток, но он боялся, что будет застигнут на месте, так сказать, преступления, а ему не хотелось нарушать хрупкую идиллию, которая сложилась в доме с приездом племянницы с мужем. - Сам, - ответил Штольман. - Я ведь знаю ваши пристрастия, Пётр Иванович. И коньяк тоже люблю и предпочитаю другим напиткам. Яков прекрасно понимал Миронова-младшего. Он сам был удивлён тому, как горячо и искренне радовался Пётр Иванович их приезду. Видимо, жизнь его в доме брата последнюю неделю была не сахар. Якову стало жаль дядюшку, и он решился на шаг, который скрыл пока даже от жены. - У вас замечательный вкус, Яков Платоныч. Во всём. - Пётр Иванович снова оглянулся и понизил голос. - Не желаете продегустировать? - Для дегустации я вам другое приготовил. - Штольман тоже понизил голос и, подхватив дядюшку под локоть, быстро провёл его мимо столовой к окну у лестницы на второй этаж. Никто даже не обратил на их перемещение внимания: Анна рассказывала о Москве. - Да что вы говорите?! - понял манёвр Якова Пётр Иваныч и перешёл на шёпот: - И что же? - Я тут узнал про вас некие подробности, - доверительно сообщил Штольман, пристально глядя дядюшке в глаза. - Какие подробности? занервничал тот, пряча фляжку во внутренний карман и оправляя сюртук. - О чём? Что такое? - Что же вы так всполошились, Пётр Иваныч? - Яков развернулся так, чтобы видеть дверь в столовую: вдруг кому-нибудь приспичит выйти, поискать вышедших на минутку… - Я всполошился? - поправил воротничок дядюшка и оглянулся назад. - Вам показалось, Яков Платоныч. Я - весь внимание. - Говорят, что вы в молодые годы были не прочь прогуляться аж до Слободки ради двух графинчиков настойки. - Двух графинчиков? - изумился Пётр Иваныч. - Что вы, Яков Платоныч, я больше одного никогда… А-а-а! Вы про зиловскую харчевню? Да-а-а, хорошая была, чёрт побери! - Дядюшка мечтательно посмотрел в ночное окно. - Чисто, светло, приятно, всегда вкусно накормят, сладко напоят, с почтением проводят… Да. Было. Чего уж тут скрывать! - и повернулся в Штольману, перейдя на обычный тон. - А как вы узнали, позвольте спросить?.. Ах, голова садовая, Аннет! Она помнит? - Помнит, - кивнул Штольман. - И кружку с петухом, и баранки, и как вы её домой - после двух графинчиков! - на извозчике везли… - Это святое — ребёнка домой привезти, да на извозчике! Сколько радости-то ребёнку! Туда — на дяде, обратно — на извозчике… Милая Аннет! Надо же - помнит! - Помнит, - согласился Яков, увидев, словно на яву, светящееся восторгом лицо Анны. - Радостно помнит, Пётр Иванович. Потому я вам от себя лично… зная вашу страсть, если можно так сказать… И Яков вынул из-под лестницы коробку, спрятанную по приезде, когда подарки заносили в дом, развязал ленту и, как фокусник, достал… стопку вертикально стоящих книг и поставил её на подоконник перед Мироновым-младшим. - Что это? — поинтересовался дядюшка, разглядывая подарок. - Книги? Коньяк для желудка, книги для души? - Это особые книги, Пётр Иванович, — серьёзно сказал Штольман. - Английской выдержки. Откройте. - Что открыть? — дядюшка взялся обеими руками за книги, лежащие поперёк стопки, и приподнял. - О! Это крышка! Под ней сундучок?! Оригинально, оригинально! А в нём что?.. — Он прикрыл и снова открыл крышку, теперь уж нараспах (при этом передняя стенка сундучка тоже открылась). - О Боже!.. В сундучке стояли четыре графинчика, два из которых были полны, и два ряда из шести стаканчиков и восьми стопочек. Не веря своим глазам, Пётр Иванович провёл рукой по стопочкам и, открыв одну крышечку на полном графинчике, принюхался. - Это чтобы по дому не бегать в поисках… — пояснил Яков. - А уж с Прасковьей, я полагаю, вы как-нибудь сами договоритесь… Пётр Иванович аккуратно закрыл графинчик, поставил на место переднюю стеночку и прикрыл крышку. Огладив руками подарок, он повернулся к Штольману и торжественно сказал: - Я всегда знал, Яков Платоныч, что под внешне суровым и жёстким фараоном, простите на грубом слове, скрывается нежный и мягкий человек. Анна с вами будет счастлива. Штольман не нашёлся что ответить. Они просто обменялись рукопожатием, и Пётр Иванович, бережно подхватив «стопку книг», поднялся к себе. Яков проводил дядюшку взглядом и, покрутив головой, вернулся в столовую…
