Чёрно-белые полосы

«А как мир будет жить без меня?» — частенько этот вопрос задают сами себе подростки, которые потерялись в жизненных целях. Всегда ищем то, что нам будет нравиться. А в итоге, выбираем другую дорожку, на которой каждый миллиметр — это чуть ли не новая преграда. Устаем? Скорее подойдет «изматываемся». Нервы не восстанавливаются — так, кажется, говорят. И это чистейшая правда. Блуждая по городу, молодой омега кидал отстраненный взгляд на людей. Влюбленные парочки и одиночки, такие же, как и он. Он не стремился найти в толпе своего альфу, и одна мысль об этом вызывала ужасные чувства внутри. Ему в принципе неплохо живется в своем мирке. Так лучше — подальше ото всех. Омега остановился напротив магазина с одеждой, взглянул на витрину и увидел свое отражение. Тусклый, но уверенный взгляд карих глаз. Кожа лица гладкая, хотя он не пользуется кремами, и его даже они немного раздражают. Лицо круглое, а высокие скулы показывают, что он храбр, властолюбив и настойчив. Но ведь он омега, и такие черты больше подходят альфам. У него было много недопонимания и лжи. Ведь даже его запах подводит его. Омега просто молчит, когда к нему подходят альфы и начинают разговаривать, как с другом, на равных. Он все это не любит и готов проклинать. Да и какой альфа полюбит запах лимона. Кислый, горький, терпкий. Когда у него течка, запах усиливается, и люди невольно рядом с ним морщат нос. Сжав руки в кулаки, он еще раз посмотрел на себя и дернул головой, чтобы убрать челку с глаз. Омега резко остановился и ощутил, как скоро пойдет дождь. Недолго думая, он побежал в сторону дома. На сегодня прогулка закончилась. — Уже второй семестр, а ты все не меняешься? — Строгий альфа резко скинул с омеги одеяло и недовольно покачал головой. Ведь тот обнял подушку и вновь стал проваливаться в сонное царство. — Чонгук, если ты быстро не поднимешь свою задницу, я закину тебя через плечо и кину под холодной душ. Ты ведь у нас не любишь болеть? — Понял, — недовольно прокряхтел омега, сверкая своим гневным взглядом из-под подушки. Чон Хосок, удостоверившись, что его брат поднял свою тушу, ушел на кухню. А в это время Чонгук боролся с тем, чтобы не придумать план по убийству собственного брата. — Почему я не удивлен? — школьник, довольно смотря на растрепанного брата, который спустился вниз на завтрак, усмехнулся. — Заткнись, мелкий! — Чонгук поднял руку, но ее резко остановили. Он медленно повернулся назад и моментально стушевался. — Лучше бы ты так учился, — довольно взрослый омега строго посмотрел на своего сына. — Да, папа, — тихо выдал Чонгук, присаживаясь рядом с Хосоком. После появления старшего омеги все умолкли, боясь бросить даже слово. Они тихо завтракали, однако эта тишина никогда не давила на них. Наоборот, они привыкли к ней. После того как Чон Сонру отведал легкий салат и встал из-за стола, Чонгук специально задел ногой младшенького и быстро поднялся. Чонгук, отойдя от дома, посмотрел назад. Каждый день он чувствует, как покидает свое убежище от этого мира. Пусть родные и уверены, что у него все хорошо. И он прогуливает свою учебу лишь из-за лени. Очередная маска, очередная ложь. Зайдя в институт, он уже чувствует некоторые взгляды на себе. И к нему тут же подходят альфы, рассказывая про шутку, услышанную от старших омег. Чонгук не смеется, а делает лишь вид. И все ведутся. У него тут нет друзей, они лишь знакомые и одногруппники. Чонгук учится в институте искусств по направлению вокал. Оценки были так себе, потому что и уверенности тоже нет. Но его все равно пытаются поддержать преподаватели, а Чонгук все видит. Он смотрит сквозь их спины, за ней стоит тень его папы, которая крепко держит преподавателей за плечи. Деньги — это грязные бумажки. Чонгук был уверен в этом как никто другой. И хорошо, что папа не слишком любит показывать свое состояние каждому, лишь отдельным лица. Поэтому в институте знали только преподаватели о богатстве семьи Чонов. Но это все равно бесило Чонгука. Поэтому он просто забил на учебу и пел специально фальшиво. — Чон Чонгук, начни заново! Ужасно! — Из всех преподавателей один выделялся и постоянно указывал на недостатки в вокале Гука. — Выйди из класса! Вернешься тогда, когда поймешь свою ошибку, щенок! Преподавателю было за сорок, и он явно любил свой предмет. Когда кто-то брал ноты и попадал в ритм, он закрывал глаза и блаженно двигал головой. Чонгук уважал его, но… Депрессия, которая уже давно поселилась в его сердце, так быстро не пройдет с помощью такого человека. — Мы лишь крупицы огромного механизма, — смотря на тучи, собравшиеся за несколько часов, Чонгук тихо проговорил себе. На улице было свежо и пахло свежескошенной травой. А еще его запах лимона приносил в этот микс свою нотку. И Чонгук пытался вдохнуть побольше. Это не давало думать о плохом. Растопырив свои ноги в стороны и откинувшись немного назад, Гук посмотрел куда-то вдаль и почувствовал себя очень маленьким и незащищенным ребенком. Еще раз побольше вдохнув, он почуял новый запах. Грибы? Земляника? Трава? Древесина? Все вместе? Закрыв глаза, он ощутил себя словно в лесу. Там, где его точно никто не найдет. — Эй! Прекрати за мной бегать! Я альфа! Не омега! — Кто-то быстро прервал спокойствие Чонгука, заставив его открыть глаза и обратить на себя внимания. За лавочкой, на которой сидел Гук, стоял парень невысокого роста с блондинистыми волосами. Перекошенное от злости лицо, глаза горели от ярости, так еще из уст летели всякие оскорбления в сторону альфы, который тоже ему что-то кричал. — Альфа? И почему вас так много здесь? — Этот парень с отвращением посмотрел на Чонгука. — Что? Не пялься. Чонгук бросил смешок и, встав с лавочки, молча ушел. Он даже не взглянул на блондина, да и не хотел. Зачем тратить время на тех людей, которые тебе не помогут, а лишь будут мешать? Вечером Чонгук пришел домой уставшим. Занятие были не интересные, скучные, и вообще он хотел свалить на второй паре. Но увидел папу в холле и решил отсидеть. Он чувствовал себя словно в тюрьме, пусть на окнах не было решеток. Но все же… Это не жизнь, а испытание. Как-то раз Чонгук попробовал сбежать из дома. Но что может сделать подросток на улице без денег? Его никто просьбу не слушал, и все, словно роботы, повторяли: «Ты альфа, так и будь им. Не разводи соплей.». А когда он отвечал, что по природе является омегой, в лицо смеялись. О самоубийстве он никогда не думал, да и не хотел так уйти из жизни. Все-таки папу уважал и любил. Он пережил то, что Чонгук бы точно не смог. Поэтому ему приходилось жить с этой участью. После душа Гук прилег на кровать и закрыл глаза, еще раз представив тот запах. Обычно он чувствовал сладкие примеси или горьковатые. А этот запах… Чонгук вспомнил того паренька и недовольно вздохнул. — Если носителем того запаха, является блондин… Я готов засунуть вату в ноздри.

***

Блондин гневно пинал камни по дороге домой, вспоминая сегодняшнее неудачное признание ему. Он понимал, что все они влюбляются в его красивую внешность. — Я, что ли, виноват, что пускаю сексуальные флюиды. Этим меня наградила природа, тупые альфы! — Пак Чимин не боялся высказываться вслух. Все его мысли всегда были видны, потому что он сам их же и показывал. — Красавчик, не хочешь… — Заткнись! Иначе я твой член засуну тебе же в жопу! — не дослушав, Чимин наорал на взрослого альфу. А потом он развернулся и получил неплохой подзатыльник. — Мелкий, будешь так разговаривать, я тебе не только язык оторву, понял? — Добрая улыбка на лице, а вот голос хрипловат и властен. — Старик, хватит меня мелким называть! И вообще, ты должен быть на моей стороне и защищать меня, — Чимин принял оборонительную позу. — Ты же альфа, а сейчас ведешь себя как омега, — разлохматив чужие волосы, Намджун, у которого в одной руке был пакет, направился в сторону их дома. Намджун был единственным человеком, которого Чимин уважал. Точнее, единственным альфой. Все остальные, словно с цепи сорванные, кидались на него с любовью. И Чимину приходилось защищать свою честь. Иногда даже доходило до драки. Чимин всегда боролся в одиночестве, пока в семью не вмешался дядя, Пак Намджун. Он ни раз замечал, как на теле у блондина оставались синяки. И ведь тот терпел, чертов альфа. Потому что все-таки это его семья, хотя и не принимала его таким, какой он есть. «Не достоин быть ни альфой, ни омегой!» — сказал однажды брат Намджуна, и вот тогда Джун немедля собрал чужие вещи и с силой поволок маленького альфу к себе в машину. Прошло, наверное, около семи лет, как они живут вместе. Иногда Намджун получает письма от брата, которые беспокоится о его здоровье. Но ничего не спрашивает о сыне. И тогда Джун решил, что будет считать Чимина своим сыном. Можно так сказать, он его и вырастил. Раньше Чим был забитым, а сейчас ходит с поднятой головой. — Чимин, опять? — Намджун коснулся плеча Чимина, который яростно что-то писал в тетради и из-за внезапного прикосновения дернулся. — Сегодня их было трое. Что я сделаю, если они кучкой соберутся? Почему все мы разделены по запахам? Мой же такой неприметный. Я скорее бета, чем альфа и омега, — Чимин устало вздохнул и покосился на тетрадь, которая практически вся исписана. — Но ты все же альфа. Мне нравится, что ты не сдаешься и пытаешься им противостоять. Весь в меня, — Намджун улыбнулся по-отцовски и взлохматил волосы Чимина. — Чтобы они не делали, ты должен идти вперед. Альфы сильнее, и ты, альфа, тоже не слабак. Для чего все каникулы ходил в тренажерку? Ну уж точно не поглядеть на омег. — Да я там опять с омегой подружился… Они думают, что я им друг. Мне ничего не светит, понимаешь? — Чимин посмеялся над своими словами. — Каждый альфа мечтает побывать на твоем месте, ведь ты ближе всего к ним. Вот сколько у тебя друзей омег? Так что завидуй лишь себе, — Намджун все также нежно улыбался, а потом пытался рассмотреть слова в тетради. — Не смотри, оно еще не дописано! — Резко закрыв тетрадь, он смущенно опустил голову. — «Я хочу дышать, ненавижу эту ночь. Я хочу проснуться, ненавижу сны. Я попал в свою же ловушку, я умираю. Не хочу быть одиноким»,* — процитировал Джун слова из тетради. — Мне очень нравится. Как закончишь, дай знать. Намджун поднял палец вверх, а потом ушел из комнаты, но все же напоследок предупредил об ужине, который скоро остынет. А Чимин открыл тетрадь и смущенно уставился в страницу. Неужели кому-то понравилось это? Или дядя специально так говорит, чтобы его утешить? Хотя нет, старик слишком честный. Положив ручку на стол, Чимин почесал свой живот, когда услышал там урчание. Сегодня он не мог нормально покушать из-за этих гребанных похотливых альф. Они его преследовали на переменах. Хотя прям так сильно не приставали. Но когда тебе признается альфа, и ты при этом тоже альфа, становится мерзко. Они никак не могут быть вместе, как бы этого не хотели. Такова природа. Можно и с другой стороны посмотреть, Чимин ведь общается по большому счету лишь с омегами. У него даже лучший друг омега, который еще и всем известен в институте. Так что «удача» на стороне Чимина. Поздно вечером Чимин, как всегда, вышел в небольшой парк, где можно позаниматься. У него были мышцы на руках, да и пресс неплохой. Только все равно это не убеждало альф. Он однажды хотел записаться на дзюдо, но там лишь посмеялись над ним и обращались как с омегой. Поэтому он в тайне, когда Намджун уходил на работу, включал видео уроки и изучал движения в гостиной. Наворачивая шестой круг в парке, он заметил издалека пьяную парочку, которая вытворяла смущающие вещи. Чимин стыдливо опустил голову и понял, что еще совсем ребенок. И даже если когда-нибудь у него появится омега… Что он будет делать с ним? Ведь омегам хочется близости. — Черт, я думаю не о том, — Чимин покачал головой, сгоняя непрошенные мысли. — Блять, как теперь заниматься? Чимин сматерился на эту парочку и утопал домой. Занятие прошло ужасно. Он не может заниматься спортом, когда мысли совсем не с ним. Конечно, он мечтал о своей паре, об истинном, но потом понимал, что они будут скорее друзьями, чем любовниками. Романтичные вещи не по его вкусу. Да и нежность… Утром Чимин обматерил практически каждого, кто попадался у него на пути. Пусть даже это и был простой разносчик. Нечего так влюбленно смотреть. Но когда возле института случайно попалась большая собака, напоминавшая из фильма «Хатико», он не удержался, присев на корточки, и улыбнулся. — Где твой хозяин? — протянув руку, чтобы собака принюхалась к запаху, он рассматривал ее ошейник. — Умничка. Собака сначала с недоверием сделала маленькие шажки, а потом довольно устроилась у его коленок, получая кайф от поглаживаний. В это время Чимин прокрутил ошейник и заметил имя «Черныш», а на другой стороне адрес. Походу, собака ни раз терялась. — Черныш? — посмеиваясь в кулак, проговорил Чимин. Собака ведь белая. — Черныш! — издалека послышался басистый голос. — Он здесь! — закричал Чимин так громко, как позволял его голос. Прохожие смотрели на парня, как на психа. — Черныш… Ты опять за свое? — Голос у парня был очень низкий и жутко злой. Чимин потянул собаку на себя и косо посмотрел на хозяина. — Здравствуйте, я Ким Тэхен, хозяин этой собаки. Он все время убегает сюда, хочет, чтобы я его с собой брал. Это невыносимо! — Я уже плохое подумал… Извините, — Чимин отпустил собаку, и та с опущенным хвостом подошла к хозяину, прижавшись носом к колену парня. — Пак Чимин. Тоже учусь в этом институте. Чимин случайно ощутил запах мяты и понял, что перед ним необычный омега. Один вопрос так и вырывался наружу, но, взглянув на часы, он понял, что ему пора на пары. Чимин любил неожиданно появляться и исчезать, что в принципе сделал в этот раз. Не дав ничего сказать омеге, он побежал в сторону института. Преподаватели его любили, ведь Пак Чимин трудолюбивый парень. Он не старался выделяться, но, когда включалась музыка, его выносило. Чим не останавливался, и вся комната принадлежала ему. Пусть такие танцы и не для альф, но только в этот момент он раскрывался. Танец — это его душа. Тупые альф, которые старались привлечь его какими-то крутыми движениями, не понимали всей сути этого прекрасного вида творчества. И в этот раз он показал новый образ, сильный и в тоже время плавный танец. Омеги завидовали ему, но не злой завистью. Скорее это можно назвать восхищением. Но... Чимин не любил парные танцы. Вот по ним было все плохо. Он столбенел и не мог сделать шага, ведь его касались грязные руки. И только преподаватель разрешал его вести, а все остальные считали это унизительным. Видели те, где это видано, чтобы омега вел в танце. — Молодец. Скоро будет фестиваль, я надеюсь, ты в этот раз будешь ставить танец, — преподаватель мило улыбнулся и, похлопав Чима по плечу, вышел из зала. Но… Чимин не умел этого делать. Он мог танцевать лишь для себя. Омегам, конечно, проще показать. Беты тоже быстро схватывают. А вот альфы… Это трудный случай. — Что делать? — лежа на полу, Чимин тихо проговорил. — Простите, тут уже свободно? — Чимин немного приподнялся и оглядел с ног до головы парня, у которого выделялся природный запах. Опять альфа. — А что, не видно? — огрызнулся Чимин. Он хотел еще немного потанцевать. — Когда освободится? — парень не терял уверенности и твердо стоял на своем. Но… внезапно он схватился за нос и сморщился. — Не скоро, можешь здесь подождать, — стушевался Чимин из-за реакции парня. Он еще раз посмотрел на парня. Темные густые волосы, губы сжаты в одну полоску, нос прикрыт рукой. Да и всем видом он показывает, что не рад Чимину. Это в новинку для него. А дальше Чимин вообще ничего не понимал.