MIDNIGHT / Полночь

— Блять, — срывается с моих губ, как только я ударяю кулаком о стену бледно-голубого цвета. Мне мало, поэтому я ударяю снова, а всё потому, что разбушевавшиеся эмоции не утихают. Я всё ещё не чувствую облегчения. Хочется вернуться назад и пару раз вмазать этому хренову ублюдку Лонгу. Почему? Потому что он был связан с Элизабет, а теперь и Прайс вокруг него бегает. Какое-то дерьмо! Сказать спасибо? К чёрту! Я даже и не звал его, а если бы не смог включить без пароля, то разбил бы там всё к чертовой матери. «И чего бы ты этим добился, сын?» — голос отца звучит холодно в моей голове. Именно такой голос я запомнил навсегда. Отталкиваюсь от стены, чувствуя холод в руках. Он всегда называл меня сыном, но такая интонация присутствовала только тогда, когда он был крайне недоволен. «Ничего, — вымученным голосом отвечаю ему, — я просто хочу защитить её». Он закатывает глаза и скрещивает руки на груди. «От кого?» — любопытствует отец. От кого? От Лонга, ведь так? Или… от себя? Отец молча аплодирует моим мыслям, вздёрнув подбородок, а затем удаляется, постепенно исчезая. Ведь и вправду, что, если я — единственная опасность, которая может ей угрожать? Хах. Пуля в грудь тому доказательство, кретин. Тяжело выдохнув, начинаю незамедлительно спускаться по лестнице, и уже в который раз убеждаю себя в том, что возвращаться назад не стоит. Она с ним, и, я думаю, что Лонг может позаботиться о ней лучше меня. Как только оказываюсь на улице, то сразу же начинаю голосовать такси, отходя от штаба всё дальше, чтобы меня не смогли заметить камеры видеонаблюдения. И как только я оказываюсь в машине, понимаю, куда должен направиться в этот раз. — Мне нужно попасть в полицейский участок, в районе Редбриджа. — Поездка займёт не меньше часа, сэр, — информирует меня водитель индийской внешности. — У Вас можно расплачиваться картой? — засунув руку во внутренний карман пиджака, спрашиваю я. — Да, сэр, — кивает он, а я замираю, глядя на содранную и окровавленную кожу. — Тогда едем. Машина трогается, а я прячу руку за пиджаком, чтобы не испугать бедного мужчину. Это не единственное место, куда я должен попасть. Или же… этого будет достаточно? Смогу ли я узнать в полицейском участке, во сколько на место происшествия прибыли пожарные? Чтобы разобраться во всём этом дерьме, мне нужно точное время, как приезда, так и отъезда пожарных. И… камера? Должна же быть камера, что висела у главного входа в мой дом. В наш дом. Блять, неужели снова придётся обращаться с этим к Лонгу? Может, всё-таки попробовать расспросить Чарльза? Да, это верное решение. Или же… — Сэр, Ваша рука, — слышу я рядом с собой и тут же опускаю голову, глядя на кровоточащие раны. — Пустяк, — отмахиваюсь я, стараясь выглядеть максимально расслабленным. Мужчина, округлив глаза, взглянул на меня, как на идиота, а затем произнёс: — В бардачке есть аптечка, сэр. — Благодарю, — киваю я, надеясь, что после этого он от меня отстанет. Открываю бардачок и достаю оттуда маленький чемоданчик, аккуратно его открыв, чтобы на ходу не рассыпать содержимое. Найдя средство для обработки, смачиваю им кусочек ваты и начинаю прикладывать к содранной коже. Плотно сжав челюсть, засовываю окровавленную вату в карман пиджака и тянусь к бинту, распаковывая его. Выходит не очень, поэтому приходится тратить на это целых две минуты. Зубами разрываю ткань и обматываю ею руку, стараясь завязать поплотнее. Водитель всё еще косится на меня своими карими глазами, а затем наблюдает за тем, как я аккуратно стараюсь запихнуть содержимое аптечки обратно в пластмассовый чемоданчик. Мозг сам по себе подкидывает воспоминание о том, как Элизабет сидит напротив меня и перевязывает мою левую руку. Я хмурюсь, ощущая боль от каждого резкого движения, а затем прикрываю глаза, наслаждаясь мягкостью её рук, что обхватили моё лицо с обеих сторон. В груди отчего-то зарождается странное чувство. Обиды? Ненависти? Привкус какого-то предательства? Зажмурив глаза, откидываю голову назад и пытаюсь вновь вернуться к тем воспоминаниям, чтобы взглянуть ей в лицо. Вспомнить тот взгляд и попытаться найти в голубых глазах ответ. Ответ… «А каков вопрос, сын?» — глядя на меня свысока, интересуется отец. Как всегда, не вовремя. «Я хочу знать, кто убил её», — отвечаю ему, расправив плечи. Видимо, эта попытка казаться бесстрашным забавит его. «А разве ты не понял?» — вскидывает одну бровь, вертя фамильный перстень на пальце. «Уроборос?» — спрашиваю я. Он отрицательно качает головой. «Виктор?» — спрашиваю снова, и как только он открывает рот, меня выдергивают из собственных мыслей: — Мы на месте, сэр. Открываю глаза и смотрю перед собой на оживлённую улицу и пешеходный переход, по которому медленно ковыляет старушка с облезлым котом. — Уже? — оборачиваюсь я к нему. Он молча кивает. Я задремал? Всё возможно. Тянусь рукой во внутренний карман и достаю оттуда кредитную карту, прикладывая её к панели терминала. Водитель вводит сумму, а я оглядываюсь по сторонам, пытаясь сообразить, с какой именно стороны находится полицейский участок. Терминал издаёт два противных сигнала, и я возвращаю карточку на место. Схватившись за ручку двери, открываю её и ступаю на влажный асфальт, вдыхая свежий воздух после моросившего дождя. Полицейский участок оказывается позади, и я сразу принимаюсь искать удостоверение, надеясь, что не оставил его дома у Прайс. Тряхнув головой, пытаюсь откинуть ненужные мысли в сторону, и нащупываю твёрдую обложку необходимой вещицы. — Чем могу помочь? — интересуется девушка, подняв голову. — Мне нужно побеседовать с вашим начальством, — ровно проговорил я и, раскрыв бумагу, показываю её девушке. Немного приподнявшись из-за стола, она внимательно изучила моё удостоверение, а затем взглянула мне в глаза, словно с чем-то сверяясь. — Рада Вашему выздоровлению, мистер Бибер, — кивнула девушка и вернулась в прежнее положение. — Заверните направо, а затем налево, и прямо по коридору. Мистер Френче будет Вас ждать. Добродушно киваю, удивившись своему спокойствию, и возвращаю бумагу на прежнее место. В участке оказывается довольно тихо, возможно потому, что я попал на обеденный перерыв. Найдя дверь нужного мне человека, захожу внутрь и застываю на месте от удивления. Совсем незнакомый мне человек протягивает руку и улыбается так, словно искренне рад меня видеть. — Я знал, что ты выкарабкаешься, дружище, — крепкое рукопожатие и два хлопка по спине. Я всё ещё в недоумении. Он делает шаг назад, и я замечаю, как лучезарная улыбка сползает с его лица. Видимо, он понял, что я не помню его. — А я уж было подумал доставать виски покрепче, — расстроенно проговорил он. — Я пил?! — слетело с моих губ словно возмущение, нежели вопрос. Он выставил ладони вперёд, в обороняющемся жесте. — Нет, что ты, — ещё шаг назад. — Это я… эм… зачем пожаловал, Джастин? Немного расслабившись, я расстегнул пиджак и присел в кресло у его стола. — Вы занимались моим делом, мистер… Френче? — запинаюсь я. — Вы прибыли на место преступления? Он присаживается напротив меня за стол и выставляет ладони вперёд, раскрыв их. Сам того не подозревая, он даёт понять, что не желает мне зла и врать не собирается. Кто этот человек и что меня с ним связывало? — В эту ночь дежурили Фредерик и Пенни, — пояснил он. — Я прибыл на место с рассветом. Киваю. Мне всё равно не вспомнить тех двоих. — Могу ли я узнать, в котором часу поступил звонок в участок, и кто его совершил? — Как кто? Чарльз, конечно, — слишком расслаблен. Слишком беспечен, словно это было, чёрт его подери, очевидно. Логично, что Чарльз был там, ведь именно он позвонил Лонгу и тот прибыл даже раньше, чем копы. Так во сколько же был совершён звонок в участок? — Время? — Я должен свериться с отчётами, чтобы ненароком не соврать тебе, — подорвался он из-за стола. — Скоро буду. Словно наконец-то вырвавшись на свободу, мистер Френче направился к двери, за которой сию же секунду исчез, оставив меня в давящей на ушные перепонки тишине. Чарльз позвонил в полицию. Слишком логично. И почему он говорит об этом так, словно я должен был об этом знать? Словно это, мать его, предсказуемо? Очевидным было бы то, если бы позвонили в полицию соседи, а не Чарльз. Но… также понятно, почему это сделал он. По всему периметру моего дома были расставлены камеры, а за каждым домом агента наблюдают сотрудники, которые заступают в ночную смену. Видимо, Чарльз направился ко мне домой сразу же, как наши гости прибыли. Дверь неожиданно широко распахнулась, а на пороге показался мистер Френче, перелистывая лист за листом. Медленно проведя пальцем вниз, он застыл на месте и восторженно вскрикнул: — Вот! Вот диалог! Всё ещё задаюсь вопросом, почему я не помню этого впечатлительного мужчину, и забираю из его рук папку, отыскав взглядом нужную мне цель. «Звонок на горячую линию поступил в 00:06» Этого было достаточно, именно поэтому я захлопнул папку и откинул её на стол. Второй раз я сижу в чужом кабинете и второй раз окунаюсь в неприятные мне воспоминания: белый кафель, светлые полосы, несколько выстрелов, женский крик, а затем удар. Она всё ещё лежит рядом со мной, и я вижу её блондинистые волосы, испачканные в крови. И ничего больше. Пустота. Как в воспоминаниях, так и в душе.

***

— Что между вами происходит? — метнув в меня раздражённый взгляд, спрашивает Гэвин. Он был спокоен до тех пор, пока железная дверь не захлопнулась у него за спиной, а Бибер не решил засветиться на камерах у выхода с винтовой лестницы. Остается лишь Богу молиться, чтобы по дороге он не встретил какого-нибудь Купера. — Джейд, я жду ответа. Вздыхаю. Чем бы всё это не кончилось, он всё равно узнает. — Всё слишком сложно, — уклоняюсь я от расспросов, сжавшись в кресле. Почему-то хотелось, чтобы рядом был Джастин. Просто находился здесь, потому что в его присутствии я чувствовала себя защищённой. — Сомневаюсь, что у этого «всё слишком сложно» нет короткого объяснения. У вас что-то было? Я словно у отца на допросе, чёрт бы его побрал. — Гэвин, я… — Прежде, чем ты ответишь, я хочу напомнить тебе, что этот человек издевался над тобой два года. — Я помню, Гэвин, — выдыхаю я. — Так получилось, что… да. Ни тени удивления. Ни округлившихся глаз. Лишь… огорчение? Почему я чувствую себя так отвратительно, глядя в эти чёрные глаза? Почему мне кажется, что я предала его, позволив Биберу приблизиться ко мне? Стать чем-то большим. — Прости, — всхлипом. Я опускаю голову, ощутив ком в горле, и молюсь всем богам, чтобы Гэвин понял меня. — Я подозревал. Ещё тогда, когда ты наведывалась к нему домой и задерживалась там по часу. Это тогда началось? — его голос спокоен и в нём нет ни тени огорчения. Тогда, Джейд? Вряд ли. А началось что? Симпатия? Какая-то сильная нравственность? — Думаю, ещё в Шотландии, — поднимаю голову, поджав губы. — Просто я старалась не думать об этом. Он кивает. — И? Что дальше, Джейд? — он встаёт со стула и прислоняется к столу, засунув руки в карманы. — Ты же понимаешь, что рядом с ним небезопасно? У него больше никого нет, поэтому он и лезет прям под дуло. Ему нечего терять. Но… тебе. У тебя ведь родители. Резко захватив воздух ртом, впервые за долгое время я вспоминаю о родителях. И не важно, что они находятся в другой стране, важно то, что если опасность будет угрожать мне, значит будет угрожать и им. Идиотка Прайс. — Судя по тому, что за ним следят… просто так всё это бесследно не исчезнет… Порывисто кивнув, встаю со стула и поправляю платье, подняв голову. — Она знала? Напарник хмурится. — Знала, что ты её любишь? — этот вопрос не для меня, он для Джастина. Напарник перемещается с ноги на ногу, и я замечаю, как играют его желваки. — Знала. — И ты не задаешься вопросом, почему она не выбрала тебя? — задаю отвратительный вопрос и в то же время надеюсь, что Гэвин поймёт его правильно. — Джейд, — словно начинает он, но замолкает, глядя мне в глаза. Да, я ищу чёртовы оправдания. — Наверное потому, что он не так уж и плох. Гэв закатывает глаза и вздыхает. Да, я выгляжу жалко, прости. — Это твоё право, — оттолкнувшись от стола, заявляет он и выходит из комнаты. Я накрываю лицо ладонями, ощущая, как пылают щеки, и прихожу к выводу, что пора уходить. Гэвина не видно на камерах, а значит, он, скорее всего, вышел из здания. Куда направился Джастин? Искренне надеюсь, что ко мне домой. Обернувшись к компьютерам и выключив их, я проскальзываю в коридор, поднявшись по винтовой лестнице. Прежде чем выйти, оглядываюсь по сторонам и стараюсь не издавать лишних звуков, как только проскальзываю к лестнице, что ведёт вниз к чёрному выходу. Надеюсь, что справилась хорошо, и ни одна камера не запечатлела мой уход. Толкнув чёрную дверь, я отхожу чуть дальше от здания и останавливаюсь у припаркованного такси. Блондинистый мужчина вопросительно смотрит на меня, пожевывая во рту зубочистку. Вариант не из лучших, но стоять рядом со штабом лишние пять минут не вариант. Открыв дверь, присаживаюсь на переднее сиденье. — Баркинг-энд-Дагенхэм, пожалуйста, — диктую я адрес, пристегнувшись. Водитель вводит данные в навигатор, а затем подмигивает мне, видимо, заметив мою нервозность. Ты агент, Прайс. Какого чёрта ты ведёшь себя, как трусиха? В этом году ты явно сдаёшь обороты. Неудивительно, что Чарльз не посылает тебя на задание, а подставляет нянькой к Биберу. Отряхнув руки, я сжала их в кулаки и попыталась расслабиться. Представить, что, оказавшись дома, я вновь окунусь в его объятия. Надеюсь, он не злится на меня. Ехать до дома около тридцати минут в обеденное время, поэтому я решилась откинуть голову назад и уставиться в зеркало заднего вида. Всё бы ничего, если бы от созерцания зелёных шапок расцветающих деревьев меня не отвлекла чёрная машина позади. Резко выпрямившись, я пододвинулась чуть ближе к двери, стараясь разглядеть водителя за рулем, но всё, что я видела — тонированное стекло. Вы спросите, почему я так зациклилась на этой чёртовой машине? Это именно та грёбаная машина, за которой мы гнались с Гэвином! Светофор. Как только мы останавливаемся, я отстёгиваю ремень, намереваясь выйти из машины и открыть переднюю дверь той, что находится позади нас. — Эй, эй! — хватает меня мужская рука, как только я открываю дверь. — Куда собралась? — Мне нужно выйти, — быстро проговариваю я, не сводя глаз с машины. Должно быть это выглядит глупо, потому что мы стоим на светофоре, а я наполовину вылезла из машины. — Сначала расплатишься, а потом я высажу тебя на остановке, а не на проезжей части! — сказал он твердо. Загорелся долбаный жёлтый. Захлопнув дверь, я начала рыться в своей сумочке, чтобы достать оттуда кредитку, как внезапно моё внимание привлекла тень, оказавшейся с нами наравне машины. Дальше всё происходит, как в замедленной съёмке. Я поднимаю голову и наблюдаю за тем, как опускается чёрное тонированное окно. На меня смотрят два чёрных глаза. Они кажутся такими большими на этом мужском бледном лице, что даже аккуратные губы теряются на их фоне. Вспомнить его нетрудно, даже несмотря на то, что я видела его фотографию всего один раз. — Виктор… Куда-то в пустоту, смешиваясь с дыханием и частыми ударами сердца. Он смотрит сначала на меня, а затем на задние сидения такси. От страха мой желудок скручивается в тонкую нить, а ладони потеют. Это он следил за нами тогда? Или его подручные? Как бы то ни было, это та же машина, и этот мужчина — глава Уроборос. Это единственный момент, когда я действительно жалею, что у меня с собой нет пистолета. Замечаю, как он щурится, возвращаясь взглядом ко мне, а затем вновь скрывается за темным приподнятым стеклом. Машина напротив убавляет скорости и скрывается где-то позади нас. Перед собой я вижу лишь автобусную остановку и пару женских глаз, что уставились на меня с любопытством. — Ну, выходишь? Или передумала? — слышится голос водителя. Медленно оборачиваюсь в его сторону и качаю головой. Руки всё ещё трясутся, а удары сердца отдаются где-то в затылке, смешиваясь с давящей болью в висках. Никогда не думала, что смогу испытать самый настоящий ужас. Но нет. Вот же он. В чёрных глазах на бледном морщинистом лице. Виктор.