Поперечная нить

      В продуктовом магазине Усаги замерла у стеллажа с соусами. Одни острые, другие солоноватые, третьи сладкие, еще пряные, кисло-сладкие и… их так много! Все они разные, даже те, что должны быть одинаковыми. Выбор — вот что сейчас давалось Усаги труднее всего. Даже в каких-то соусах! Она полностью запуталась в своих желаниях. Казалось, все решено: надо набраться смелости, объясниться с Мамору, молить о прощении, навсегда забыть о существовании Сейи. Но рисовать шаги проще, чем совершать. Ведь Сейя — это не просто «слабость», это полноценное чувство, которое с самого зарождения нарекли «неправильным», загнали в угол, душили, убивали, отказывались, а оно живет вопреки всему окружающему сложившемуся счастью и мстит, не давая покоя, то и дело напоминая о своем существовании. Будь любовь к Сейе пылью, Усаги не поддалась искушению, не допустила бы бреши в семейной жизни. Она всегда верила в великую любовь — единственную, честную, верную, до конца жизни. Так почему же когда-то давно часть ее сердца смог занять Сейя Коу? Почему же наперекор собственным убеждениям и моральным ценностям, оказалась в руках другого мужчины? Добавляя яд в душу, поцелуи Сейи вспыхивали на губах и теле сладкими воспоминаниями. За каждую вспышку и неровный вдох хотелось отрывать от себя куски плоти, самой опустить рычаг гильотины.       Не купив и половины продуктов из списка, Усаги вышла из магазина. На парковке на капоте ее машины сидел Сейя Коу. Неизменно беспечный, самодовольный, красивый, манящий. Усаги захотелось вытащить из пакета яблоко и засадить им побольнее в голову Сейи, но ведь он не виноват в том, кто она есть и что ее гложет.       — Привет, Куколка, — проворковал мужчина с улыбкой.       Игнорируя его, Усаги села в машину. Он тут же оказался на соседнем сиденье:       — И как у нас обстоят дела? Чибиуса по-прежнему злится?       — Я злюсь! И нет никаких «нас» и никогда не будет!       Сейя тут же прильнул к губам Усаги и поначалу даже нашел мимолетный ответ, но, опомнившись, она оттолкнула его от себя.       — И все-таки у нас есть шанс, — он вдохновленно улыбнулся. — Ты любишь меня…       — Да! — сорвалась на крик Усаги. — Но я этого не хочу! Я не хочу тебя любить! Я хочу любить только Мамору! — она заплакала громко, как ребенок, закрыв лицо ладонями.       Сейя обнял ее, заставив оказаться на своей груди:       — Я не могу отказаться от тебя, Куколка! Я жил без тебя слишком долго…       Его губы в поцелуе прикоснулись к золотым волосам. Усаги точно током прошибло. В его дыхании, в этом легком прикосновении, в этом ничем непримечательном моменте, оказалось слишком много любви. И эта любовь была осязаема. Осязаема настолько, что хотелось пропитаться ей целиком. Мир вокруг просто исчез, остались только они, двое, и не существовало более ни времени, ни мыслей, ничего. Усаги не могла открыть глаз. Он подарил ей поцелуй любви, настоящей, искренней, когда понимаешь «да, я любима!» и растворяешься в удивительной неге полностью, с головой, когда в одном лишь дыхании слышатся тысячи важных слов и сердца сплетаются воедино.       Тыльной стороной ладони Сейя нежно и мягко скользнул по щеке Усаги:       — Не хочу досаждать тебе, — в его ярких глазах отразилась грусть, — но если ты захочешь меня увидеть, позвони, — он хлопнул рукой по бардачку, достал из него блокнот с ручкой и написал номер. — …или приходи, — Сейя добавил адрес, по которому проживал, и адрес студии звукозаписи.       Он вышел из машины. Усаги положила руки на руль и уставилась вперед, в никуда, в одну точку. Как примириться с собой? Как стать прежней? Как любить одного? Все становится только сложнее, запутаннее, обрастает слоями лжи. Она уже знала, что не вырвет лист из блокнота, знала, что изничтожит себя сама, но сердце не может иначе. Оно давно разделилось надвое и молчало. Молчать оно больше не может.       

*

      Звонок пропел громкую трель, дверь отворила Усаги. На пороге стоял Нобуюки.       — Здравствуй. Проходи, — пригласила она юношу в дом. — Чибиуса, к тебе гость! — окликнула Усаги дочь и ушла из прихожей.       На лестнице появилась лохматая, по-домашнему уютная девушка в мешковатой мятой футболке и коротких шортах. Длинные босые ноги резво пролетели ступени. Вплотную приблизившись к Нобуюки, Чибиуса подняла на него встревоженные вишневые глаза, встала на цыпочки и тихо шепнула:       — Что-то случилось?       — Нет. — Девушка тут же отступила на шаг. — Вчера ты… Я только хотел узнать, как ты?       — Хорошо, — она растянула улыбку от уха до уха. — Что ты стоишь? Снимай кеды!       Друзья поднялись в комнату Чибиусы. На глаза Нобуюки тут же попалась голубая чаша. Как маяки внимание юноши привлекли совместные счастливые фото Гелиоса и Чибиусы. Понимание, насколько угасла девушка без любимого, толкнуло Нобуюки в упреки к себе. Он до сих пор не придумал, как освободить хранителя из темницы души, как ему помочь.       На постели лежало наглаженное платье. Чибиуса тут же подхватила его, повесила на плечики и взгромоздила на дверцу шкафа.       — Я собиралась прогуляться, купить юката. Через пару недель фестиваль… Ты на него пойдешь?       — Не думаю. Не по мне все эти шумные мероприятия.       — Пожалуйста, Нобуюки, пойдем! Момоко меня с ума сведет… Не могу улыбаться, зная, что Альфа в этот момент, возможно, кому-то вырвала сердце. — Девушка уткнулась лбом в его широкую грудь. — Только с тобой мне не нужно притворяться…       — Ладно, — сдался без боя юноша, положил ладонь на ее голову и погладил по розовым волосам.       — Спасибо, — Чибиуса попыталась его обнять, но Нобуюки тут же отцепил ее от себя.       — Собирайся, прогуляюсь с тобой за юката.       — Правда?!       Чибиуса засуетилась, заметалась по комнате. Нобуюки наблюдал как из теплой и уютной девушка превращается в красивую и желанную — удивительная женская магия.       Скоро друзья вышли из дома и отправились вниз по улице. Магазин, торгующий юката, оказался довольно большим. Чибиуса хватала то одну юката, то другую, а глаза уже смотрели на следующую.       — Мне кажется, тебе пойдет эта, — Нобуюки протянул девушке желтую юката с изображением нескольких роз снизу и малиновым поясом.       — Только не желтый цвет, нет! — сморщила она носик. — Может эта? — потянулась она к сиреневой. — Или эта? — ухватила за рукав розовую.       — Эта! — из ниоткуда вдруг выпрыгнула Момоко с белой юката в цветах сакуры. От неожиданности Нобуюки и Чибиуса шарахнулись в сторону. — Привет, Аспид! — Момоко недовольно сгримасничала, разглядывая Нобуюки. Она называла юношу змеей не только за схожий «окрас», но и за обычно ядовитое поведение.       — Привет, Чокнутая.       Отчасти прозвище подходило Момоко. В ее голове роились идеи безумные и яркие, и она старалась их воплощать. Но Нобуюки звал девушку чокнутой за то, как громко и неугомонно она орала, каждый раз вставая на защиту Чибиусы.       — Выбираешь себе юката, Аспид? Не подберешь, цвет «гадкий урод» еще не придумали! — язвила Момоко.       — Мне-то хоть что подойдет, ведь у меня нет такой широкой задницы! — огрызнулся он в ответ.       — Нормальная у меня задница! — возмущение девушки сотрясло магазин.       — Перестаньте! — попросила Чибиуса. — Лучше помогите выбрать юката. — Она вопрошающим взглядом предложила зеленую и получила одобрение. Чибиуса удалилась примерить наряд.       — Так что ты тут забыл? — Момоко скрестила на груди руки. — Готовишь очередную гадость? Если испортишь ее юката, клянусь, я отрежу твой раскрашенный хвост! — цедила она сквозь зубы.       — Угомонись, Чокнутая, я не вынашиваю злодейских планов.       — Ну да, конечно! Может тебе и удалось обмануть доверие Чибиусы, меня ты не проведешь! — сердилась девушка на ровном месте. — Может тебе лучше свалить отсюда? Я ведь тебе и шагу без присмотра ступить не дам.       Нобуюки взглянул на кипящую Момоко. Говорить ей, что Чибиуса стала другом — вот истинное безумие. Она никогда не поверит и только активнее начнет выискивать подвох. Юноша удалился, не сказав ни слова.       — Момоко, помоги с поясом, — послышался голос Чибиусы.       Подруга поспешила помочь. Юката сидела на Чибиусе прекрасно и добавляла особого очарования. Она выскочила из примерочной в зал магазина:       — Как тебе, Нобуюки? — улыбка медленно обрела вид неаккуратно наклеенной, взгляд не смог отыскать юношу. — Нобуюки?! — окликнула она, понимая, что его нет.       — Не переживай, я его выгнала, — с гордостью объявила Момоко.       — Зачем? — рассердилась и расстроилась Чибиуса.       — А зачем он сюда пришел? Снова задумал гадость, это же очевидно!       — Нет, мы стали друзьями!       — Ты слишком доверчива, — фыркнула Момоко.       — Ты же не знаешь... — Чибиуса оставила саму мысль переубеждать подругу. Она только надеялась, что Нобуюки не затаит обиду. Девушка тут же сделала окончательный выбор юката и расплатилась за покупку. — Ты же пойдешь на фестиваль с любимым? — Момоко положительно кивнула. — Тогда, может, нам лучше пойти порознь? Я иду на праздник с Нобуюки.       — Ты что...?! Аспид наверняка проявит себя настоящего именно на фестивале! Он точно изуродует твой наряд, я это чувствую!       — Ты ошибаешься.       — Делай как знаешь, — надулась Момоко. — Только помни, я предупреждала!       Горько, когда друг не слышит тебя, упорствует, стоит на своем. Но Чибиуса понимала Момоко, ведь подруга не знала другую сторону Нобуюки. Беспокойство, может, и показалось грубым, но шло от чистого сердца и из лучших побуждений.