Двуликое сердце

      Наша жизнь — часы. Пока мы живём — механизм наших часов работает, когда умираем — останавливается. Но часто часы, ещё не сломавшись, начинают вести себя странно. То начинают спешить или же наоборот отставать, могут на мгновение остановиться, а потом опять продолжить свой ход. И всё это нельзя предугадать. Так же и в жизни: мы не знаем, что может случиться с нами, мы не знаем, как поведёт себя судьба.       У всех такое случается. Даже у людей, которые проводят свои дни одинаково, в одно мгновение всё резко может измениться.       На высоком холме, возвышающемся над маленькими скромными деревеньками, стоял величественный готический замок, принадлежавший богатой семье графов Нортумберленд. Внутри замка, по широкому, освещаемому тусклым светом золотых канделябров коридору шла взрослая особа, одетая в чёрное платье. Её средне-русые пряди падали на покрытые плечи. Женщина, поникнув головой, шла в раздумьях. Стук её каблуков нарушал тишину коридора. При каждой встрече с графиней свечи сильно наклонялись и вновь возвращались в прежнее положение. Женщина подняла голову и, слегка повернув её, смотрела на галерею картин её предков. Вся история её семьи была изображена на этих картинах, покрытых тонким слоем пыли. Смотря на эти строгие, холодные лица, графине становилось не по себе. В этих взглядах не было ни капли добродушия и любви. Именно отсутствие этих качеств в сердцах её предков помогло им получить большую славу в потустороннем мире.       Графиня остановилась перед одной из картин. На ней был изображён вампир со строгим лицом, но его красные глаза, в которых было тепло, показывали, что за этой мрачной внешностью таилась добрая душа. Рядом с ним была женщина, взгляд которой ничем не отличался от предыдущих, в нём таились те же холод и безжизненность. Белая оголённая рука мужчины лежала на белом плече маленькой девочки. Первым, на что обратила графиня, была искренняя детская улыбка, которая заставила женщину улыбнуться. Этой маленькой девочкой когда-то была она. Возле девочки стояла девушка, очень похожая на мужчину. Как и он, она была обладательницей доброй души.       Женщина пошла дальше и остановилась у следующей картины. На ней была изображена та самая девочка, но уже повзрослевшая. Рядом с ней стоял молодой скелет — её лучший друг, в которого она была когда-то влюблена. Джек Скеллингтон.       Прошло уже много лет с их последней встречи. Улыбка исчезла с лица графини. В том, что она и Джек больше не общались, она винила себя. Их последнюю встречу она не забудет никогда…       Это было так давно… В замке графов Нортумберленд проходил очередной бал, на который были приглашены все члены высшего света. Среди них была и почётная семья Скеллингтонов.       Графиня шла по гладкому паркету. При встрече с гостями графиня, улыбаясь, интересовалась, как чувствуют себя гости, не хотят ли чего. Поговорив с одним из гостей, женщина посмотрела вслед гостям, которые отошли, и почувствовала прикосновение чей-то холодной руки. По спине пробежала маленькая дрожь.       — У меня спросить не хочешь? — сказал некто.       Графиня обернулась и успокоилась. Перед ней был её старый друг, Джек.       — Ты как всегда в своём репертуаре, — глубоко выдохнув, сказала графиня. — Вечно подкрадёшься и напугаешь, а потом извиняешься.       — Мы же монстры, Трис, мы должны пугать, — оправдался Скеллингтон.       — Да, но не себе подобных…       Взглянув на скелета, она помрачнела, её светлая улыбка исчезла. Она отвернулась от Джека, стараясь не показывать свои эмоции. Те тёплые, нежные чувства, которые она испытывала к Джеку, покидали её. Она была рада своему другу, а точнее возлюбленному, но не так, как раньше. Её любовь к Джеку потухла, как пламя в камине.       — Всё хорошо? — поинтересовался Джек, положив кисть на голое плечо Трис.       — Нет… То есть, да… В смысле… — графиня обернулась к возлюбленному. — Джек, мне надо тебе кое-что сказать…       — Да, Беатрис, мне тоже надо тебе кое-что сказать…       Не спуская глаз с графини, Скеллингтон взял её нежную руку и стал на одно колено.       — Беатрис Нортумберленд! — так звонко произнёс Джек, что всё окружающие повернулись к нему. — Мы знакомы с тобой с юношеских лет, и мы с тобой прошли через многое…       — Как это мило, — сказала женщина, стоявшая рядом с Трис, и наиграно всхлипнула.       —… и вот, — продолжил Скеллингтон, — после долгого времени, проведённого с тобой, я прошу твоей руки.       Трис не знала, что сказать. Со всех сторон она слышала шёпот гостей. Все говорили: «Соглашайся, что же ты стоишь?!. Давай, он ведь прекрасен… Не думай, соглашайся и всё!..» Все эти голоса смешались в её голове, лишь один голос, живший внутри неё, говорил: «Не соглашайся. Ты не любишь его. Ты ведь не хочешь испортить себе и ему жизнь?»       «Я не могу сказать «Да», — сама себе говорила графиня, — иначе я испорчу себе жизнь… Но, сказав «Нет», сделаю ему больно. Что мне делать?»       — Так каков твой ответ? — отвлёк её от раздумий Джек.       Взглянув в эти чёрные, знакомые ей с юношества глазницы, женщина сильнее разнервничалась и, выпустив свою руку из кисти скелета, отошла назад и сказала:       — Мне… — опустив глаза, говорила она, — мне надо подумать…       Схватившись за подол серебряного платья, графиня, расталкивая гостей, побежала к распахнутым дверям. Не оглядываясь, она, провожаемая недоумёнными взглядами толпы, бежала прочь.       Выбежав из замка, графиня бежала по каменной тропе в огромный сад. Подол её платья цеплялся за острые шипы розовых кустов. Добежав до большого фонтана, она, подобрав платье, присела на край каменного бассейна. Трис прикрыла своё лицо рукой и тихо заплакала. Сейчас она была похожа на маленькую девочку, которую чем-то обидели. Своим обидчиком она считала именно себя: она не смогла раньше разобраться со своими чувствами и объясниться Джеку. Если она согласится, то она разрушит не только свою жизнь, но и жизнь лучшего друга.       Она открыла лицо и посмотрела на спокойную водную гладь. Опустив глаза, она глубоко вздохнула. В это мгновение графиня почувствовала тёплое прикосновение знакомой кисти. Она посмотрела на воду и увидела отражение Джека. Она медленно повернулась лицом к нему.       — И зачем нужно убегать? — улыбаясь, спросил он.       В ответ графиня шмыгнула носом.       — Послушай, Трис, — Скеллингтон сел рядом с ней, — ты не обязана соглашаться. Я не заставляю тебя выходить за меня. Если ты не любишь меня… — Скеллингтон опустил череп и старался подобрать слова, — то так тому и быть, — ответил он, вновь взглянув на графиню.       — А как же… как же ты? — по-детски спросила женщина.       — Переживу, — так же улыбаясь, ответил скелет и принял Трис в свои объятия.       Графиня была рада этому ответу, но в душе она всё равно понимала, что Джеку очень тяжело.       Рассмотрев картину, женщина подошла к концу коридора и, опираясь на каменный подоконник, посмотрела на одинокую, холодную луну.       С тех пор Джек и Беатрис больше никогда не виделись и не навещали друг друга. До Беатрис доходили новости о жизни Скеллингтона: что он стал повелителем тыкв и у него есть новая возлюбленная. Она радовалась за Джека, но в тоже время немного завидовала. У Беатрис с того дня всё пошло плохо. Её мать, Кимберли Нортумберленд, которая так мечтала о свадьбе своей дочери и Джека, была крайне недовольна поступком Трис и долго пыталась отговорить её от этого решения, которое приняла её дочь. Но Трис стояла на своём. После Кимберли стала искать новую кандидатуру для своей дочери. Кого она только не приглашала: и герцогов, и графов, и принцев, и баронов. Но всем Беатрис отказывала. Ей не нужен красавец, ей не нужен гений, ей не нужен богач. Ей нужен тот, кто примет её такой, какая она есть, с кем она будет себя чувствовать прекрасно, и кто сможет разделить её мнение.       Графиня задумалась.       «Мы столько лет не виделись с ним, не общались. Интересно узнать, как он: счастлив или же нет. Вновь хочется его встретить, обнять и, в конце концов, поговорить… А, может? — графиня выпрямилась и прикоснулась рукой подбородка. — Может, мне съездить к нему? А что? Впрочем, неплохая идея!.. Хм… (Графиня нахмурилась.) А что если он не обрадуется моему приезду? Что если он подумает, что я вторглась в его личную жизнь? Тем более у него девушка… Но я ведь не собираюсь отбивать у неё Джека! Он мой друг, не больше. Нет, я всё же поеду к нему, и, чтобы мой приезд не был большим сюрпризом, напишу письмо».       Беатрис, улыбнувшись, взялась за подол платья и, почувствовав в себе новые силы, побежала по мягкому красному ковру в другой конец коридора.       Выбежав из коридора и спустившись по широкой лестнице, она подошла к первой двери и открыла её. Трис зашла в свою комнату и закрыла дверь на шпингалет. Графиня подошла к небольшому письменному столику. Нащупав в темноте коробочку спичек, достала одну из них и зажгла восковую свечу. Комната озарилась тусклым светом, но этого было достаточно, чтобы написать письмо. Беатрис открыла ящичек в столе и вытащила чистый лист бумаги. Она взяла лежащее на столе воронье перо, макнула его конец в чернильницу и принялась писать:       Дорогой Джек! Прошло уже более тридцати лет с нашей последней встречи. С того дня мы больше не общались с тобой. И вот, спустя столько лет, я решила навестить тебя. Буду через три дня. Надеюсь, ты не будешь против.

Твоя Беатрис

      Дописав до точки, графиня взяла из того же ящичка чистый конверт. Сложив письмо, она положила его в конверт и на конверте написала адрес. Закончив с этим, она отложила перо, встала и подошла к чёрной клетке, висящей над комодом возле окна. Беатрис открыла дверцу клетки и вытащила летучую мышь. Погладив мышонка возле шейки, она угостила его маленьким кусочком сырого мяса, которое лежало на глиняном блюдце. Пока мышонок наслаждался лакомством, Беатрис привязала конверт к верёвке.       Доев свой ужин, мышонок взял верёвку с конвертом. Графиня бережно взяла мышонка и открыла окно.       — Отправь это письмо в Хэллоуин Таун, Джеку Скеллингтону, — приказала она.       Она протянула руки в окно, и мышонок, распахнув перепончатые крылья, полетел прочь. Графиня провожала его взглядом.       «Надеюсь, ты доберёшься до Хэллоуин Тауна раньше меня», — подумала она и закрыла окно.