Двуликое сердце

Свет луны, Блеск воды. Видишь ты прекрасные сны, Про леса и цветущие сады. Все давно уже спят, В мир снов уже летят. И ворон в гнезде, И призрак во мгле…

      Вокруг был ослепительный белый свет. Долго же пришлось маленьким детским глазками привыкнуть к нему. Но когда же это случилось, малыш разглядел в ярких лучах лицо милой женщины. Многим она покажется некрасивой из-за своей головы, которая напоминала конус.       Но малыша тянуло к этой особе, к её мягкой щеке, к её шеи, которую так и хотелось обнять и заснуть в этих приятных объятиях. Маленькая пухлая детская ладошка потянулась к белоснежному лицу женщины — мама малыша взяла его ручонку и немного поиграла с его крохотными пальчиками. Звонкий детский смех залил всё то пространство, где они были. Одни. Это было маленькое счастье, которого хочется каждый день. Минутка тёплых объятий и ласковых словечек.       — Я люблю тебя, сынок, — прошептала женщина. Голос её был нежен и мелодичен; слушать её можно было вечность!       Сладкий сон внезапно оборвался с обыденным звоном будильника. Мэр резко открыл голубые опухшие глаза. Мэр ясно смотрел на все знакомые объекты в спальне, но особо не заострял на них своё внимание. Этот приятный сон, который он видит уже не первый день, заставил своего хозяина погрузиться в глубокие воспоминания. Медленно Твофасед сменил лежачую позу на сидящую. Не замечая ничего вокруг, он сверлил потухшим взглядом пол.       Эта милая улыбка, эти ясные глаза, этот чудесный голос! Как же ему этого не хватало на протяжении всей его жизни. Было ли это на самом деле или же это всего лишь плод его детского воображения? Мэр не знал на это ответ, он знал свою маму только по старой фотографии картины, которая так не дожила до нынешнего дня. Но даже старая фотография грела холодную душу чиновника: стоило хоть один раз на неё взглянуть, и самая катастрофичная проблема становилось лишь небольшой нелепицей, с которой легко справиться.       Но Мэр желал большего. Он хотел хотя бы раз увидеть своих покойных родителей в живую. Обнять, поговорить, рассказать о своих достижениях. Они бы точно гордились его усидчивости!       Но этому не суждено сбыться. Даже если бы их можно было воскресить, это было бы невозможно без их тел. Мэр не знал где они: лежат в могиле или же погребены в какой-то яме, которую невозможно найти.       Ничего не остаётся, как жить с ними только в своих снах и мечтах.       Погрузившись слишком глубоко в воспоминания, Мэр даже не заметил как изначально тёмная комната уже посветлела. Из транса его вывел резкий луч света, который упал на правый глаз. Рефлекторно моргнув, чиновник опустил голову и наконец обратил внимание на будильник — было уже двадцать минут седьмого. Времени было ещё достаточно, но это было очень не привычно для двуликого. Всё утро сместилось на целых двадцать минут. Если раньше двуликий бы в панике метался по дому, не зная за что хвататься, то сейчас он безразлично смотрел на тикающие часики и думал о всём, но только не о Хэллоуине.       Заставив себя встать, без особого желания он начал это скучное утро, которое повторялось каждый день.

***

      Джек бежал в сторону ратуши. Мысленно он уже представил разговор с Мэром, который опять будет ему ныть про опоздание, нехватку времени и грядущий Хэллоуин. В черепе все слова путались, пытаясь создать красивое оправдание, способное загладить эту ситуацию.       Скелет подошёл к двери. Как только костлявая рука коснулась холодной ручки, возле скелета оказался Мэр.       «Как вовремя!» Мэр, прошу не…       — Джек, извини за опоздание, — безэмоционально пролепетал двуликий, устало глядя на Скеллингтона.       Джек обомлел от этих слов. Впервые он слышал подобное именно от двуликого.       — Э-э, ты опоздал?       — Ну да, — монотонно продолжал мужчина, лениво взмахнув левой рукой. — Не вижу здесь ничего страшного. Мы все иногда опаздываем.       Мэр отворил дверь и беззаботно вошёл внутрь.       Джек ещё долго так стоял, потупив взор на чиновника, который как ни в чём не бывало шёл мимо старых сидений.       — О-бал-деть, — только и произнёс Скеллингтон.       — Если использовать этот порошок иллюзий вместе с летающими огнями, то будет тот же эффект, что и в прошлом году, то есть никакой.       Вслух размышляя о новых идеях на Хэллоуин, Джек расхаживал по свободному кабинету Мэра, изредка отвлекаясь и поглядывая, как его коллега делает записи. Как таковых идей от двуликого Джек ещё не услышал; лишь пару раз Мэр сказал какие-то несвязанные словечки. В остальное время он молчал, уткнувшись в бумажный лист и вырисовывая чёрными чернилами буквы. Скеллингтон предположил, что у двуликого просто иссякли идеи и он предпочёл помолчать и предоставить возможность его величеству накинуть списочек незамысловатых, но эффективных идей. Джек после короткой паузы продолжил излагать свои мысли, подкрепляя частыми жестами.       На самом же деле Мэр впервые за столько лет не слушал его величество и не был в курсе изложенного. Лишь одна мысль занимала его сейчас — Трис. Только о ней думал мужчина. Именно ей он так аккуратно вырисовывал эти буковки и подбирал красивые слова, чтобы отразить все те чувства, которые он испытывал в эту минуту.

Наступление нового рассвета Отдалило Вас от меня. Но стоит дождаться лунного света, И вновь встречу я тебя.

      Мэр мечтательно взглянул на строчки стиха, но на их месте он снова видел очаровательный лик графини. Мужчина глубоко вздохнул и подпёр голову кулаком.       — Мэр!       Двуликий внезапно очнулся. В считанные секунды радостное лицо сменилось на обеспокоенное. В растерянности он уронил перо на стол — чернила растеклись по гладкой поверхности и задели некоторые бумаги, но не зацепили маленький листочек с милым стишком. Твофасед сделал глубокий выдох.       — Да что с тобой такое, Мэр?! Ты с самого утра не собран! У тебя жар? Или вечер с бокалом провёл? И что ты там всё пишешь?       Мэр не успел схватить листок, и строчки неготового стиха оказались в руках Джека. Бегло прочтя их, Скеллингтон медленно перевёл взгляд на Твофаседа.       — Э, Мэр? Это что?       Двуликий спрятал пылающий щёки в запотевшие ладони.       — Неужели наш мэр Хэллоуин Тауна любит ещё что-то, а скорее кого-то, кроме Хэллоуина?       Мэр ещё больше залился краской.       — И кто же эта счастливица? — продолжал скелет, внимательно следя за реакцией старого друга.       — Это сарказм? — Твофасед раздвинул пальцы и одним глазком взглянул на Скеллингтона.       — Я на полном серьёзе. Так кто это? — распирало любопытство скелета.       На самом деле Джек не особо любил лезть в чью-то личную жизнь, но в этот раз он решил сделать исключение. Не каждый день всё-таки узнаёшь о таком от Мэра.       Мэр моргнул несколько раз и убрал руки. Ломаясь на месте, двуликий бегал глазами по комнате. Белые щёки ярко запылали, по морщинистому лбу потекли холодные струйки пота, а по спине пробежала маленькая дрожь.       — Ну… ты её знаешь… даже очень, — заикался мужчина. С каждым новым словом волнение всё больше переполняло его. Он нервно поправил белый воротничок, который внезапно сдавил его шею.       — Я многих знаю.       — Ну, это… — Мэр просто не мог дальше говорить.       — Ладно! Не хочешь говорить — не надо! — избавил его от мучений Джек и вернул листок двуликому.       В дверь постучали. Скеллингтон рефлекторно повернул голову.       — Да?!       Дверь медленно приоткрыла Беатрис. Мужчины удивились.       — Можно? — спросила женщина, находясь в дверном проёме, не решаясь войти без разрешения.       — Да, конечно! — восторженно ответил Твофасед.       Недоумевающий взгляд Скеллингтона постоянно метался; он глядел то на Трис то на Мэра.       Делая маленькие шажки, графиня подошла к Джеку, по пути с интересом оглядывая просторный кабинет.       — У вас тут уютно.       — Чёрный дуб всегда был ценен своей прочностью и блеском! — харизматично проговорил двуликий, напоследок широко улыбнувшись. — Вас что-то интересует? — мужчина сложил руки в замок, выровнялся, выпятил грудь вперёд, стараясь выглядеть стройней.       — Я вообще к Джеку, но мне сказали, что он у вас… Но, я так погляжу, вы заняты… — всего несколько секунд пребывания в этой комнате хватило графине, чтобы ощутить насколько же было душно здесь. От этого она сделала губы трубочкой и подула, помахав рукой.       — Ну мы… — начал было скелет, но его резко прервали.       — Ну что вы, леди Нортумберленд! Мы вовсе не заняты! Да даже если и заняты, это неважно! Мы готовы всегда уделить внимание нашим горожанам! — Твофасед встал с кресла, чуть не повалив его. Пытаясь обойти стол, он часто цеплялся за обставленную вокруг мебель. — Это же наша работа — помогать возлюб… в смысле любим жителям. Даже иностранным гражданам всегда дорога открыта к нам! Всем! И взрослым и детям, и дамам… — подойдя на слишком близкое расстояние, Твофасед нечаянно наступил на подол летнего платья Трис. Графиня отдернулась. Лицо мужчины вновь стало встревоженным. — Простите меня, пожалуйста, графиня, за мою неуклюжесть… Я с самого утра не собран.       — Да ничего, — Трис взяла край платья и попыталась отчистить серый след.       Всё то время, пока Твофасед нёс какую-то приторную ахинею, в черепе Джека медленно складывался пазл поведения его друга. Всё больше Скеллингтон предполагал, что именно Трис и есть та особа, которая, сама того не подозревая, покорила сердце мэра Хэллоуин Тауна. Но Скеллингтон пытался отогнать от себя эту мысль: он считал её настоящим бредом. Тут же он вспомнил про букет кровавых лилий, который был предназначен для графини. Джек был ошарашен.       —… И знаете, леди Нортумберленд, наш город так прекрасен! — продолжал нести чушь Твофасед, не замечая как его собеседница уже давно таила желание убраться поскорее отсюда. — А знайте, вы же можете сами в этом убедиться! Я вам могу показать отличные живописные места, которых вы нигде больше не встретите. Чего стоит наш спиральный холм на кладбище! Если хотите, я могу вас провести.       — Эм, спасибо за предложение… но я… знаю где это, — Беатрис старалась деликатно отказать Мэру.       — Выбор ваш…       Прозвенел телефон.       — Я на минутку. Отвечу и всё.       — С ним всё хорошо? — на ушко Джеку шепнула графиня, не спуская глаз с раздражённого двуликого, который сквозь зубы что-то неразборчиво твердил.       — Я даже не знаю как и объяснить, — всё ещё в шоке пребывал Скеллингтон.       — Мда… Фу-у-у, что ж у вас так душно? Вы бы окно открыли, а то задохнётесь!.. Может, поэтому он себя так ведёт?       — Не знаю, душно или нет, но ветерком он подбит точно… Причём мощным.       — Я всё сказал! — напоследок закричал в трубку Мэр и со всей силой положил её на место. Сменив лицо и широко улыбнувшись, он вернулся к своей собеседнице. — Так на чём мы остановились?!       Трис застыла на месте, она пыталась что-то сказать, но слова путались на языке. Всё-таки велико было её желание покинуть этот душный кабинет.       — Мы остановились на том, что графиня собиралась уходить, — принялся выручать подругу Джек.       — Как?! Уже?! — расстроился Твофасед.       — Да, увы, — собралась с мыслью Трис. — Есть некоторые неотложные дела. Да и у вас работы не мало… Я пойду, пожалуй. Большое спасибо за… такое краткое ознакомление с городом. До свидания!       — До встречи! — сказал ей вслед Мэр, ещё долго глядя, как она удаляется от него. — Ах… до встречи… — тихо повторил он, обращая свой мечтательный взор на вход, ведущий в тёмный коридор. Краем глаза Твофасед заметил лик коллеги, выражающий полное непонимание его поступков. Двуликому стало не по себе; он нервно сглотнул. — Что?       — Что?! Это что ты сейчас за бред нёс! Ты так себя последний раз вёл, только когда к нам в прошлом году приезжал губернатор.       — Никакой это не бред! — эмоционально возразил Твофасед. — Это!.. Это…       — Бред, — твёрдо сказал скелет, скрестив руки на груди.       От растерянности Мэр ссутулился и нервно пожмякал рукав предплечья.       — Мэр. — Мэр навострил всё своё внимания. — Это Трис?       Двуликий до боли прикусил нижнюю губу острыми клыками.       — Да, — с трудом выдавил он. Он опустил голову, пытаясь не встретиться с взглядом Скеллингтона.       Джек оказался прав. Смешанное чувство одолевало его: он одновременно радовался за друга, но в тоже время сочувствовал ему — горький опыт показал, что любовь графини очень тяжело заслужить. Тем более, Трис до сих пор не была замужем.       Мэр тяжко вздохнул и медленно поплёлся на пустующее кресло. Он завалился на него и по привычке подперел рукой голову. Его потухший взор был направлен на новый паркет.       — Я ничего не могу с собой поделать. Я везде её вижу! Её ясные глаза, нежную улыбку!..       — У-у-у, здесь всё серьёзно, — по рассказу друга оценил ситуацию Джек.       — Я знаю, — эти слова звучали с особой досадой. — Я слишком странно вёл себя?       — Страннее не бывает.       Двуликий стыдливо прикрыл лицо.       — Какой позор!..       — Не, ты давай не падай духом раньше времени. Надежда же всегда есть!       «Да как же!»       — Тем более… это ж ты ей прислал тот букет лилий? — Твофасед кивнул. — Ну вот! Она их оценила! Кстати, а откуда ты узнал, что она любит именно эти цветы?       — Долгая история, — не решился признаться мужчина. — То есть, у меня ещё есть шанс?       — Есть. Поверь, есть, — соврал Джек. Сам-то он отлично понимал, что ничего у двуликого не выйдет, но ему не особо хотелось сломать его веру.       Помимо желания помочь старому другу, у Джека была и своя цель — если Мэр отвлечётся на Беатрис, он забросит на время работу, а значит эти глупые утренние похождения в дом Скеллингтона временно прекратятся, и Джек сможет насладится прекрасно проведёнными вечерами со своей дорогой Салли. За последствия, как таково Джек не задумывался, да и не интересовали они его, впрочем как всегда.       Хорошенько поразмыслив, Мэр повеселел: в глазах заискрилась надежда, мысли о грядущем успехе закружили голову.       — Хм… Джек? — задумчиво обратился Твофасед. — Ты же хорошо знаешь Трис?       — Да, я много чего знаю.       — Так, может, ты поможешь мне?! Расскажешь, что она любит, чем интересуется, чем её можно удивить.       — В общем-то, почему бы и нет. Слушай…

***

      Душный день медленно близился к концу. Дневные монстры, потрудившись сегодня на славу, потихоньку начинали расходиться.       Наступил вечер — время ночных монстров. Покидая свои дома, представляющие чаще собой жуткие склепы, они выходили на улицу.       Да, Хэллоуин Таун — живой город, который населяют мёртвые. Смешно звучит, не правда ли? Но как бы странно это не звучало, правда есть правда. Хэллоуин Таун один из тех городов, который никогда не спал. Всё время его широкие запылённые улицы были освещены тусклым светом старых тыкв. Не важно, утром или вечером, гуляя по этим переулкам вам всегда навстречу выйдет монстр и добродушно поприветствует вас. Если вы, конечно, не человек.       Нельзя не согласится с Мэром: Хэллоуин Таун особенный город, готовый приветствовать любого калеку или уродца, вне зависимости от твоей прежней жизни, твоей смерти и прочее.       Но, пожалуй, вернусь к повествованию…       С наступлением вечера из своего склепа вышли четверо братьев вампиров: самый старший был высоким и немного полноват; имел высокий титул графа. Следующий был самым высоким и худым, а, если бы точнее, тощим; носил титул лорда. Третий был тоже полным, но низким, даже очень. Это был барон.       Все трое остановились напротив распахнутой двери, ведущей в неприглядную тьму. Старший нервно стучал когтями по изогнутой ручке маленького зонтика, взгляд Лорда быстро скользим по потрескавшимся серым кирпичам, из которых некогда было сооружен этот старый склеп. Барон вытащил из внутреннего кармана своего плаща золотые часы.       — Уже как десять минут прошло.       — И сколько же это должно продолжаться?! — поднял красные глаза к небу Лорд. — Сколько веков живёт, а ничему так и научился!       — И в правду! — подтвердил Барон, захлопнув крышку часов и спрятав их в плащ. — Ничему жизнь не учит!       — Цыц! — гаркнул Граф, которого эти пустые разговоры только раздражали. — Сейчас появится.       Граф не ошибся — в эту же минуту из кромешной тьмы показалась статная фигура зрелого мужчины. Это был самый младший среди своих братьев вампир, и имел он самый высокий вампирский титул — принц.       Смерив своих братьев укоризненным взглядом, он равнодушно прошёл мимо них, опираясь на закрытый зонт.       — А гонору сколько, — процедил ему вслед Лорд, скрестив руки.       — Каким был, таким и остался, — комментировал Барон.       — Ну вы идёте? — через плечо спросил Принц. — Вечность может оборваться в любой момент!       — Умный слишком, — сказал Барону Лорд.       — Не то слово! — подтвердил вампир. — Видите ли принц! Если б отца в ту ночь колом не закололи, видел бы, каким его младшенький стал.       — Вкусил всю сладость титула... Теперь живи с этим.

***

      —... Значит, завтра соберемся в ратуше и обсудим это! — ликовал Твофасед. К концу дня его настроение резко поднялось. Надо отдать должное Джеку, его план хорош! Если б он только учёл, что не одному Мэру приглянулась красавица Трис...       — Согласен, — подтвердил Джек.       Подойдя к фонтану, Мэр заметил объект своего бесконечного любования. Прогулочной походкой, графиня шла как и вчера в центр города.       —Ах... она всё же очарование, — двуликий расплылся в счастливой улыбке.       — У меня снег зимой за окном и то медленней тает. Смотри, если будешь на каждом шагу так улыбаться, то об этом узнает не одна Трис, но весь Хэллоуин Таун.       Мэра сразу вздёрнуло всего. Он сделал серьёзный вид и, как не в чём не бывало, протараторил:       — Да, ты прав. Не стоит сильно раскрываться.       Джек только вздохнул и покачал головой.       «Ребёнок. Большой ребёнок».       Но не один Мэр обратил на обоняние графини.       Навстречу молодой графини шла четвёрка вампиров. При встрече каждый галантно поклонился ей и пожелал «Ужасной ночи».       Все, кроме Принца. При встрече с милой графиней, мужчина лишился дара речи. Как и Твофаседа и много лет назад Джека она покорила своим очарованием и его.       «О, великий Хэллоуин! Как же она восхитительна!» — подумал вампир, взглядом оценивая её плавные, грациозные движения.       — Уилл! Ты идёшь? — отвлёк от мыслей голос старшего брата.       — Вы идите, — отрывисто ответил Принц, не спуская глаз с графини, боясь потерять в этом живом потоке. — Я потом приду...       — Как всегда!.. В голову что-то ударит и всё! — проговорил Лорд и продолжил путь.       — И то верно! — в очередной раз подтвердил Барон, следуя за своими братьями.       Долго глядя на женщину, Принц поспешил за ней, порой сталкиваясь по дороге прохожими.       На какое-то мгновение графине остановилась и повернулась в сторону принца. Стараясь не упустить свой шанс, мужчина ускорился и наконец оказался всего на шаг от своей судьбы.       — Жуткий вечер, леди!       Трис обратила внимание на мужчину и удивился. Только что он проходил мимо неё и промолчал, а сейчас стоит рядом и пытается вести разговор.       — И вам того же, — через плечо ответила Трис. Только сейчас она заметила, что стоит к человеку спиной, и резко повернулась — подол платья закружил вокруг длинных ног.       — Прекрасная же сегодня ночь намечается. Вам это тоже кажется?       — Да, луна сегодня очень яркая, хоть и до полнолуние еще несколько дней.       — Хочу представиться. Принц Уильям, — он отвесил сильный поклон, опираясь на закрытый зонтик.       — Беатрис Нортумберленд.       — Беатрис Нортумберленд! Так вы, значит, из знатного рода Нортумберленд, которые держат самую большую сеть банков крови?!       — Да, так и есть, — Трис почувствовала себя немного сковано. Казалось, что все только и знали о ней, как о директоре банка.       — Эта честь в живую встретить вас, графиня Нортумберленд. У меня возникло очень много вопросов. Может, пройдём?       — Минуточку! А он что делает подле Беатрис?! — добрая улыбка Мэра сменилась на жуткий широкий оскал.       — О ком ты? — с зевком спросил Скеллингтон.       — О Принце! — Мэр показал на пару вампиров у каменного забора, нарушая все правила этикета.       Джек взглянул на них.       — Ты только посмотри, как он на неё смотрит!       — И как ты с такого расстояния увидел, что она ему нравится?       — Прекрасно!       — Бред какой-то...       — А если бы на твою Салли так посмотрели?!       — Не... Не, Мэр! Ты это, слышишь, что говоришь. Мы с ней уже как шесть лет.       — Стоп, он что-то ей предложил! Ну всё, я сейчас с ним разберусь... — сжав кулаки, Мэр уверено направился в сторону вампиров.       — Мэр, стой! — Джек вовремя схватил Твофаседа за руку. — Ты с могилы рухнул?! Да не веди же себя как ребёнок!       — Он не должен! Уверен, он предлагает ей непристойные вещи!       — У тебя реально крыша поехала!       — Что же, почему бы и нет. Ночь длинная, до рассвета долго, — согласилась Трис, и дала свою руку Принцу.       — Поверьте, вы не пожалеете! — Уилл повёл графиню в сторону ворот, рассказывая о всех чудах города и заваливая её вопросами.       — Она... приняла его приглашение? — Мэр застыл на месте, ошеломлённо глядя, как его последняя надежда на счастье медленно удаляется. — Неужели...       — Так, попрошу не киснуть! Они же вампиры! А Трис — директор ближайшего «Банка крови»! Может, они хотят обсудить марку крови! Рана паникуешь!       — А если это не так! У меня же шансов просто нет!       Слушая Мэра, в Джеке медленно просыпалось сильное желание свернуть двуликому голову.       — Мэр, — Скеллингтон цепко схватил мужчину за плечи и в упор смотрел на него, —если любишь — борись! Трис не ценит внешность! Она ценит душу! А если ты будешь распускать нюни, она на тебя не посмотрит! Ясно?!       — Конечно, — чиновник сменил лицо и раскаяно улыбнулся.       — Эм... Джек, Мэр... Всё хорошо? — спросил мимо проходящий циклоп.       — Ну да... — скелет отпустил двуликого, — Мэр просто чувствует себя плоховато! — Скеллингтон хмуро взглянул на коллегу.       — А, я так и подумал, — ответил тот, округлив единственный глаз, и побыстрее попытался убраться.       — Что это с ним? — спросил Мэр.       — Не знаю...       — Слушай, он так посмотрел. Не думаешь, что он подумал, что...       Мужчины переглянулись. В их головы пришла одна и та же догадка. Оба скривились и отошли друг от друг.       — Фу, да вы с ума сошли! — возмущался Джек. Гадость!       — Мерзость!       — Так, я домой! Там меня ждёт Салли! И я её люблю!       — А меня... а я иду готовить новое письмо Трис!       Мужчины разошлись в разные стороны. По дороге они ещё долго плевались и возмущались.

***

      Мэр сидел в своём кабинете. Маленькую комнату наполняли звуки клавиатуры старенькой пишущей машинки, доставшаяся ему ещё в студенческие дни. Задумчивые глаза следили за быстро набирающимся текстом, потные пальцы машинально нажимали нужные клавиши.       Поставив последнюю точку, двуликий вытащил лист и бегло просмотрел текст. Хорошо оценив его, Твофасед отложил лист в синюю папку.       — Всё! — легко выдохнул он, почувствовав долгожданный вкус свободы. — На сегодня достаточно.       Чиновник встал со стула и оставил комнату, по пути выключив свет.       Мужчина решил посвятить этот остаток дня самому себе. Сделав себе крепкий без сахара чай, мужчина вышел на улицу. Было уже темно, в этот раз ночь была довольно тёплой, чего не скажешь о прошлых днях. Твофасед сел на деревянную скамью, не понятно в каком году крашенную. Глотками отпивая чай, Мэр наконец почувствовал это прекрасное чувство слабости, которого уже так давно не испытывал. Постоянно работающая голова была одурманена той лёгкостью и отсутствием какой-либо работы; горячая кровь бежала по сжатым венам расслабленного тела, которое уже давно устало от ежедневного напряжения. Тяжёлые веки сомкнулись.       Мэр почувствовал настоящий вкус маленького счастья: тёплый воздух, темнота, чашка горячего напитка и никаких мыслей. Постепенно с расслаблением начался медленный прилив сил; казалось, в этом не молодом теле вновь всё свежее, лёгкое.       Мэр сделал ещё глоток. Мужчина нечаянно бросил взгляд на кладбище — вдалеке виднелась знакомая фигура. Мэр немного напряг зрение — это была девушка в вишнёвом платье.       — Беатрис! — первое что пришло в голову мужчины.       Отставив чашку, двуликий резко встал и стремительно пошёл на кладбище.       Всего минуты Мэру хватило, чтобы добраться до жутких скрученных ворот.       У подножья спирального холма на маленьком табурете перед мольбертам сидела Беатрис с палитрой в руке. Толстой кистью она оставляла маленькие мазки на холсте.       Мэр взялся за железный прут и с далека смотрел на графиню.       Нечаянно Твофасед надавил на калитку — жуткий скрип нарушил прекрасную ласкающую слух тишину.       Графиню от неожиданности вздернуло. Переполошившись на месте, девушку кинула мимолётный взгляд в сторону старых ворот, выискивая виновника, что потревожил маленький мёртвый городок.       Встретившись с взглядом, Мэр инстинктивно спрятался за кирпичный столб.       — Я вас вижу! — женщина немного подалась вперёд. — Лучше вам выйти! Иначе я могу впиться в шею.       Последние слова вовсе не утешили Твофаседа, и он был вынужден выйти из своего маленького укрытия. Мужчина прошёл через ворота и, сделав не в чём не бывалый вид, приблизился к Беатрис.       — Мэр?! — не скрывала своего удивления вампирша.— Вы что там делали?! Вы что, следите за мной?!       — Что?! Я?! — Двуликий указал на себя. — Что за глупость?! Детский сад!.. Я это... просто мимо проходил...       — А зачем же прятались?       — А кто сказал, что я прятался? Я просто... уронил, — мужчина полез в карман брюк и нащупал ключи от машины. Он вытащил их и показал графине: — ключи! А без ключей машину не заведешь!       Трис усмехнулась.       — Ну почему же? Несколько проводов и вуаля! Вы мчитесь на своей машине!       — Вы разбираетесь в машинах? — поинтересовался Твофасед.       — О нет, — улыбнулась Трис и сделала ещё один мазок, — я ничего о них не знаю. Так, слышала и видела.       Мэр запнулся. Двуликий не был готов к этому разговору и даже не имел представления, что говорить дальше. Он обратил внимание на холст — на картине был изображен спиральный холм. Чтобы хоть как-то разговорить графиню, мужчина завёл разговор об этом:       — Вы очень красиво рисуете.       — Спасибо... Это моё хобби.       В глазках Твофаседа загорелся маленький огонёк.       — А что же вас интересует?       — Ну, у меня много интересов... Цветы, к примеру, или искусство... Я ещё люблю кататься...       — На автомобиле?!       — Нет... на лошадях.       От упоминания лошадей, внутри Мэра всё сжалось, казалось, лицо изменится на белое, но Твофасед старался держать себя в руках.       — Лошади?       — Да!.. Сами представьте: вы бежите, а вам навстречу лёгкий летний ветерок; вы держитесь за поводья и скачете вперёд, навстречу свободе...       — Эх, я как-то имел дело с лошадьми... Гм, мы не очень ладим...       — Досадно...       — Да, госпожа Нортумберденд...       — Трис, — резко оборвала женщина.       — Что простите? — сбился с мысли двуликий, устремив озадаченный взгляд на Трис.       — Называйте меня Трис. А то все эти «Госпожа»! Неужели я так стара?       — Ну что вы, вы же вампир!       Беатрис вопросительно посмотрела на мужчину.       — В смысле... вы очень молодо выглядите... — Мэр начал сильно нервничать.       — Я поняла! — остановила женщина, не желая продолжать слушать эти глупые оправдания, которые только вели в тупик. Трис искоса поглядывала на двуликого. — Очень уж вы озабоченный... Что-то вас тревожит...       «Всё! Я пропал!» Ммм, это так заметно?       — Очень, учитывая, что я вампир.       — Что ж, госпо... кхм, Трис, я должен вам признаться...       — Не мучайте себя, Мэр. Я всё знаю.       — Как?! Откуда?!       — Джек рассказал.       — ... Как стыдно... — двуликий прикрыл горевшее от стыда лицо.       — Я согласна. И здесь ничего нет такого.       — Да? — Мэр резко отреагировал на сказанное.       — Да. Я готова выделить нужную сумму, чтобы вы смогли оплатить кредит.       — А!.. Это хорошо. Я рад, что вы решились помочь и...       — Но у меня к вам тоже есть небольшая услуга... Насколько я поняла, вы, Мэр, сотрудчичаете с моим дядей Флинтом Нортумберденд.       — Так и есть.       —В общем, я вас попрошу больше не соглашаться на сделки. Поверьте, Мэр, Флинт не тот человек, который заботиться о благоустройстве бедных и детдомовцев. Этот человек ужасен.       — И вы так говорите о собственном дяде? — удивился Мэр.       — Да, — графиня хмуро смотрела на своё творение, в голове прокручивать все преступления своего родственника. — Поверьте, я знаю... Так вы согласны?       — Ну-у... Такие решения быстро не принимаются...       — Хорошо, я пока здесь буду. У вас есть время.       — Спасибо... У вас отлично получается, — вновь оценил творчество женщины.       — Вы мне это уже говорили, — улыбнулась Трис. — Если вас интересует, я могу сделать ваш портрет. За определенную цену, конечно.       — Вы серьёзно?       — Вполне... Мне же надо как-то убивать время, пока Джек с Салли.       — А почему бы и нет?! Я согласен! — обрадовался двуликий. Ведь Беатрис сможет даже прийти к нему домой! — Кстати, если вам и вправду скучно и вы хотите изобразить нечто, то я бы мог вам показать одно чудесное место! Да, оно не считается чем-то особенным, как этот же холм, но, как по мне, это место прекрасно. Уверяю, если вы изобразите это место, вашу картину будут хватать на всех аукционах!       — Даже так?! — игриво говорила графиня. — Громко звучит... Что ж, я подумаю.       — Отлично, — прошептал Твофасед, наблюдая за красавицей.       Внезапно мужчина вспомнил, что уже давно здесь стоит.       — Эм, мне надо уже идти... Работа, забота, сами понимаете... До встречи, Трис, — напоследок произнёс он и медленно направился домой, по дороге ещё долго думая об этом разговоре.       — До встречи, Мэр... Хм, а он не такой, каким я его представляла.       Графиня осталась одна на кладбище со своим почти готовым шедевром.