Двуликое сердце

      Шла уже третья ночь. Как и прежде Беатрис пребывала в своей карете. При каждом качке женщину всё больше клонило в сон. Прошлым днём графине так и не удалось выспаться из-за нахлынувшего на неё потока мыслей. Поэтому всю дорогу она пыталась не заснуть, но уставшие веки с каждой минутой тяжелели, а постоянная тряска всё больше усиливала желание заснуть.       Не сдержавшись, женщина дала волю усталости и, закрыв чёрные веки, погрузилась в сон.       Мёртвый, средних лет возница, который был не против прилечь на пару часиков, покуривал раскисший окурок и устало смотрел на еле передвигающихся лошадей. На мгновение устремив больные глаза к небу, его взору предстали бледно-розовые цвета, говорящий о наступлении нового рассвета. Пожевав окурок, он обернулся и крикнул пропитым голосом графине:       — Светает уже! Может, остановимся на день?       Графиня молчала.       — Эй! Госпожа! — не дождавшись ответа, выкрикнул мертвец.       Трис резко распахнула веки и непонимающе огляделась.       — А! Что?! Меня кто-то звал? — спросила она, с трудом воспринимая происходящее вокруг неё.       — Я говорю: светает уже! — громко повторил мертвец и втянул ядовитый дым. — Остановимся в каком-нибудь трактире? До Хэллоуин Тауна ещё миль так пять-шесть!       — Мы не будем останавливаться, — ответила графиня, выпрямившись и сделав серьёзное лицо.       — Вы в этом уверены? Лето на улице, Вы просто сгорите на солнце, — мужчина всеми силами пытался убедить Трис отказаться от своего решение. Это путешествие ему так надоело, да и желание выпить было велико.       — Я сказала, мы не будем останавливаться! — голос женщины стал яростнее, и в нём не было слышно прежней усталости. — Это не обсуждается! Тебе сказано вези — ты вези!       — Как скажете, — заныл мужчина и ударил кнутом по спине чёрной лошади.

***

      Тем временем в небольшом домике на дереве, который располагался за территорией города, не в первый раз так рано проснулось знаменитое трио сорванцов. В большой комнате с старым скрипящим полом, дырявыми стенами, обвешанными опасным оружием, которое умные взрослые детям никогда в руки не дадут, сидели, помирая от скуки, Шито и Корыто. Шито сидел на холодном полу, скрестив ноги и подпирая голову руками, его красный остроконечный хвост качался, как стрелки маятника.       Корыто же нашёл себе, по его мнению, полезное дело, удаляющее его скуку и дикий голод. В одной руке он держал прозрачный пакетик с мармеладными червячками, а другой запихивал этих самых червячков себе в рот и уплетал их за обе щеки.       Сидя в той позе уже полчаса, Шито с каждой минутой становился всё более раздражительным. И в этот неподходящий момент мимо него пробежал таракан. После смерти Уги этих тварей в доме развелось слишком много, и они стали намного наглее: спокойно пробегали мимо хозяев дома, не боясь, что в любой момент они могут оказаться под чьим-то ботинком. Шевеля усиками, насекомое пыталось найти какое-нибудь тёмное укромное местечко.       Решив развеять скуку, чертёнок осторожно взял рядом лежащий кривой нож, потом прицелился и бросил его в сторону таракана. Острым лезвием нож попал в стену и застрял, а испуганный таракан, который вот-вот был на волосок от смерти, быстро удрал.       — Промазал, — злобно прошипел Шито.       — С кем не бывает, — подбодрил Корыто с набитым ртом, из-за чего чертёнок ничего не понял.       Шито вернулся в прежнюю позу.       Послышались ржавые цепи подъемника. Услышав их скрип, Шито немного повеселел, поднялся с пола и, притопывая ногой, следил за механизмами. В месте, где была большая дыра, появилась большая чёрная клетка, в которой была Крыто с большим мешком. Как только подъёмник остановился, девочка открыла железную дверь и вышла, таща за собой мешок.       — Тебя где носило? — с наездами заговорил Шито, всплеснув руками. — Мы во сколько договаривались?!. Лучше бы я пошёл. Вы девчонки такие медлительные. — Шито старался в очередной раз показать Крыто, что лидером их шайки должен быть он, а не она.       — Заткнись и лучше помоги, — скомандовала Крыто, пытаясь дотащить мешок до центра комнаты.       Шито лишь бросил на неё высокомерный взгляд и не решился ей помочь.       Корыто с любопытством взглянул на мешок и, оставив свой завтрак, вскочил с кровати и подошёл к Крыто.       — Что там? — поинтересовался он, указывая на мешок.       Крыто ничего не ответила. Вместо этого она развязала верёвки и раскрыла мешок — из мешка шёл настолько отвратительный запах, что у мальчишек резко пропало желание заглянуть внутрь.       — Фу, что это? — прогнусавил чёрт, зажав нос.       — Не видите что ли? — заговорила Крыто таким же смешным голосом. — Тухлая рыба.       — И зачем это? — спросил Корыто, с отвращением смотря на тухлятину.       — А вот зачем. — Ведьмочка закрыла мешок, тем самым избавив себя и друзей от вони. Она села на колени, вытащила из кармана платья белый мелок и принялась им что-то чертить на полу.       Мальчишки посмотрели друг на друга и сели возле девочки. Шито сделал умное лицо и попытался разобрать схему подруги. Корыто тоже решил сделать то же самое, что и Шито, но в его случае это выглядело очень глупо.       — Готово, — сказала Крыто. — Итак, здесь дом Джека, — она показала на кривой нарисованный дом. — По плану мы повесим над его дверью ведро с рыбой. Потом Джек откроет дверь, — она показала второй рисунок, где был изображён Скеллингтон. Увидев изображение Джека, Корыто засмеялся над творчеством Крыто, за что сразу получил подзатыльник от Шито. Почесав ушибленное место, он продолжил слушать план. — И вся рыба вывалится ему на голову.       — Да, это будет ещё то зрелище, — мечтательно протянул чертёнок, представив Джека в рыбьем жире.       — Ещё какое!.. Джек заслужил. Помните, как у нас одежда загорелась?       — Как же это забыть, — подал голос Корыто, поглядев на чёрные пятна своей футболки.       — И всё из-за него. Так что сейчас же бегом мстить ему! — скомандовала Крыто, подняв указательный палец к верху.       — А можно вопрос?       — Какой? — Счастливая и немного безумная радость девочки внезапно исчезла и сменилась крайним недовольством.       — А как мы сможем всё это провернуть? — поинтересовался упырь. — Джеку ведь на работу, поэтому он раньше встал и заметит нас на крыше своего дома.       — Хочу напомнить, Корыто, сегодня воскресенье, — умничала Крыто.       — И что? — Корыто развёл руками. — Вчера была суббота. Это что-то меняет?       — Похоже, я понял смысл выражения «Как лодку назовешь, так она и поплывёт», — спустя долгое молчание заговорил Шито, не спуская с гуля высокомерного взгляда.       — В каком смысле? — спросил Корыто, не поняв насмешки друга.       — Забудь. — Чертёнок махнул на его рукой.       — Сегодня воскресенье, а это значит, что у всех сотрудников ратуши выходной. Следовательно, Джек не упустит такую возможность и проспит это утро. А дальше всё по плану. Теперь понятно? — Крыто посмотрела Корыто прямо в глаза, от чего тому стало не по себе. В ответ гуль лишь кивнул. — Отлично. Итак. — Она поднялась с пола и принялась давать указания своим, по её мнению, бестолковым друзьям. — Берём ведро, верёвки… можно взять крюк, на всякий случай.       Корыто без споров выполнял все приказы ведьмочки. Шито, в отличие от своего немного глупого друга, сидел на полу и смотрел, как Крыто в очередной раз играла роль командирши.       — А ты чего расселся?! — разгневалась Крыто, глядя на наглую беззаботную физиономию черта.       — По-моему, Корыто и без меня хорошо справляется. Нет, если тебе так сложно командовать, так и быть, я возьму этот тяжкий труд на себя, — наиграно говорил Шито.       — Ага, как же! Может, ты ещё корону себе нацепишь? Лидер чёртов.       — Не смей оскорблять меня! — Шито сорвался с места и встретился с взглядом подруги. Он на дух не переносил, когда кто-то употреблял «черти» в ругательной форме.       Крыто лишь ехидно улыбнулась.       — Иначе что?       — Эй, ребята! — позвал Корыто, держа в руках все нужные предметы.       — Мы идём. — Крыто, коварно и искоса глядя на чертёнка, подошла к клетке.       Сильнее раздражённый Шито, который понял свой проигрыш, схватил мешок и потащил его по полу в сторону клетки.       Очнувшись, Корыто присоединился к друзьям.       Спустившись на землю, все трое прошлись по шаткому мосту, висящему над огромной пропастью, и перешли на другую сторону, где их давно ждала старая испачканная ванная. Ребята закинули всё нужное в неё и сами прыгнули туда, уже с трудом помещаясь. Крыто села на край ванны и похлопала по ней — удивительным способом ванна с помощью четырёх ножек, напоминающих львиные лапы, сдвинулась с места, и трио направилось в сторону Хэллоуин Тауна для осуществления своего коварного плана.

***

      До прибытия вредоносного трио в доме Джека царило спокойствие и тишина. В своей удобной кровати, рассчитанной на двоих, укрывшись мягким, имеющим приятный аромат одеялом и лежа на боку, чтобы солнце не помешало приятным сновидениям, сладко спала милая Салли. Лёгкая улыбка, излучающая тепло и радость, украшала её без того чудесное личико. Рыжий волос, который она убирала за ухо, тревожил её, щекоча своим концом её нос, и заставлял девушку поморщиться.       Медленно распахнулись белые деревянные двери — в комнату вошёл Джек с железным подносом, неся на нём своей любимой лёгкий завтрак. Скеллингтон тихонько подошёл к девушке и поставил поднос на её деревянную тумбочку.       У Финкельштейн был чуткий сон, поэтому она услышала звук подноса. Разлепив веки, девушка увидела перед собой завтрак, и от этого запаха у неё резко заиграл аппетит.       — С чего это? — тихо спросила она, ещё толком не проснувшись.       — Решил сделать своей любимой девушке приятно. — Джек присел на корточки возле кровати и повернул лилию (которая стояла в маленькой вазе) бутоном к Салли.       — У тебя это вышло, — игриво произнесла девушка. — «Жаль, что девушке, а не жене», — пролетела в её голове мысль о замужестве, на которое, почему-то, Джек до сих пор не решился.       — Тем более, уж лучше тебя разбудит запах завтрака, который я сам приготовил, — его величество сделал акцент на «сам» и положил кисть на грудь, — чем тебя разбудит наш разговор с Мэром…       — А причём здесь Мэр? — Салли приподнялась в кровати.       — Он зайдёт к нам сегодня. Мне с ним нужно обсудить один вопрос, касающийся его личной проблемы с долгом, — пояснил король, собираясь подать Салли кружку с чаем из могилилы (чёрные ромашки, растущие лишь в Хэллоуин Тане на старых могилах).       — И ты меня не предупредил?! — Салли схватилась за голову. — Когда он придёт?       — А чего это ты так разнервничалась?       — А того, что перед тем, как звать гостей, надо хоть чуть прибраться! Посмотри, какой у нас бардак в доме творится! — Финкельштейн развела руками.       Скеллингтон огляделся вокруг, пытаясь найти этот бардак. Но кроме пару валявшихся на полу вещей, ничего страшного его взору не предстало.       Пока Джек разглядывал комнату, знакомую ему тридцать лет, Салли откинула в сторону одеяло, вскочила с кровати и сняла со стула свой халат. На ходу затягивая пояс, она вышла из комнаты.       — А как же завтрак? — вслед ей спросил Джек, и не дождавшись ответа, сам принялся за него. — Как знаешь.       Только скелет хотел сделать глоток, как в комнату вернулась Салли, вырвала из рук короля чай и забрала тарелку с бутербродом.       — Спасибо, — интеллигентно произнесла она и удалилась на кухню.       — К нам ещё сегодня и Трис должна приехать, — оповестил Джек, подперев голову рукой.       — Джек!       — Лучше бы я промолчал.       Находясь в своём доме и занимаясь уборкой, Салли и Джек даже и не заметили, как подлое трио шастает по их двору без какого-либо приглашения.       Оставив ванну у ворот, чтобы не вызвать подозрения у прохожих мимо дома Джека граждан, троица вторглась на территорию короля и уже давно осуществляла свой мерзкий план. Ребята взобрались на крышу Джека с помощью высокой лестницы. Вместе с друзьями подвесив старое ведро над дверью скелета и привязав конец верёвки к ручке двери, Шито перевернул мешок и вывалил его вонючее содержимое в ведро. Отбросив мешок в сторону, чертёнок потёр ладони и довольно улыбнулся.       — Отлично, парни, — сказала Крыто, разглядывая результат проделанной работы. — Всё на месте.       Девочка подошла к другому чёрному с тыквами мешку и вытащила из него камеру.       — А это что? — спросил Корыто, одной рукой указывая на камеру, а другой почесав затылок.       — Глупый. Это — камера!       — А зачем она?       — Чтобы сохранить этот великолепный момент для истории. — Девочка подошла к краю крыши и включила камеру. — Когда двери откроются, наша ловушка сработает, а я запечатлю это чудо на камеру. Будет Джек знать, как лезть в чужие дела.       — В смысле ты запечатлишь? — разозлился Шито, ближе подойдя к подруге. — Почему именно ты? Почему не я, например?       — Не смеши меня.       — Нет, ну серьёзно! Вечно ты всё придумываешь, строишь планы. Что-то я не припомню, чтобы тебя кто-то назначал лидером.       — Потому что эта роль предназначена для меня, поскольку я старше и умнее вас двоих вместе взятых. — Крыто показала двумя пальцами на ребят. — И не торможу, как некоторые.       — Да, а ещё ты чересчур «скромная» и наглая… Отдай мне камеру!       Шито набросился Крыто, и та чуть не выронила камеру. Вместо того, чтобы всё спокойно обсудить, ребята в очередной раз затеяли драку.       «Убери руки!.. Отдай мне камеру!.. Ни за что!..» — именно эти и другие слова слышал Корыто и удивлялся, как до сих пор этот шум не услышал Джек. Мальчик смотрел на своих друзей, не понимая, почему каждый из них так жаждал быть лидером. Он единственный, кто ни разу не дрался за лидерство, поскольку к нему он был равнодушен. Единственное, что по настоящему привлекало его, так это хулиганство (что неудивительно) и сладости, без которых он не представлял свою жизнь.       Пока Шито и Крыто разбирались друг с дружкой, до Корыто дошёл звук калитки. Упырь присел и подполз на коленках к краю — во двор короля вошёл Мэр, который, по всей видимости, был сильно взволнован. Двуликий постоянно стирал пот с белого лба и нервно перебирал ручку чёрного саквояжа.       «Как же ты меня надоел со своей завистью!.. Кто бы говорил! Ты типа лучше?!» — продолжались крики Шито и Крыто.       — Ребята, — не спуская глаз с Мэра, прошептал Корыто, обеспокоенный грядущим провалом их затеи. Дерущиеся не услышали. — Ребята! — громче сказал упырь, всё так же поглядывая за Мэром.       На этот раз они его услышали. Крыто отпустила шею Шито, который сразу схватился за горло и начал глотать воздух, и на коленках подползла к краю.       — О нет! — завыла девочка, пряча своё белое лицо в ладони. — Зачем он сюда пришёл? Он же нам всё испортит.       — Уверена? — спросил только что присоединившийся Шито. — Может, он не обратит внимания?       — Ты идиот? Хотя нет, неправильно выразилась. Ты — идиот. — Крыто указала прямо в покрасневшее лицо черта. — Разве он слепой?!       — А мне, кажется, Шито прав. (Шито одарил подругу коварной и высокомерной улыбкой). Глянь, как он себя ведёт! — Корыто показал ладонью на Мэра. — Он настолько нервничает, что не обращает внимание на окружающие его вещи!       — В любом случае, если план провалиться, я вот это ведро одену на башку Шито, — угрожающе звучали слова ведьмочки, которая смотрела испепеляюще на черта.       — А я причём?!       — Притом!       — Тихо! — зашипел упырь и притаился. Остальные сделали тоже самое.       Мэр подошёл к двери и, не глядя на неё, дёрнул за паука. Нервно стуча пальцами по саквояжу и переминаясь с ноги на ногу, мужчина пристально смотрел в пол, ожидая, что кто-то из жильцов откроет ему дверь.       Долго ждать двуликому не пришлось: в коридоре послышался звук лёгких ступней Салли. Дверная ручка несколько раз повернулась, лицо Мэра сменилось на радостное и, не предполагая, какую гадость сотворило проклятое трио, закрыл глаза и широко улыбнулся.       Дверь открылась — самодельный механизм сработал.       — Здравствуй, Мэр.воньоприветствовала Салли. — Джек сказал, что… — она замолчала.       Мэр стоял перед девушкой весь мокрый, делая вид грустного, непонимающего человека. Салли медленно перевела взгляд на порог и увидела тухлую рыбу, к которой медленно подлетали мухи. Девушка почувствовала тошнотворный запах и поморщилась, но нос не прикрыла, боясь ухудшить неловкое положение чиновника.       — Хорошо, что ты пришёл, Мэр. — На улицу вышел Джек. — Мы с тобой сейчас всё об… — Скелет увидел неопрятный вид Твофаседа. —… судим… Что с тобой?.. — Он принюхался и, в отличие от Салли, прикрыл ноздри. — И откуда эта вонь. (Салли указала на ступени, на которых валялась тухлятина). — Теперь ясно.       — Это я хотел у тебя спросить, — обидчивым, жалостливым голосом говорил двуликий, с трудом сдерживаясь от нахлынувших эмоции. После долгих лет общения Мэру было трудно поверить, что Джек мог так подло поступить с ним. Но все факты указывали на Джека и Салли, а с этим было трудно поспорить. — Скажи честно, Джек. Это за то, что я рано гнал тебя на работу?       — Мэр, ты с ума сошёл?! Я бы не когда так не сделал! Ты меня знаешь!       — Да, знаю. Но боюсь, что с каждым днём я вижу тебя с иной стороны. — Двуликий посмотрел на Салли. — Теперь я вовсе не удивлён, что профессор о тебе такого мнения.       Бросив обиженный взгляд, двуликий, осторожно переступая через тухлую рыбу, быстро спустился и покинул двор.       — Мэр, постой! — кричал Джек, но его попытки были безуспешны.       Пока Джек пытался что-то предпринять, Салли разглядывала скользкий порог. Девушка почувствовала, как некая капля упала ей на макушку. Она подняла глаза кверху — над головой висело опрокинутое ржавое ведро, по стенкам которого медленно стекал рыбий жир. Брезгливо глядя на ведро, Салли отошла в сторону и заметила тонкую верёвку, привязанную к ведру. Подойдя к двери с другой стороны, Финкельштейн увидела конец той самой верёвки, привязанный к ручке.       — Джек! — Она развязала верёвку.       Джек подошёл к любимой и схватил верёвку. Скелет с озадаченным видом разглядывал бечёвку и, размышляя, почесал затылок.       — Как думаешь, чья это затея? — поинтересовалась Салли.       — Не знаю… Но тому, кому принадлежат эти предметы, будет очень плохо… На месте Мэра должны были быть мы…       — Вот именно! — выкрикнул Корыто, и Крыто быстро закрыла ему рот.       Салли и Джек обратили внимание на крышу и увидели банду. Скелет нахмурил брови, его рот превратился в свирепый оскал. Король сжал верёвку в ладони, и кроваво-красное пламя охватило её, в одно мгновение превратив в пепел. Ведро тут же упало на порог и покатилось по ступеням, создавая не мало шума.       — Сколько вас нужно предупреждать?! Вы уже весь город довели! Вот сейчас вы у меня получите…       Услышав угрозы, трио быстро поднялось с своего тайного местечка, с которого был прекрасный обзор результата их плана. Но вместо побега ребята стояли на крыше и кривлялись его величеству.       Как только Мэр покинул двор скелета, он замедлил шаг и, приняв угнетённую позу, пошёл домой.       «Зачем же так? — мысленно говорил он. — Я ведь ничего ужасного не сделал… Я долго верил ему и решил доверить решение своей проблемы… Глупец».       Мэр шёл медленно и, замкнувшись в себе, не обращал внимания на то, что творится вокруг.       Но странный знакомый звук вернул двуликого в реальность. Мужчина услышал цокот копыт стремящихся лошадей. Почувствовав сильный страх, Мэр медленно и осторожно повернул голову в сторону источника — прямо на него быстро ехала чёрная, дорогая карета, запряжённая двумя чёрными лошадьми. Двуликий оцепенел от страха и словно прирос к земле. С каждым новым цокотом, с каждым новым ржанием его сердце билось всё сильнее и сильнее, дыхание ускорилось, а в глазах всё помутнело. Ему так и виделось, что его бездыханное тело лежит под колёсами этой кареты. Представив это, перед глазами двуликого предстала страшная картина, где всё повторялось как в его видении, но вместо него под колёса попадает милая невинная женщина.       Вспомнив этот страшный сюжет, который до сих пор не может оставить его в покое, чиновник закрыл глаза ладонями и медленно пятился назад. Не оглядываясь, двуликий споткнулся обо что-то и упал. Оказавшись на холодной каменной плитке, Твофасед открыл глаза — карета была всего в нескольких метров от него.       — Прочь с дороги! — кричал возница, пытаясь усмирить разбушевавшихся лошадей.       Двуликий не слушал и медленно представлял конец своей жалкой жизни.       — Ещё раз повторяю: быстро слезли с крыши! — перешёл на крик Джек, с каждой минутой вскипая всё больше.       — Нет! — разом откликнулись дети и синхронно показали языки.       — Прочь с дороги! — донеслось до всех пятерых, и послышался хлыст плети. Все резко взглянули на площадь — в центре стояла богатая карета, а на её пути лежал Мэр, прикрывая лицо рукой.       — О мой Демон, — проговорил скелет, быстро остыв. Джек осторожно спустился, но резко остановился и бросил ненавистный взгляд на трио. — С вами я потом разберусь! — Король побежал на площадь, чтобы помочь Мэру. Салли последовала за ним.       Карета приблизилась к чиновнику. Мэр, отводя взгляд, продолжал закрывать лицо, хотя в глубине души отлично знал, что это его не спасёт.       То ли тухлый запах на одежде, то ли возница сильно натянул на себя узду, но неугомонные лошади остановились, и одна из них встала на дыбы. Мертвец схватился за кнут и как следует треснул по слабой спине кобылки.       Убедившись, что ещё жив, Твофасед убрал руку и, взглянув на смолистых лошадей, схватился за сердце и попытался прийти в себя.       — Ты что, глухой? — возмущался мертвец, вовсе не подозревая, что перед ним сам мэр этого города. — Или слепой?! На дорогу смотреть надо!       — Мэр! — кричал Джек и подошёл к двуликому. — Как ты? — Скеллингтон дал ему руку.       — Мэр? — удивлённо переспросил возница.       К чиновнику поспешила также Салли. Она и её возлюбленный помогли стать мужчине на ноги.       — Всё в порядке? — спросила девушка, отряхивая серый от пыли рукав двуликого.       Пребывая в шоке, Мэр ничего не ответил, ему трудно было связать хотя бы пару слов.       — На дорогу надо глядеть! — продолжал кричать мертвец.       Услышав грубые слова мужчины, Джек разгневался и, оставив Мэра с Салли, уверено подошёл к мертвецу.       — Ты что себе позволяешь?! Какое ты имеешь право так грубо говорить с Мэром?! Да вообще, зачем надо грубить кому угодно?!       — Я что, виноват, что он на дорогу не смотрит?! И чего я это должен тебя слушать? — возница махнул на скелета.       — Вот сейчас ты нагрубил мне — королю Хэллоуина.       Услышав о высоком статусе скелета, мертвец сделал испуганное лицо и стал оправдываться.       — Простите, Ваше Величество! Честное слово, не признал в Вас повелителя тыкв.       — Джек! — в эту же секунду из кареты послышался чудесный женский голос.       Услышав знакомые ноты в голосе, Скеллингтон забыл про грубого возницу, который все ещё пытался разгладить конфликт, и подошёл к двери. Костяными пальцами он приоткрыл алую штору — в окошке он увидел белое, знакомое ему уже чуть больше века лицо его дорогого друга — Беатрис Нортумберленд. На лице короля засияла улыбка, а от прежнего недовольства не осталось ни следа. Король открыл дверь и, как принято настоящему джентльмену, протянул руку даме. Трис дала ему свою руку, одетую в чёрную кожаную перчатку, и с помощью короля вышла из кареты.       Но только сейчас заметив яркий свет солнца, женщина вернулась обратно и захватила с собой чёрный зонт. Она раскрыла его перед лицом короля и выбралась из кареты.       Они встретились взглядами.       — Я так рад тебя видеть, — прошептал король.       — Я тоже, — прошептала она и обняла старого друга.       Выпустив его из своих цепких объятий, Нортумберленд обратила внимание на внешность короля.       — Ты так изменился. Теперь ты король.       — Ты тоже… О, я забыл тебя представить кое с кем, — король схватил женщину за руку и повёл к Салли. — Хочу тебе представить. Салли — моя девушка. Салли, это Беатрис — моя старая подруга.       — Я ещё не старая, и по моим внешним данным это видно, — пошутила Трис и протянула руку Салли для рукопожатия. — Очень рада знакомству.       — Взаимно. — Салли протянула руку и лживо улыбнулась.       Будучи вампиром, Беатрис сразу почувствовала, что Салли не рада её приезду и видит в ней лишь соперницу за любовь к Джеку.       Они пожали руки. Трис отпустила руку куклы и, взглянув в зелёные глаза девушки, в которых таилась ненависть к графине, почувствовала здесь себя лишней.       Король не заметил этого напряжения и решил познакомить подругу с Мэром, который вёл себя немного странно.       — Хочу также познакомить тебя с Мэром Твофаседом. Как ты уже понял, Мэр, это Беатрис. Та самая, о которой я тебе рассказывал.       — Приятно познакомиться.       — Мне… тоже… приятно, — заикался двуликий, не отрывая глаз от женщины.       Встретив эту особу, Мэр забыл о прежних бедах. Сердце, которое раньше сильно билось из-за страха, теперь билось в том же ритме по другой причине, дыхание перехватило. Мужчина не мог оторвать глаз от женщины, пленившей его своим очарованием. Красивый, гибкий стан, белая, как только что выпавший снег, кожа, чудесные кудри, которые падали на ровные покрытые плечи и тёмно-алые губы, расплывшиеся в милой искренней улыбке. Но особенно привлекли мужчину красные глаза, прикрытые опущенными, длинными, чёрными ресницами. Таинственный взгляд очаровал его. Божественная внешность красавицы породила в нём старое, давно забытое чувство.       — А что это за запах? — спросила графиня, почувствовав запах тухлятины.       После слов вампиршы Мэр почувствовал себя очень неловко и ему захотелось поскорее удалиться. Он поглядел на скелета, не скрывая своей обиды.       — Это из-за троицы, — произнёс король. — Они подвесили над дверью нашего дома ведро с рыбой, чтобы отомстить мне за случай, когда им одежду поджёг. Но они заслужили… Так что, Мэр, я тут не причём.       Послушав короля, Мэр задумалася и в один миг сменился в лице, тем самым удивив графиню.       — Впервые сталкивалась с такими монстрами. Впечатлает.       Мэр засиял от слов графини.       — Ну что Вы, Беатрис… Как Вас там?       — Нортумберленд, — за женщину ответил Джек.       — Но можно просто Трис, — оповестила графиня.       — Нортумберленд?! — удивился чиновник.       — Ну да, а что?       — Так Вы — родственница Флинта Нортумберленда! Я ведь правильно понимаю?!       — Да. — Радость Трис начала медленно угасать.       — Ах, как же это прекрасно! Я хорошо знаю его и очень рад работать с ним. (Джек стоял сзади графини и жестами просил Мэра замолчать). Он много сделал для меня в финансовом плане, а я за это разрешаю ему стройку. Чудесный человек, не правда ли?       Джек ударил ладонью по лбу.       — Что ж, мне приятно познакомиться с Вами, Мэр, — холодно говорила графиня, в одно мгновение разочаровавшись в двуликом. Она поняла, что поспешила с выводами о нём.       Равнодушные нотки в её голосе взволновали двуликого.       «Зря я это, — подумал он, стараясь не сменить лицо и не показать своего волнения. — Но почему она так встревожилась?»       — Полагаю, ты очень устала после долгой дороги, — обратился король к графине.       — Да, немного, — мягко ответила она, одарив скелета улыбкой.       — Тогда пойдём в дом, — предложил его величество, обняв женщину за талию.       — А как же рыба? — на пути старых друзей встала Салли, скрестив руки и бросив на них недовольный взгляд.       — Пока я добиралась до вас, я не такого навидалась, — призналась графиня. — Ничего страшного.       Пройдя мимо Салли, Джек повёл подругу к воротам.       Салли пронаблюдала за возлюбленным. Ревность, вспыхнувшая в одно мгновение, внезапно потухла, и девушка была уже недовольна своим поведением.       — Надо всё-таки убрать рыбу, — пробормотала она, пытаясь заглушить в себе это ужасное чувство.       — Так куда мне вещи графини отвезти? — напомнил о себе возница.       — Подъедите к этому дому. — Финкельштейн указала на уже свой дом.       Ничего не ответив, угрюмый возница ударил по лошадям, и те послушно поволокли карету к дому Джека.       Салли, медленно идя, направилась к зданию.       Всё это время Мэр стоял на том же месте, не замечая, что творится вокруг него. Голова, которая всегда была забита мыслями о деле, была пуста. Мужчина забыл, что с ним случилось и почему он стоит здесь.       Лишь только ужасный запах заставил Твофаседа очнуться. Он переменился в лице, коснулся кончиками пальцев голубых губ, искривленных в испуганном оскале, и посмотрел по сторонам, в надежде, что кроме Трис, Джека и Салли никто иной не застал его в таком виде. Хотя встретить графиню в таком неопрятном виде, Мэр уже считал позором. Схватив саквояж, мужчина поспешил к дому, оглядываясь вокруг.       Добежав до своего двора, Твофасед впопыхах забыл закрыть её. Он открыл дверь и зашёл в прихожую, сильно захлопнув её и опираясь спиной об неё. Дыша рывками, Мэр закрыл глаза и жадно глотал воздух, который портила вонь тухлятины.       Отдышавшись, мужчина подошёл к дивану и снял своё грязное пальто и шляпу. Потом он открыл саквояж и вытащил бумаги, которые к большой радости градоначальника не пострадали. Он взглянул на одежду и положил руки на бока.       — Ничему жизнь не учит этих сорванцов… Эх. — Он снял вдову, которая, надышавшись этой дряни, еле двигалась. Мужчина глубоко вздохнул и отнёс паука к ближайшему окну, которое было на кухне. Он положил её на подоконник рядом с искусственными лилиями и приоткрыл его.       Оставив вдову одну, Твофасед взялся за стирку своей одежды.       — Один вред от этих детей, — пробормотал себе под нос, кривясь от вонючей одежды, которую он понёс в ванную.       После изнурительной стирки и небольшого отдыха двуликий занялся делами, касающимися города. Но как бы Мэр не старался настроиться на работу, всё шло не по плану. Мысли, только появившись, сразу вылетали из головы Твофаседа. При виде недописанных предложений, которые так и останутся недописанными, мужчина хватался за голову, пытаясь вспомнить, что именно он хотел изложить.       Да и рука по неведомой причине с трудом выводила буквы на листе. Стоило ему начать писать новую строку, буквы плыли перед глазами. Лишь одна «Б» постоянно выделялась на письме.       Не выдержав всего этого, чиновник решил повременить с работой и как следует передохнуть. Он оторвал взгляд от неаккуратно зачёркнутых предложений, испортившие белый лист, и взглянул в окно — уже вечерело.       — Не могу поверить, что я столько времени потратил безрезультатно, — прошептал он, массируя пальцами опухшие веки.       В этот момент двуликий учуял запах гари. Вспомнив о поставленном несколько минут назад кофе, мужчина резко вскочил и побежал на кухню. В прихожей и кухни стоял чад, от которого глаза так и слезились. Быстро спустившись по лестнице, двуликий выключил печь и коснулся горячей железной ручки — он сразу убрал руку и, включив воду, промыл под краном ладонь. Чиновник (уже с помощью полотенца) взял ручку маленького ковшика и взглянул на обугленный осадок кофе. Мэр пригляделся к осадку и ошарашенный бросил ковш на пол — осадок разлился на пол. Это уже Мэру совсем не нравилось. Двуликому показалось, что осадок приобрёл форму знакомого профиля.       «Неужели я на грани сумасшествия?» — пронеслась мысль в уме мужчины, который пытался найти логическое объяснение этим странным видениям. — Может, мне стоить выйти на улицу? Я весь день провёл в доме за работой. Да, это лучший вариант. — Он взглянул на пол. — Потом уберу.       Осторожно переступив через липкую лужу, градоначальник подошёл к двери и вышел на улицу.       «Свежо», — пронеслось у него в голове, и он скрестил руки и ладонями потёр замёрзшие плечи.       Двуликий вернулся назад и снял с деревянной вешалки чёрное осеннее пальто. Надев его, он засунул сухие ладони в карманы.       Окидывая взором и вдыхая прохладный воздух, он прошёлся по мозаичной тропинке. Взгляд мужчины случайно устремился на городскую площадь — среди знакомых фигур он приметил Беатрис. Графиня проходила мимо незнакомых монстров, не придавая им особого значения, и осматривала изменившиеся с её последнего визита окрестности. На её плечах был накинут дорогой чёрный плащ, касавшийся земли, а голова была покрыта замшевой шляпой с чёрной вуалью, придавшей вампирше таинственный облик. С интересом оглядывая новые постройки, женщина перевела взгляд на линию домов, среди которых был дом двуликого. Заметив это, Мэр быстро отвернулся и сделал вид, что не уделяет Нортумберленд особого внимания. Женщина на мгновение остановилась и уставилась на Мэра. Мужчина сильнее отвернул голову, показывая графини неподвижное смуглое лицо. Опустив глаза, Трис пошла дальше.       Краем глаза градоначальник заметил это и, повернув голову, уставился на графиню. Заинтересовавший его объект медленно удалялся из поля его зрения. По непонятной причине Мэр боялся потерять её и, не спуская глаз, вышел со двора, забыв вновь закрыть калитку.       Идя следом за графиней по городской площади, чиновник старался не привлекать к себе людские взоры. Он шёл медленно, делая вид, что совершает прогулку, которая для него была не свойственна.       Беатрис вышла на широкую улицу города, где были разные лавки и магазины.       «Как всё изменилось, — про себя сказала она, взглянув на небольшой магазин одежды, располагавшийся по правую сторону от неё. — Если мне память не изменяет, то здесь некогда был цветочный магазин, в котором были прелестные лилии… Ах! Как же прекрасны эти цветы!»       Женщина зажмурилась и вспомнила, как много лет назад эти цветы дарил ей Джек. Как она радовалась небольшому букету, будь-то розы, или лилии, или же сорванные с поля клевера. Каждый цветок вызывал на её лице улыбку. Она их обожала и в юношестве мечтала связать свою жизнь с цветами. Но Кимберли принимала мечты дочери лишь юношеским бредом, который надо поскорее выбить из её светлой головушки. Женщина считала, что Трис достойна большего, чем поливать и садить цветы, что её будущее непременно должно быть связано с их семейным банком. Именно она заставила Трис принять участие в их семейном бизнесе, который графине был чужд.       Из старых воспоминаний графиню в серую реальность вернул осипший старушечий голос. Беатрис только заметила, что стоит близко к цветочной лавке. Увидев это разнообразие красок, женщина подошла к этой красоте.       Продолжая невольно следить за Трис, Мэр завернули за угол и оказался на торговой улице. Народу здесь было мало, и мужчина без особого труда нашёл графиню. Она стояла возле цветочной лавки и о чём-то говорила со старушкой-ведьмой. Беатрис вытащила бархатный мешочек, перевязанный верёвкой, и вытащила несколько золотых. Потом она взяла цветы и, вдохнув их аромат, направилась дальше.       Поглядывая на Беатрис, двуликий подошёл к той самой старушке и заговорил с ней:       — Позвольте спросить? (Старушка, улыбаясь, кивнула). Что за цветы купила та девушка?       — Та милая девушка? Она взяла кровавые лилии. — Старушка поглядела на Мэра, но из-за плохого зрения не распознала его.       — Прелесть, не правда ли? — спросила она, говоря о цветах.       — О да, — подтвердил мужчина, но подразумевая под словом «прелесть» Беатрис. — Кхм, извините. — Опомнился он и решил поскорее удалиться.       Дальше Мэр не шёл, а вместо этого повернул обратно. Двуликий схватился за голову, пытаясь понять причины своего странного поведения. С его сознанием было что-то не так, и он это прекрасно понимал. Он находил много объяснений этим странностям: от обычной усталости до сильного психического расстройства. Последнего он боялся сильно, поскольку прожить остаток жизнь в жёлтом доме у него не было никакого желания.       «Что со мной?» — этот вопрос застрял в его голове. Мэр замкнулся в себе и не обращал внимания на реальность. От этих навязчивых мыслей у двуликого разболелась голова. Он остановился и приложил пальцы к больным вискам.       «Должно же быть объяснение этому!»       Мэр вспомнил всё, что с ним случилось за этот день, и придавал особое внимание мгновениям, когда он был с Беатрис. Тут его осенило.       «Нет! Это бред! Абсурд!»       Выбросив этот, по мнению Твофаседа, бред, двуликий собирался идти домой, но только сейчас заметил, что стоит возле железного готического забора своего дома. Не теряя времени, чиновник подошёл к калитке и удивился, что она была открыта. Первая мысль — воры. Не на шутку испугавшись, мужчина, на этот раз закрыв калитку, вбежал в дом и принялся обыскивать его.       Ничего не исчезло, всё было на своих местах. Мэру так и не удалось найти выдуманных воришек. Да и если бы они были здесь, они ничего не унесли бы с собой: драгоценностей, как таковых, у мужчины не было, а чертежи и планы, или те же самые карточки жителей вряд ли кому-то нужны.       Измученный сегодняшними бедами двуликий поднялся по лестнице и по привычке вошёл в свой кабинет, в котором он проводил почти всё своё время. Усевшись поудобней, он постучал пальцами по столу и взглянул на недописанные документы. Чиновник схватил перо и вновь попытался завершить свою работу. Но стоило кончику пера коснуться листа, всё повторилось. Вместо каких-то прописных букв и цифр он видел прелестные красные глаза. Те самые глаза, ослепившие его своей необычайной красотой.       — Неужели это никогда не закончится? — прошептал он, страдая от всего этого. — Почему я не могу её забыть?! Ну да, красивая улыбка, милое лицо, — с некоторым равнодушием перечислял чиновник. Но, вспомнив образ Трис, его лицо изменилось на счастливое. Он поднял мечтательно глаза вверх, подперев голову и тихо прошептал: — И этот таинственный взгляд... Да что за ерунда?! — Лицо вновь стало белым. Он встал и подошёл к окну. — Что за чушь?!.       Чиновник положил ладони на подоконник и взглянул на чёрные крыши домов, отражающие лунный блеск.       «Признайся себе, Мэр, она тебе нравится», — говорил внутренний голос.       — Это так... — Мэр поглядел на своё отражение в окне. — Только понравлюсь ли я ей?       «Вспомни, как она восхищалась твоей способностью».       — Да, но как она резко охладела.       «Охладела она лишь только из-за твоего упоминания о Флинте. Джек ведь тебе говорил...»       — Как всё сложно... — Чиновник обернулся, схватившись за голову. Потом он вновь взглянул в окно и увидел в чистом небе белую одинокую луну. Он закрыл глаза и запел:

Лунный диск в небе светит И боль мою заметит! Что со мной? Мне кто-нибудь ответит?!

      Перед глазами предстал завораживающий облик Трис. Лицо двуликого изменилось.

Гибкий стан, пленяющий взгляд. Твоей улыбки я рад.

      Лицо опять изменилось, и он стыдливо закрыл веки ладонью.

Что за слова из моих уст звучат?

      Настроение опять переменилось, и чиновник пел уже с неким вдохновением:

Здравствуй, леди! Здравствуй, леди Беатрис! Здравствуй, леди! Покорили Вы меня! Здравствуй, леди! Здравствуй, леди Беатрис! Здравствуй, леди! Не могу я без тебя!

      Мужчина, держась ладонью за бьющиеся сердце, которое, казалось, вот-вот выскочит из груди, обратил внимание на своё отражение в напольном зеркале. Вспомнив о своей отталкивающей внешности, мужчина вновь помрачнел.

Сердце ноет, В груди стонет, О любви мечтает. Но, к сожалению, истинных чувств не знает. Опьянел без вина, Одурманен я. Что ж, судьба, в этом твоя вина!

      Но светлая улыбка графини как лекарство действовала на него:

Здравствуй, леди! Здравствуй, леди Беатрис! Здравствуй, леди! Покорили Вы меня! Здравствуй, леди! Здравствуй, леди Беатрис! Здравствуй, леди! Не могу я без тебя!

      Понимая, какую чушь наплёл он, двуликий в очередной раз переменился в лице.

С ума сошёл! Чушь намолол!

      Но в глубине его доброй души появилась надежда, которая уже давно оставила его наедине со страшным горем.

А, может быть, судьбу нашёл?! Здравствуй, леди! Здравствуй, леди Беатрис! Здравствуй, леди! Покорили Вы меня! Здравствуй, леди! Здравствуй, леди Беатрис! Здравствуй, леди! Не могу я без тебя!

      Произнеся последние строки, Мэр полностью убедился, что Беатрис — последний шанс осчастливить его.       — Она особо не относилась ко мне с отвращением, а это уже многое значит. У меня есть шанс, и я должен им воспользоваться.       В голове чиновника родилась отличная идея. Мужчина подошёл к столу и взял чёрную трубку телефона. Рядом на столе, под листами лежала телефонная книга. Вытащив её, он открыл книгу и принялся листать её в поисках нужного номера.       — Угу, вот он, — проговорил мужчина, найдя номер.       Он набрал его и, ожидая ответа, слышал громкие гудки.

***

      Напевая себе под нос любимую мелодию, которую постоянно играли нищие музыканты, Салли накрывала на стол. Расставив тарелки с горячим ужином, девушка собиралась разложить вилки, но её отвлёк звонок в дверь. Сняв свой белый фартук, она подошла к двери с криком «Иду!».       Кукла открыла дверь — на пороге стоял молодой человек с чешуйчатой кожей и змеиными глазами. В его руках был букет кровавых лилий, а на плече висела увесистая сумка.       — Добрый вечер! Зссдезь проживает Его Величессство?! — шипел парень, высовывая свой раздвоенный язык.       — Да, здесь, — не скрывая своего удивления, ответила девушка. — А по какому поводу?       Вместо ответа парень отдал цветы и протянул папку-планшет с ручкой.       — Рассспишитесссь.       Салли послушно поставила роспись.       — Всссего жуткого! — напоследок пожелал парень и покинул дом короля.       — Вам тоже!       Салли поглядела на красивый букет и вдохнула его чудесный аромат.       По длинному ступенчатому коридору, ведущему в башню, прошёлся стук низких каблуков — в прихожую вошёл Скеллингтон.       — К нам кто-то приходил? — Джек заметил в руках любимой букет. — От кого это?       — Не знаю... Ах! Они прекрасны! Не так ли?       — Ну, да, — нервничая, ответил скелет.       — Смотри, здесь записка!       Финкельштейн вытащила маленький листочек и прочла:       Ваша улыбка делает мир лучше, Дорогая Графиня!       — Графиня?! — разом воскликнули влюблённые, вопросительно глядя на друг друга.       В прихожую вошла Трис.       — Вы меня звали? — задала вопрос она, приводя в порядок свои кудри.       — Тебе некто цветы прислал, — ответил Джек.       Трис взглянула на букет и взяла его.       — Какая прелесть... Признайся, Джек, это твоих рук дело?       — В этот раз точно нет.       «Хм... Но от кого?» У вас ещё ваза есть?       — Да, в башне, — Джек указал пальцем вверх.       Оставив Джека и Салли одних, Трис поднялась по скользкому порогу и оказалась в той самой башне, о которой шла речь. Обыскав изнутри её взглядом, она отыскала стеклянную вазу и поставила цветы. Беатрис взяла один бутон и вдохнула аромат.       — И кто же этот поклонник?       Всё это время Мэр стоял на улице и следил за всем происходящим в доме Джека. Он видел, как Трис стояла у окна и смотрела на подарок двуликого. Любуясь этим с далека, он, широко улыбаясь, думал о своём плане:       «Первый этап сделан. Надо продолжать также её интриговать... — Он усмехнулся. — Что ж, пора вспомнить давно забытую молодость».