От пепла к пеплу

Здравствуй, моя милая. Мне очень хочется верить, что это письмо дойдёт до тебя раньше, чем ты столкнёшься с самой что ни на есть подлой провокацией. Но, пожалуй, начну с того, что со мной всё в порядке. Прости, моя девочка. Мы сейчас в штате Кентукки, я устроилась на работу в местный офис, а детям здесь нравится. Знаю, что ты переживаешь, что ты… сбита с толку, но, дорогая, не будем обо мне. Мне есть что сказать. Как сейчас помню… Двадцать девятого сентября, во вторник, когда безостановочно шли дожди, в мою дверь постучали. Я тогда удивилась: кто же нагрянул ко мне в без пятнадцати десять вечера? И я открыла. На пороге стояла твоя мать. Высокая статная женщина в красных перчатках и с мокрым зонтом. Она заметно изменилась, ведь я видела её в последний раз, когда Делорис оставила тебя девятнадцать лет назад. В ту ночь она явилась ко мне со слезами и виной перед двухлетней дочерью. Была до ужаса разбита и скуривала по две-три сигареты в час. Но в тот злополучный вторник Делорис выглядела так, словно от той глупой и молодой девушки ничего не осталось. Помню, я тогда уронила стакан с водой от неприятного шока. Она зашла в мой дом, аккуратно повесила зонтик и улыбнулась. Всё, что я смогла вымолвить, так это тихое «что ты здесь делаешь?». И по неясной причине Делорис была грустна. Возможно из-за того, что я не встретила её с тёплыми объятиями и не предложила чай.       Делорис преспокойно уселась за стол, положила ногу на ногу и сняла перчатки. А я тем временем заметила, как богато она одета. Я всё же предложила ей чай, но та попросила выпить чего покрепче. За окном шёл дождь, а мы пили горький виски. Её больше не звали Делорис. Она стала Нормой Камски. Да, именно той самой Камски. Твоя мать рассказала мне, как в двадцатом году познакомилась с весьма интересным человеком. О многих деталях Делорис умалчивала, но сказала лишь одно: «Он просто вытащил меня из грязи и очистил кровь от наркотиков, знаешь ли… И Элайджа очень внимательный». Я даже на пару минут почувствовала радость за неё, но после того, как Делорис сказала, что хотела вернуть тебя, мой мир пошатнулся. Она поведала мне, что когда с Камски они были просто друзьями, та попросила купить его абсолютно непримечательный дом. Именно тот, в котором ты сейчас живёшь… Макейла, я тогда даже и подумать не смела, что всё так обернётся… Несколько лет она жила в этом доме, а Камски начал за ней ухаживать. Делорис сообщила молодому человеку о том, что хочет забрать свою дочь к себе. Милая моя, она действительно хотела вернуть тебя и жить вместе в том домике, но… беременность разрушила все планы. Тогда Камски сделал ей предложение и в двадцать пятом году они поженились. Элайджа хотел лучшей жизни для новоиспечённой жены и будущего ребёнка из-за чего, собственно, забрал Делорис к себе жить. Там и условия были лучше: центр города как никак… Делорис, а вернее уже Норма поделилась со мной о том, как же всей душой любила свою дочь Эвелин. Как пыталась дать ту любовь, которой у тебя не было. Словно… словно она хотела исправить свои ошибки, но почему-то не с тобой, а с другой девочкой. Хотя точно так же могла бы явиться к тебе, одарить поцелуями и принять в семью, но… нет. Она этого не сделала. Я заметила, как резко потускнели её глаза. Когда Эвелин исполнилось четыре года у неё обнаружилось кошмарное заболевание — лейкоз. Делорис рассказала, как отчаянно они нуждались в помощи, как потратили кучу денег на лечение, но всё было зря и весьма безрезультатно. Хоть девочка и прожила ещё год, в возрасти пяти лет всё же скончалась. Родители сходили с ума от горя. Особенно Делорис. И, о, милая… Она действительно сошла с ума. Не поняв причину её появления, я всё же спросила о тебе. Тогда она ответила, что ей совестно. Она хотела бы вернуть тебя, но не могла по каким-то неясным причинам. Делорис просила меня приглядывать за тобой и заботиться как о родной дочери. Она ежемесячно высылала крупную сумму денег, спрашивала о тебе, мы созванивались. Мне строго-настрого было запрещено рассказывать что-либо тебе. И это до жути казалось странным. Я помню, когда тебе исполнилось девятнадцать, отец приобрёл андроида. Поверь, я не знала, что он купит её на твои деньги для колледжа. Но ведь Ронал ненавидел этих машин, разве нет? И только после этого случая я заподозрила неладное. Этот скряга никогда бы не стал жить под одной крышей с причиной своей ненависти. Если только его кто-то не мог надоумить на это… Но я не спешила с выводами. Однажды Делорис позвонила мне и очень тактично сообщила о том, что я не всегда могу тщательно следить за тобой. И после этого упрёка я ощутила тревогу. Да, она вносила за тебя залоги. Да, все деньги, которые я давала тебе, были её. Да, этот дом был подарен твоей матерью. Но оскорбительны были её слова. Я заботилась о тебе, как о родной дочери. Нет, неправильно. Ты и есть моя дочь. Я начала понимать то, что Делорис больше не нужна. Та девушка-андроид… Она ведь тоже оберегала тебя, не так ли? Мне показалось, что твоя мать вытянула из меня всё, что ей нужно было, а потом деликатно избавилась. Её звонки стали реже; вопросов меньше задавала, но тем не менее Делорис продолжала материально поддерживать нас. Однажды я приходила к твоему дому. Честно признаться, уже не помню, когда это было. Тогда та девушка встретила меня. Сказала, что тебя несколько дней не было дома. Я встревожилась, а Мира попыталась меня успокоить. Мы разговорились с этой девушкой, и я решила спросить: «Как Ронал приобрёл тебя?» Она ответила, что некогда была привезена мужчине. Имени не сказала, но подметила, что он имел интересной формы усы. Этот человек сам нашёл Ронала и стал предлагать ему новую модель андроида, готового выполнять любые человеческие прихоти. И тогда ещё Мира обмолвилась тем, что её основная задача, — это оберегать тебя. Ты пришла ко мне с плачевными новостями о ней и всё рассказала. Тогда-то я всё и поняла. Ты понадобилась Делорис для какой-то цели, и она не хотела, чтобы я это знала. Мира была послана для того, чтобы сблизиться с тобой. Но та поддалась девиации, и вы распрощались. Безусловно, твоя мать узнала это. И она не могла допустить, чтобы ты осталась без надлежащего контроля. Прости, милая моя, прости. Я абсолютно ничего не сказала тебе, но мне нужно было убедиться в своих догадках. Один раз, холодной ночью, ко мне явилась Мира. Она была странно одета, а глаза наполнились животным страхом. После твоих рассказов о ней я встревожилась. Но девушка многое мне рассказала. Она предупредила, что после первых проявлений девиации Делорис имела возможность контактировать с ней. Твоя мать просила убедить Миру совершить самую страшную вещь, которая может быть. Но та отказалась. Мира сообщила мне, что есть андроид, который никогда и ни при каких условиях не станет девиантом. Да, я говорю про модель RK800. Мира впопыхах поведала о нём, а потом немедленно покинула меня, будто рисковала собственной жизнью, говоря мне это. И ты пришла с ним. Я узнала Коннора сразу. Мне хотелось рассказать тебе всё, спасти от того, что хочет твоя мать, и защитить, но однажды… Раздался звонок. В дверь. Я буду называть её Нормой, потому что от той Делорис ничего больше не осталось в этой отвратительной женщине. Норма открыто угрожала мне. Не знаю, каким образом, но та узнала про давний визит Миры. Тем самым утром она сообщила о её смерти. «Ты ведь не хочешь повторить её судьбу?» — вполголоса сказала она, а глаза засияли безумием. Мне стоило обратиться в полицию, но Норма Камски имела влияние на всех. Я знала её секрет. Знала её план. Пыталась уберечь тебя от Коннора. Он должен был привязать к себе, а потом уничтожить. Сломить твой рассудок. Я оставляла подсказки: фотографию матери с её дочерью Эвелин (тебе лучше не знать, как твоя старуха добыла её!), записки, просила Миру уговорить тебя забрать с собой, но всё было тщетно. Милая… Твоя мать обезумела после смерти дочери. Мира сказала, что Норма имела психическое расстройство — бред с признаком сверхценной идеей*. Её охватила чрезмерная одержимость в достижении одной цели. Ты должна знать правду, как бы больно тебе ни было. Но, дорогая, послушай меня. Она… она хотела создать андроида-ребёнка с внешностью умершей дочери, но не желала довольствоваться искусственным интеллектом и создавать ложные воспоминания. Норма мечтала довольствоваться настоящим… живым. Ты ведь когда-то любила её. В детстве, помнишь? И она тебя любила. Но так губительна эта любовь… Всё это время она не была рядом, потому что боялась привязаться, но ведь её идея стояла намного выше этих чувств к тебе. Эвелин стала… её жизнью, её наказанием. Поэтому Норма планировала пересадить твой разум в тело этого ребёнка, оставив в нём лишь твои собственные тёплые воспоминания о ней. Как бы неуместно это сейчас не звучало, но Камски хотела убить сразу двух зайцев. Вроде есть и подобие младшей дочери, вроде есть и любовь старшей. Но ты, Макейла, стала бы ей мешать. Она не хотела этого. Поэтому пересадка «разума» (боже, как же ужасно и безумно это звучит!) смертельна… Я была готова рассказать тебе всё. Но твоему… Коннору приказали избавиться от нас. Он неожиданно пришёл и заявил, что мы с детьми должны уехать навсегда, оборвав с тобой все связи, иначе… иначе дети пострадают. Я не сомневалась в правдивости его слов, так как Норма действительно была готова на многое. И мы покинули это место. Коннор лично посадил на самолёт и сообщил, что для нас всё будет сделано, если я просто закрою свой рот. Ты обижена, я понимаю. Тебе больно, ты злишься, ведь я знала, что ты можешь серьёзно пострадать, но в итоге уехала… Однако я тихонько всё же пыталась довести тебя до таких мыслей… до подозрений… Не знаю, справилась ли ты с этим. И прошу, дорогая, ответь мне обязательно! Я очень жду твоего письма и ужасно волнуюсь. Если с тобой что-то случится, я себе этого не прощу. Но напоследок хочу сказать… Ты действительно влюблена в него? Будь осторожна — он разобьёт твоё сердце и сломает тебя. Ты… ты возвращаешься от разрушенного к разрушенному. От пепла к пеплу. И мне так жаль. Я хочу, чтобы моя маленькая девочка была счастлива. Очень люблю тебя, душа моя. Всем сердцем. Буду молиться за тебя. С любовью, Камилла