От пепла к пеплу

«Я слаб и тоже устал. Признаю, что мне не устоять перед пламенем любви. Чувствую, как она сжигает меня. Надеюсь, что я не погублю себя. Надеюсь, что я не обременю тебя, Если у меня получится, если получится.» the neighbourhood — the beach

      Где-то в уголках опалённой грудной клетки хранится щепотка надежды.       Она хочет оправдать Коннора; постоянно думает о том, что будет дальше и простит ли его, но Макейле слишком тяжело переступить через себя. Бланшар не будет искать встреч, постарается держаться в тени и как больно бы ни было — постарается забыть. Он мог сказать ей обо всём, крепко обнять и защитить от безрассудной матери и её безумных идей. Но Коннор молчит и повинуется чужим и жестоким приказам.       Макейла до сих пор не верит тому, что Норма Камски является её матерью. Как юная Делорес связалась с таким влиятельным человеком, как Элайджа? Каким удивительным способом они создают семью и строят совместную карьеру? И неужели её сердце подобно крохотному угольку, а разум путается в зарослях помешательства и хладнокровия по отношению к родной дочери?       Бланшар таит явную обиду на Камиллу, но всеми силами пытается понять её. Дети должны жить в безопасности, особенно, когда одна из самых властных женщин в Детройте лишь одним щелчком пальцев может погрузить семью Гонзалес в адский котёл.       Как же тяжело осознать то, что этот год является лишь чьей-то умело продуманной иллюзией. Но зато теперь всё встаёт на свои места, воссоединяясь в неприятную картину. Делорис всё это время грезит лишь о том, как возродить маленькую дочь Эвелин, из-за чего в её голове возникает самый абсурдный план. Она не хочет довольствоваться фальшивой любовью ребёнка-андроида, поэтому Макейла играет самую важную роль в этом жестоком спектакле. Бланшар помнит, как смотрит один фантастический фильм, где на голову человека надевают странный шлем с множеством проводов и задают вопросы. Все мысли испытуемого, воспоминания и чувства записываются в высокотехнологичный инструмент, после чего используют его на роботах, которые действительно становятся подобны тому самому человеку. Неужто с ней поступят так же? Но зачем тогда этой женщине избавляться от старшей дочери, когда можно просто дружелюбно распрощаться и жить своими жизнями?       Девушка не до конца понимает, зачем здесь нужен другой актёр. Её мучает самый болезненный вопрос: у Коннора на тот момент и вправду есть задача влюбить в себя или же он совсем не осознает весь кошмар этой ситуации и просто находится рядом всё это долгое время?       Был ли сам марионеткой?       Изрезанное сердце не может вынести такого беспощадного наплыва обиды и боли. Макейла теряет всё: любимого мужчину, который ранит в самый центр души; свою главную семью — Камиллу и славных ребятишек; хорошую подругу Миру и вновь обретённую мать. Скольким людям ещё необходимо страдать, чтобы лишь один человек наконец смог найти своё исцеление?       Одна неделя тяжелее предыдущей. Мысли слишком токсичны и с особым усердием добивают Макейлу каждый день. Знакомая обувь обивает порог её дома целый месяц. Нескончаемое количество раз Коннор стучится в наглухо запертую дверь так же упорно как и в наглухо запертое сердце. Велико желание открыть свои двери, впустить его вновь, но доверие сгорает подобно спичке. И всё, что Макейла позволяет себе, — это осторожно отодвигать шторки от окошка и наблюдать за вечно ждущим её Коннором. Как же сильно сковывает всё тело прочная проволока с острыми шипами, вонзаясь в самую плоть, а паническая боязнь снова быть преданной сжимает в тиски ещё сильнее.       Однажды он снова приходит. Непривычно суетливо колотит кулаками несчастную дверь и умоляюще зовёт Макейлу по имени. Бланшар устаёт от его постоянных визитов, ведь наблюдать за человеком, который вдребезги разбивает её сердце до невозможности нестерпимо. Ей вновь приходится отодвигать шторки, глядеть на него и глотать солёные слёзы. Но сейчас девушка замечает некие изменения. Коннор больше не в своей форме, мужчина часто оборачивается, будто остерегается чужаков и продолжает неистово бить дверь кулаками. Противоречия не дают Бланшар покоя, и ноги сами бредут в сторону прихожей. Девушка сомневается в том, что ей хватит сил выслушать его и не разреветься. Что-то внутри подсказывает быть разумнее и позволить Коннору сказать то, что он так жаждет на протяжении нескольких долгих и мучительных недель. Трясущаяся ладонь тянется к дверной ручке, плавно ложится на неё и вскоре медленно открывает дверь.       Кажется, он совсем не ожидает того, что Макейла решится поговорить с ним. Мужчина теряет дар речи, когда видит перед собой измученное лицо девушки. Впалые щёки ещё больше подчёркивают выдающуюся челюсть, синяки под потускневшими глазами говорят о том, что каждая ночь приносит с собой очередной кошмарный сон, а исхудавшее тело о длительном недоедании. — Что тебе нужно? — бесстрастным тоном говорит девушка, усиленно подавляя в себе старые чувства. — Я просто хочу поговорить с тобой, — Коннор осматривается по сторонам и делает шаг вперёд, протягивая руку.       От столь неожиданного действия её сердце подскакивает. Макейла распахивает дверь, давая знак Коннору пройти внутрь, но сама старается держаться от него подальше. Физический контакт сейчас ни к чему.       Он заходит в прихожую и сразу же чувствует удушающий запах ягодных сигарет и дешёвого пива. Мужчина фиксирует взглядом заполненную окурками пепельницу, стоящую на кухонном круглом столе; замечает упаковки валиума, который губит каждого третьего американца, и пустые бутылки фирменного пива из бара неподалёку. — Валиум чаще всего продаётся по рецепту врача для психически больных людей, — Коннор переводит встревоженный взгляд на Бланшар, небрежно падающую на кресло. — И что? Может, мне прописали его, — холодно отвечает та, не поднимая глаз. — Если бы это было так, то ты бы знала, что у тебя зависимость от препарата, — он приближается к полупустым упаковкам, сжимает их и выбрасывает в мусорное ведро. — Приносит удовольствие употреблять их вместе с алкоголем, чтобы этанол усилил пагубное воздействие на организм? — Иногда хочу высыпаться. Это простые успокоительные. — Ты хоть осознаёшь какой вред наносишь себе? Чрезмерное использование подобных медикаментов вызывает привыкание и может стать своеобразным наркотическим средством, которое приведёт к сердечно-сосудистым заболеваниям, — Коннор вне себя от безразличного отношения девушки к своему здоровью. — Врач бы предупредил тебя об этом, — озлобленным взглядом с нотами глухой тоски глядит на неё. Вид на обтянутые кожей кости заставляет чувствовать себя ничтожно, ведь болезненное состояние Бланшар — это полностью его заслуга. — Смеешь читать мне нотации? — повышает тон Макейла. — Я впустила тебя не для этого.       Голову Бланшар туманят чёрные мысли о всех тех, кто причиняет ей боль. Но она не берёт во внимание то, что Коннор становится значительно открытым в проявлении своих эмоций. — Я хотел увидеть тебя, — он каждый раз пытается подойти ближе, но не позволяет себе лишнего, хотя желание обнять Макейлу слишком сильно. — Стой там, где стоишь, Коннор, — негромко просит Бланшар, страшась сорваться. — Ты начала курить, — подмечает очевидную вещь он. — Прошу, прекрати. — А я прошу перейти уже скорее к истинной причине твоего визита, — поджимает под себя ноги и царапает ногтями обивку кресла.       Мужчина присаживается на прожжённый от сигарет диван и устремляет взор на любимую. Макейла по-прежнему для него красива, несмотря на нездоровую бледность кожи и излишнюю худобу. Но в этой девушке не сияет родное солнце и под её шагами больше не распускаются цветы. Теперь она — типичная американка из спального района, имеющая при себе пачку вредных успокоительных и выставляющая рваные раны напоказ. Абсолютно ничего светлого и греющего. — Я был прислан из Киберлайф, — издалека начинает Коннор. — Один из лучших моделей по борьбе с девиантами. Я всегда упорно выполнял свою работу и никогда не имел права представить иное существование. Аманда, лейтенант, люди… Они говорили — я делал. У меня никогда не было выбора.       Макейла внимательно слушает Коннора, кусая губы до крови. — Основатель Киберлайф, Элайджа Камски, женился на твоей матери. До определённого момента я не знал об этой женщине ничего. Она была закрытой книгой, но в тот момент мне и не нужно было ничего знать. Тогда мне сказали наладить контакт с девушкой по имени Мэри Макейла Бланшар. И я сделал это. — Удачно сделал… — грустной улыбкой сопровождает тихо сказанные слова. — Постепенно передо мной открывались новые возможности. Я начал ощущать. Замешательство приходило постепенно, хотя я осознавал, что это всё было из-за тебя, — на пару мгновений замолкает, вспоминая некогда счастливые моменты с девушкой. — После похищения мальчика по имени Генри Диксон я всерьёз взялся за дело андроида НА500. — И неужели ты выполнял работу, думая, что моё присутствие поможет делу? — Да, — честно отвечает он, опуская голову. — Я редко, но всё же задавался вопросом, по какой причине Норма Камски хочет избавиться от Миры. Но ответ я нашёл гораздо позже. После того, как ты возвратилась в дом отца и неожиданно встретилась с НА500, мне пришлось контактировать с Нормой. Тогда она поделилась переживаниями и настойчиво просила приглядывать за тобой… — Тогда почему же ты не задавал вопросы? Неужто это не казалось подозрительным? — перебивает девушка и старается совладать со своим нарастающим гневом. — Мне ни к чему были лишние расспросы. Мою цель изменили… прописали. Я должен был быть с тобой.       Он видит, как слезятся её покрасневшие глаза с расширенными зрачками. Как же хочется, чтобы весь этот кошмар наконец закончился. — Я узнал, что она твоя мать… — хочет продолжить, как вдруг Бланшар снова не позволяет договорить. — Когда? — Во время нашего задания с лейтенантом Андерсоном. В этот день ты в первый раз пришла в департамент. — Уму непостижимо… — невероятно сложно переварить полученную информацию. — Так долго молчать…       За окном погода поддаётся смятенным чувствам обитателей укромного дома. Как будто назло нагнетает серые тучи на ясное небо, перекрывая последний согревающий свет. Давящая темнота постепенными шагами закрадывается в маленькую гостиную. — После того подпольного бара… — «Кровавое дно»? — горько усмехается Макейла, — помню это чудесное место. Особенно в моей памяти отпечаталась ночь. И утро.       Коннор поначалу не понимает, что она имеет в виду. Глядит растерянными глазами, а потом зажмуривает их и опускает голову, вспоминая свой подлый поступок. — Я не хотел уходить. — Но ты оставил меня, — внезапно поднимается с кресла и поворачивается спиной. — Бросил меня, избавился, — на повышенных тонах заявляет Бланшар, хотя осознаёт, что ворошить прошлое совсем не стоит. — Как ты мог поступить так? — Послушай, — мужчина следует её примеру и встаёт с места. Подходит к ней ближе, слегка касаясь пальцами острого локтя. — Это была моя ошибка. — Нет, Коннор, — шмыгает носом, и ей едва удаётся держать себя в руках. — Это была моя ошибка, — девушка отходит на приличное расстояние и всё же осмеливается заглянуть в опасную глубину его глаз. — Почему я была такой глупой? Зачем обижалась, терзала себя зыбкими надеждами и абсолютно не хотела верить, что ты равнодушный робот. Но нет же! Я верила, что в тебе есть человеческое, я до последнего верила, — Макейла затихает, а далее взволнованно шепчет: — Знаешь, какая у меня была первая мысль, когда мы возобновили наше общение?       Коннор ничего не отвечает, но продолжает преданно ждать её дальнейших слов. — А может это из-за меня? — он скользит взглядом по её содрогающимся шее и плечам. — Может, из-за меня ты начал чувствовать, может… может, из-за меня перешёл черту дозволенного и вернулся ко мне… — облизывает солёные от слёз губы, а далее резко и звучно произносит: — Хотя, минутку… Ты ведь и должен был вернуться ко мне. Цель, которую нельзя ни избежать, ни уничтожить, верно? — Ты не понимаешь, Макейла, — наконец решается говорить он. — После нашей совместной ночи в моей программе было слишком много сбоев. Я не мог смириться с этим. Анализирование стало для меня самой обыкновенной растерянностью, что свойственна людям. Но я начал возвращаться к тебе не потому что мне было велено. Ты прекрасно знаешь настоящую причину.       Слёзы по её щекам продолжают безустанно литься. — Ты мог сказать мне. Ведь мог… Мира, Камилла… Их больше нет, Коннор. — Камски приказала мне предупредить Камиллу Гонзалес о том, что я буду сопровождать их до аэропорта. И сказала, что ранее они были подругами, поэтому та беспокится о её благополучии. И мне показалось это правильным, ведь эта семья и вправду жила бедно. А насчет НА500… Мне было неизвестно, что они будут стрелять. В указе этого не было, — Коннор сбит с толку, ведь он действительно мог всё предотвратить. — О плане по пересадке разума мне стало известно перед тем, как мы… — замолкает, подбирая правильные слова. — Как между нами произошёл незапланированный половой акт. Я пытался сообщить тебе, но… не смог. — И потом ты снова ушёл, Коннор, ничего не сказав.       Девушка обнимает себя дрожащими руками и поджимает губы. Невыносимая боль в висках мешает рационально думать, ведь этот стресс на протяжении целого месяца истощает слабый организм. — Ты сломал меня, — сбивчиво произносит она. — Разбил мне сердце. И я ненавижу тебя, потому что всё ещё люблю. А из-за этого я ненавижу себя ещё больше. — Прости… — ему тяжело от того, что он не смог достучаться до девушки. — Я не сказал о том, что люблю тебя, хотя знал это. — Это твоя вина, — Бланшар хочет найти оправдания для Коннора, но внутри образуется непреодолимый барьер, мешающий этому. — Я никогда не прощу тебя.       Тогда Коннор теряет над собой контроль. Он резким движением хватает Бланшар за руку и тянет на себя. Настойчиво впивается в губы, несмотря на стойкое сопротивление девушки. А далее, сжимая ладонями её лицо, Коннор уверенно заявляет: — Я всё исправлю.       Он незамедлительно уходит, оставляя Макейлу в неизбывном одиночестве. За спиной Коннор слышит её надрывный плач, но всё же захлопывает дверь. Бланшар садится на пол, хватаясь за голову.       Не будь ослеплённой болью, она бы поняла, что девиантность и есть весомое доказательство его печальной любви.