От пепла к пеплу

«Не узнав, что такое горе, беда, нельзя в полной мере ощутить, что такое счастье.»

      Макейла всегда ругает себя за излишнюю импульсивность, ведь именно из-за белёсой пелены перед глазами она не в силах подумать о последствиях. Но Бланшар почему-то не размышляет о том, по какой причине Норма преподносит жестокую правду на красивом блюдечке, а потом запросто отпускает дочь и, кажется, забывает о ней на пару месяцев. Неразумно считать, что эта история с Камски канет в лету и никогда больше не всплывёт. Макейла с тяжестью на сердце готова признать, что всё это время она думает лишь о Конноре, а тот факт, что её разум хотят раздробить на несколько частей — мало волнует.       Какой идиоткой нужно быть, чтобы без продуманного плана ломиться невесть куда? Безудержный страх так велик, что конечности начинают неметь, а разум яростно мечется, будто в истерическом припадке. Поэтому Макейла и принимает окончательное решение покинуть дом и направиться прямо в эпицентр ядерного взрыва. Но чёрный автомобиль, пара неизвестных мужчин и тряпка с хлороформом подбивают её привычную самоуверенность.       Бланшар кажется, что внутри кто-то усердно бьёт маленьким молоточком прямо в стенки черепа. Едва открывая глаза, первое, что она видит — это полукруглый диван из велюра цвета синего коралла. Но далее все расплывчатые картинки собираются воедино. Абсурдно белые стены, стеклянные тумбочки и стол, несколько андроидов, стоящие по обе стороны крупной прозрачной двери.       Макейла понимает, пленницей какого места сейчас является. — Какая досада, — из ниоткуда доносится легко узнаваемый женский голос. — Глупая машина не справилась с поручением, а маленькая девочка не пришла с разбитым сердцем добровольно, чтобы стереть эту боль…       Макейла медленно пытается встать, но связанные руки и ноги к стулу мешают свободно двигаться. Девушка поднимает голову вверх. На широком балконе вальяжно стоит Норма, без доли жалости смотря на Бланшар вниз. Слышит неприятный и раздражающий стук каблуков, когда женщина начинает спускаться по винтовой лестнице. — Твоя идея безрассудна, — сквозь зубы шипит Макейла, когда Камски неторопливо приближается к ней. — Моя идея гениальна, — не сомневаясь в собственных словах, гордо отвечает та. — Нет ничего гениального в том, чтобы убить своего ребёнка.       Норма присаживается на диван и закидывает ногу на ногу. Женщина аккуратно поправляет причёску, закусывает нижнюю губу и расплывается в нездоровой улыбке. — Я бы не назвала это убийством, дорогая. Скорее возрождением.       Девушка сжимает кулаки и чувствует, как болезненно ногти впиваются в кожу. Макейла пристально осматривает кабинет, старательно пытаясь найти выход, чтобы наконец сбежать от этой чужой и сумасшедшей женщины. Но Бланшар нервно вздрагивает, когда слышит протяжный вздох Нормы. — К чему была вся эта суматоха, длившаяся почти двадцать лет… Скажи же, Норма? — обращается она к самой себе и раскатисто смеётся. — Проклятье, да ты действительно не в своём уме… — вполголоса говорит Бланшар, но женщине удаётся расслышать это.       Улыбка резко сползает с её вытянутого лица, а синие большие глаза наполняются необузданным гневом. — Всё слишком затянулось! — женщина внезапно встаёт с места и мелкими, но быстрыми шагами приближается к девушке. Она сжимает худыми пальцами подбородок Макейлы и настойчиво смотрит в её перепуганные глаза. — Если бы моя дочь не умерла, ты бы вообще не была мне нужна. — Ты — не она, — убеждённо молвит Бланшар. — Ты не можешь быть ею.       Дети мало что помнят из своего раннего детства, но тот вечер, когда мать покидает двухлетнюю дочь, она сохранит навсегда в своей памяти. Делорис — никудышный родитель, но несмотря на это Макейла продолжает неустанно верить, что она обязательно бы вернулась за ней. — После того, как бросила меня, ты последовала к дому Камиллы. Тебе было стыдно, — Бланшар резким движением отворачивается и стискивает зубы. — Ты хотела забрать меня.       Норма отходит на приличное расстояние от пленницы и на её лице виднеется едва заметная ухмылка. — Из своего прошлого я запомнила лишь тот вечер, когда ты уходила, но… — Бланшар задумывается, и в глубину её раненной души закрадываются сомнения. — Чуть ли не с пеленок я рисовала всякую белиберду. И лет в десять я нашла свои рисунки. — И к чему же ты клонишь?       Макейла долго молчит, что заставляет Норму сильно раздражаться. — Год восемнадцатый… и единственный подписанный тобою рисунок. Что же там было нарисовано? И… какое же ты дала ему название?       Бланшар не понимает по какой причине задаёт такой странный вопрос собственной матери. Норма может не помнить такой мелочи, но девушка слабо догадывается, что дело далеко не в прошедших годах и плохой памяти. — Милая моя, это было так давно, как же я могу достать это из своей памяти? — её голос пропитан желчью. — Ты не могла забыть. Камилла однажды сказала мне, что когда я нанесла самые простые кляксы, ты побежала к ней, чтобы поделиться такой незначительной новостью. И дала моему первому рисунку какое-то несуразное название, — Макейла готова подтвердить свои догадки. — В моём вопросе нет абсолютно ничего сложного.       По кабинету вновь страшными воронами проносится истерический смех. — Я вижу, как ты на меня смотришь. Видишь лжеца и предателя, — женщина откашливается, присаживается на диван, не пытаясь даже скрыть подлую и насмешливую улыбку на своём лице. — Ты смекалиста, но жаль, что твои чудесные навыки тебе больше не пригодятся.       Девушка не смеет и звука произнести. Боль и обида железными зубами вгрызаются прямо в сердце. — Кто ты, чёрт возьми, такая? — осипшим голосом требовательно спрашивает Макейла.       Невероятно выводящий из себя тик часов действует Бланшар на нервы. — Все вокруг были так тупы и подобны рогатому скоту, — начинает женщина и вновь кусает губу, мечтательно поднимая голову вверх. — Кто-нибудь слышал о Норме? О Норме Аддерли?       В голове Макейлы формируется огромный клубок непонимания, сотканный из запутанных мыслей. — Делорис, Делорис… — несколько раз вторит Норма, прикрывая глаза и нервно набирая воздух в лёгкие. — Вечно эта Делорис.       Бланшар начинает казаться, что она сама поддаётся безумию и когда-нибудь составит компанию Камски в клинике для душевнобольных на Роуд-стрит. — Может, уже скажешь, что за чертовщина тут творится?       Норма расправляет плечи и выглядит так самоуверенно с пляшущим сумасшествием в глазах, из-за чего заложница не смеет сдвинуться с места. — Я не планировала связываться с тобой. Иметь какие-то отношения с родственниками — гиблое дело. — Ты не моя мама, — Бланшар осмеливается произнести колкие слова вслух. — Верно, — не отрицает очевидного женщина. — Твою мать ошибочно считали умной, красивой… успешной. Но никто никогда не говорил про её больную сестру-близнеца.       Бланшар готова истерически рассмеяться, ведь подобная ситуация напоминает ей сюжет дешёвого триллера. — Мы с Делорис росли в благополучной, но известной семье. Отец и мать открыто заявляли мне о том, что стоит быть такой, как сестра и держали меня практически взаперти из-за какого-то «расстройства». Но они не были правы. Никто не был прав.       Девушка абсолютно ничего не понимает, хотя и пытается вслушиваться в каждое слово рассказчицы. — Она училась в школе. Ходила гулять. Общалась с людьми, — подобно змее, шипит Норма. — А я продолжала учиться на дому и редко ступала за порог комнаты. — Тогда чего же ты, мать твою, хочешь? Оставь меня и Коннора в покое. — Ой, нет-нет, послушай до конца.       Макейлу всегда смешат подобные сцены в фильмах, где злодеи раскрывают свои злобные планы и тяжёлое прошлое перед всеми, кто им попадётся. Но только сейчас девушка осознаёт, что в этом и есть самый страшный замысел душевнобольных людей. — За ней ухаживали. Но Делорис была примерной девочкой. А я нет, — продолжает Камски, причмокивая губами. — Однажды я пошла против семьи и покинула дом на некоторое время. Связалась с мужчиной, который был значительно старше меня… Ронал, кажется, помнишь такого? — Мой… отец? — Ах, каким прелестным он был. Глупым для своего возраста. Послушным, — Норма не может дождаться, как расскажет свою самую подлую и бесчеловечную вещь и увидит на лице племянницы острую боль. — За внушающие деньги и мою благосклонность он согласился на то, чтобы «поиграть» с твоей матерью. Всё шло идеально… по плану. — О чём ты говоришь?! — Макейла вне себя от гнева. — Пятнадцатилетняя дочка состоятельной семьи забеременела от взрослого мужчины. Какой позор, не правда ли? Родители запретили делать аборт и принудили к свадьбе, ведь доказательств по поводу изнасилования не было. Да и мать с отцом были взволнованы больше своей репутацией, чем собственными детьми, — на лбу женщины начинают проявляться маленькие синие вены. — Какая же ты мразь.       Девушка даже не знает, как реагировать на подобное. Она постоянно в стрессе, а новые происшествия прошлого больше не могут влезть в голову. Там уже и так полно ужаса, страха и ненависти. — Она съехала от нас, и тогда хоть какое-то внимание было на мне. Но Делорис хватило лишь на два с половиной года. Родители перестали общаться, она впала в депрессию и стала наркоманкой. И сестра решила уйти, оставив тебя, — по помещению снова проносится женский смех. — А Ронал ведь так любил меня, так хотел… Неудивительно, что он унижал тебя и твою мать. — Клянусь, я убью тебя. — Попробуй, — моментально отвечает Камски. — Да только кишка тонка. — Где моя мать?! — срывается на крик Бланшар, а по щекам вновь текут привычные слёзы. — Раз я тебе открыла столько тайн, то скажу и об этом: она действительно мертва. В двадцатом году, если мне не изменяет память, — на её лице проскальзывает ядовитая улыбка. — Лжешь. — Абсолютная правда. Камски до сих пор в депрессии после её смерти… Жалкое зрелище. Твоя дорогая Камилла была так глупа, раз не смогла сразу разглядеть в Делорис меня. Хотя это неудивительно — моя сестра никогда не говорила обо мне. Все считали, что в семье Аддерли был лишь один ребёнок, — её пальцы дрожат. — Со старухой было приятно иметь дело, пока она не начала догадываться. Тогда мы её и устранили. Коннор помог. Он ведь всегда исправно выполняет свои обязанности, — женщина ловит на себе взгляд полный боли Бланшар и наслаждается её страданиями. — Когда моя… маленькая девочка покинула меня, я подумала, что у меня есть дорогая племянница. И всё было просто — я хотела наладить с тобой контакт, потом Коннор бы разбил твоё сердце и ты бы пришла отдать свои воспоминания. Видишь? Я была к тебе более гуманна.       Бланшар не будет ничего спрашивать, ведь ей страшно узнать ещё какие-то шокирующие подробности этой истории, да только понимает, что страшнее больше не услышит. — Ты всё так тщательно продумывала, что сама запуталась в собственных сетях. Не было смысла устраивать эти дурацкие игры в дочки-матери. Ты использовала всех, но ты всё равно останешься тенью. Моя мама лучше тебя. Она ушла, чтобы найти тот дом. Элайджа ей помог, она хотела забрать меня. Мы бы жили все вместе, но… потом она умерла. И ты сразу накинулась на её мужчину? Хотя, ты же знала обо всех их планах, верно? Да ты полная тварь после всего этого и заслуживаешь смерти, чокнутая сука. Прими это. — Боже, да сколько ненависти в твоём голосе? — Судьба наказала тебя за все те вещи, которые ты сделала. Хотя… твоя дочь умерла из-за тебя. Думаю, смерть облегчит твои страдания, поэтому живи с этой мыслью до конца своих дней. — Не смей! — Норма подскакивает с дивана и со всей силы даёт Макейле тяжёлую пощёчину.       Бланшар насмешливо улыбается и желчно произносит: — Страдай дальше, больная сволочь.       Макейла резко поворачивает голову, когда слышит подозрительный гул и топот за стенами кабинета. Другие андроиды и некоторые охранники начинают копошиться, как вдруг огромная стеклянная дверь открывается нараспашку. Внутрь помещения заходят вооруженные люди во главе с лейтенантом Андерсоном. — Так-так, милочка, спокойствие. Тебе стоило бы вернуться в ту психиатрическую больничку, где ты наблюдаешься, — Хэнк подходит ближе к ней с наручниками, приговаривая: — Вы арестованы за убийство Делорис Бланшар, за покушение на убийство и за похищение Макейлы Бланшар, за подделку документов, шантаж, за соучастие в изнасиловании и… в общем, во многих других вещах, — Норма начинает вырываться из хватки Андерсона, но тому всё же удаётся застегнуть наручники. — Никто больше не закроет глаза на твои преступления.       Неистово кричащую обезумевшую женщину уводят, а Хэнк приближается к Макейле. Он помогает освободиться от травмирующих кожу верёвок и говорит: — Мужика своего благодари за всё это. Если бы не он, никто бы так и не узнал правду. И ты это… не сердись на него. Да и что тут таить? У нас с тобой отношения не ахти были, так что и на меня не злись и не ори. — Спасибо тебе большое, Хэнк, — искренне молвит она, вытирая выступившие слёзы тыльной стороной ладони.       Её сердце пропускает пару ударов, когда видит позади Андерсона Коннора. Она не может держать себя в руках и даже не стыдно признать, что ей не хватает своего любимого. Она бежит к нему и крепко обнимает, чувствуя, как на душе начинает царствовать покой и умиротворение. — Прости, я должен был обо всём сказать… Должен был тебя защищать.       Девушка ничего не отвечает, а через пару секунд тянется к его губам. Как же она желает эти губы все эти мучительные месяца. А Хэнк, всё время смотрящий на них, вдруг вспоминает и о своей юности. Хотя он, конечно, никогда не целовал андроидов. — Я хочу забыть это всё, Коннор. Просто будь со мной, пожалуйста, — Макейла утыкается носом в шею мужчины, как вдруг слышит: — Прости, но я должен присутствовать на суде Нормы Камски… — Ты уходишь от меня? Разве я сама не должна там присутствовать? — не даёт договорить ему Бланшар, а мужчина тем временем слегка отстраняет девушку от себя и начинает гладить пальцами её разгоряченное лицо. — Нет-нет, я всё исправлю. Тебе незачем подвергать себя такому стрессу. И никогда не говори, что я уйду от тебя, — Коннор целует любимую в лоб. — Я буду ждать тебя в четверг, восемь вечера, возле придорожной закусочной «У Боба». Мы уедем отсюда навсегда. Но тебе стоит всё обдумать. — Но ты можешь ведь просто заехать за мной, разве нет? — Ты должна принять решение. Если передумаешь, а я приеду к тебе, то расставание будет невыносимым. — Подожди, почему бы тебе просто не остаться здесь? — По некоторым причинам это невозможно, ты же знаешь. Мне нужно… уладить этот вопрос, — таинственно говорит он, что заметно пугает Макейлу. — Я просто буду ждать тебя там.       Коннор покидает девушку. Он — девиант, и несмотря на оказанную помощь следствию, для некоторых кажется опасным. После того, как он решит все свои проблемы, ему будет необходимо покинуть город, а может и страну. Стоит избавиться от диода, изменить внешний облик и многое другое, из-за чего Коннор ощущает вину перед Бланшар. В голову порой лезут неприятные мысли по поводу того, что Макейла и так натерпелась, а таскаться с андроидом — утомительно. Готова ли она к новым проблемам, тем более после того, как он причиняет столько боли? Поэтому Коннор даёт ей время на принятие тяжёлого решения.       Бланшар на ватных ногах уходит из здания. Но по пути ей встречается Элайджа Камски: убитый, с невыносимой тоской в глазах. Единственное, что он произносит, прожигая своим взглядом, это: — Страудовское кладбище.       Макейла возвращается в дом и с нетерпением ждёт четверга.       Проходит пара дней, и девушка понимает, что её здесь абсолютно ничего не держит. Камилла далеко, а отца-чудовища отправляют за решетку вместе с его ненаглядной подружкой Нормой. Бланшар за это время прощается лишь с Эрлин, которая была ей какой-никакой подругой. А также девушка поручает Буш заняться её домом, но ни в коем случае не продавать. Далее девушка собирает вещи и готовится встретить новую жизнь.

***

      Коннор около получаса ждёт Макейлу, и с досадой в сердце делает вывод, что она не решится провести свою жизнь с беглым девиантом. Мужчина садится в машину, но внезапно слышит разъярённый голос Бланшар, доносящийся издалека. — Ты куда это поехал, мне интересно? — пыхтит она, таща за собой два чемодана и большую спортивную сумку.       Коннор сразу спешит на помощь и ловит на себе гневные взгляды попутчицы. — Знаешь, что я хочу тебе сказать, любимый мой? — она сдувает мешающую прядь волос. — Если бы ты доехал до моего дома и не устраивал проверки, я бы не тащилась через весь город на автобусе с этими чёртовыми чемоданами! — Искренне прошу прощения за доставленные неудобства, — на полном серьёзе отвечает Коннор, после чего по пустой местности проносится её заливистый смех. — Чёрт возьми, как же я скучала по твоему серьёзному лицу и непониманию самых глупых шуток.       Коннор доносит её вещи до машины и закидывает всё в багажник. Пара садится в автомобиль, как вдруг Макейла негромко молвит, смотря на лиловое небо с протяжными карминными разводами: — Какое же вечернее небо бывает красивым. — И вправду, — мужчина заводит машину. — Я чувствую радость, когда ты со мной, — честно признаётся он. — Только прошу… — она нежно берёт его за руку. — Давай съездим до… Страудовского кладбища.       Макейла никогда и думать не смеет, что её жизнь так круто повернётся с появлением андроида в своей жизни. И сейчас, как в самые первые месяца их знакомства, она счастлива. Осадок боли и ненависти, конечно, останется где-то в сердце, но девушка всегда постарается разбавить его чистой водой любви и умиротворённости. Бланшар осмелится оставить прошлое за плечами, да и это будет правильным решением, ведь что важнее — это будущее. И в голове, по пути в Нью-Джерси, будет лишь одна фраза, которую всегда вторит Камилла:       Не вкусив горького, не узнаешь и сладкого.