Пионы во время дождя

      Чанель не появлялся дома несколько дней, стараясь всеми возможными способами не встречаться с Бэкхеном. Ему было страшно смотреть в глаза омеге, он боялся увидеть в них отвращение. Вся дружба, что они выстраивали несколько месяцев разрушилась в один момент.       До Дня рождения альфы остался ровно день, Чанель хотел провести этот день вместе с Бэкхеном. Это первый его праздник, после встречи с подростком, и альфе почему-то было важно, чтобы омега был рядом, поэтому сразу после рабочего дня он наконец вернулся не к Кенсу с Чонином, а в их с Бэкхеном дом.       Квартира встретила его тишиной, темнотой и непривычным ощущением одиночества. Санни как обычно выбежала в коридор, что-то воркуя и потираясь о ноги Чанеля. Альфа подхватил на руки кошку, впервые утыкаясь в мягкую шерстку носом. От кошки пахло Бэкхеном, потому что его омега так делал, именно он обнимал и зарывался носом в шерсть Санни, когда был чем-то расстроен или ему было просто грустно.       Бэкхена не было как обычно на кухне, он не сновал туда сюда, не стоял рядом с плитой на одной ноге, потирая пяточкой второй об икру. В гостиной не горел свет, альфа отпустил Санни на пол, и кошка сразу же побежала в сторону приоткрытой двери комнаты Чанеля. В доме все так же сильно пахло дождем, но не так, как в ту ночь.       Завтра его День рождения, альфа хотел поговорить с омегой сегодня, но тот похоже уже спал. Чанель тихо заглянул в комнату Бэкхена, но в ней было пусто, в сердце прокрался липкий холод. Страх пожирал, и вновь сперло дыхание от чувства вины. Альфа включил свет, проверяя не ошибся ли он, но нет, он не ошибся, комната омеги была пуста.       Чанель торопливо направился в сторону своей спальни, ему нужно было переодеться после работы, а затем позвонить Кенсу, омега должен знать, где Бэкхен так поздно. Распахнув дверь в свою комнату, альфа замер на пороге. На прикроватном столике горел ночник, который когда-то так понравился подростку в магазине. Ночник проецировал звезды на потолок, отчего в комнате стояло какое-то волшебное сияние.       Санни ходила по постели, ища себе место, чтобы улечься, а взгляд Чанеля прилип к свернувшемуся в позе зародыша подростку, в сердце что-то защемило... Омега ровно дышал, а Чанель боялся, что тот проснется, потому что не хотел тревожить его. В сердце было столько любви, что вновь стало больно...       От Бэкхена все еще пахло им и довольно сильно, на шее виднелись темные пятна засосов, на запястьях пятна от сходящих синяков, а сколько их еще на теле... Альфа до боли стиснул кулаки. Омега спал в его рубашке, зарывшись носом в его подушку.       Мужчина тихо переоделся в домашние вещи и аккуратно забрался на кровать, ложась рядом с подростком. В сумерках комнаты, освещенной лишь ночником, он с тоской наблюдал за сном своего мальчика, не замечая, как быстро летело время.       Солнце встало, и Чанель понял, что скоро прозвенит его будильник на работу, он совсем не выспался, но чувствовал себя наконец отдохнувшим, ведь он так скучал по Бэкхену, так скучал по этому родному запаху дождя.       Тихо собираясь на работу, Чанель на цыпочках ходил по дому, это было так непривычно, потому что Бэкхен всегда вставал раньше него. Неожиданно альфа понял, что он уже родился, ему исполнилось 33, и разница с годами омеги увеличилась, потому что Бэкхену все так же осталось 17.       Перед выходом, Чанель выключил ночник и напоследок посмотрел на спящего подростка, который казался маленьким и беззащитным в его огромной постели. Тихонько притворив за собой дверь в спальню, Чанель ушел на работу.       Бэкхен проснулся довольно поздно, солнце было уже высоко, и омега удивленно потер глаза. Сегодня ему так хорошо спалось, не было беспокойства и тревожных снов. Бэкхен втянул носом воздух и резко сел в постели.       "Пион!"       Его было много и он был свежим! Омега удивленно завертел головой, убеждаясь, что альфа наконец был дома. Ночник выключен, домашняя одежда лежала не там, где она лежала до этого. Бэкхен перекатился на другую сторону кровати втягивая остатки аромата. Так пряно... отчего побежали мурашки, а сердце защемило от тоски. Омега вскочил с постели и в одной рубашке, босиком побежал из комнаты, заглядывая в каждый угол квартиры, надеясь, что альфа все еще не ушел. Санни удивленно носилась за своим хозяином, не понимая, с чего тот решил поиграть в догонялки.       В конце концов омега сдался и замер в коридоре напротив календаря. Вчера Бэкхен не передвигал бегунок, но тот уже стоял на дате сегодняшнего дня, дня, обведенного ярким маркером самим омегой еще месяц назад. Сегодня день, когда родился его альфа, сегодня День рождения Чанеля!       Весь день Бэкхен нервничал, он был наполнен решимостью поговорить с Чанелем, объяснить ему, что тот не виноват и что он готов снова дружить, если мужчине так легче.       Бэк позвонил Кенсу, ему пришла мысль устроить вечеринку-сюрприз для Чанеля. Они с омегой долго висели на телефоне, и Бэкхен узнал, что вчера непонятно из-за чего Кенсу стало нехорошо, а Чонин конечно же настоял на том, чтобы его положили в родовое отделение. Су был расстроен, что они с Чонином не смогут приехать и поздравить Чанеля. А Бэкхен сразу захотел сорваться в больницу, чтобы навестить своего друга, ругая его о том, что тот не позвонил и ничего не сказал. Кенсу лишь проворчал в ответ, отговаривая Бэкхена от поездки, и Бэкхен поддался на его уговоры, оставаясь дома.       Он до сих пор не знал, что подарить Чанелю, потому что у альфы все было. После долгих метаний и различных идей, Бэк решил приготовить торт и готовка заняла омегу на большую часть дня. До прихода Чанеля с работы осталось еще несколько часов, а торт был почти готов, подросток улыбнулся, глядя на результат своих трудов.       Сегодня Бэкхен собирался сделать все, чтобы вновь наладить отношения с альфой, потому что он больше не мог выносить этого одиночества и тающего с каждым днем запаха пиона в квартире.       Неожиданно Бэкхен понял, что за всеми своими думами, он не рассчитал количество клубники, использовав почти все ягоды для начинки торта и не оставив ничего для внешнего украшения. Он удивленно похлопал глазами и сразу же собрался в ближайший магазин, напоследок взглянув на часы и убеждаясь, что у него достаточно время до прихода Чанеля.       Чанель отпросился с работы чуть раньше, ему не терпелось увидеться с Бэкхеном, хотелось вновь попросить прощения и хотя бы просто разговаривать, потому что без омеги эта неделя была слишком пустой, серой и одинокой. Перед уходом домой альфа заглянул в палату к Кенсу, который довольно лежал на больничной кровати, а Чонин мял его пяточки. - А вот и наш именинник! - довольно заявил омега, обнимая склонившегося к нему друга. - Прости, я думал подарить тебе крестника на День рождения, но что-то не вышло!       Чанель засмеялся. - Тай знает, когда ему надо родиться, его крестный точно может подождать! - альфа приложил ладонь к животу друга, ощущая пинок. - Вот видишь, он полностью согласен со мной! - Ты домой? - поинтересовался Чонин, а Кенсу весь как-то подобрался и внимательно посмотрел на Чанеля. - Да, домой, к Бэкхену. Я так скучаю по нему... - Он тебя ждет, звонил мне. У вас все наладится, - прошептал с улыбкой Кенсу, ободряюще гладя своего друга по голове как маленького.       Выйдя из лифта на нужном этаже, Чанель сразу понял, что что-то не так, а именно запах ванили. Повернув за угол альфа наткнулся на ожидающего его МёнСу, который стоял, прислонившись к стене рядом с его квартирой. - Что ты здесь делаешь? - Чанель был зол, он совсем не понимал, что привело к его квартире бывшего парня. - Ну наконец-то! Я стучал, но мне никто не открыл, уже думал, что ошибся с адресом. - Омега нервно улыбнулся. - А ты все также пропадаешь на работе. - Что ты здесь делаешь, МёнСу? - вновь поинтересовался альфа, нервно поглядывая на дверь, ведь Бэкхен должен быть дома. - Я пришел, потому что решил, что ты должен знать. - МёнСу вновь улыбнулся и засмущался. - Ты станешь отцом, у меня срок 13 недель.       Альфа был в полном ступоре, пытаясь сообразить и сложить в голове всю информацию. - Я хочу начать все заново, ты так давно хотел ребенка! - Щеки омеги зарумянились, а глаза сияли, глядя на альфу, который все так же в шоке отступил на шаг от омеги, потому что слишком приторно пахло ванилью.       И именно в этот момент в коридоре появился Бэкхен, который замер услышав фразу, сказанную незнакомым омегой. Омега, по мнению Бэкхена, пах просто прекрасно, ведь ваниль, это так вкусно и соблазнительно, как можно отказаться от такого...       Чанель посмотрел прямо в глаза своего мальчика, который прижимал к груди коробку с клубникой, а подросток будто съежился, в его глазах была прямо ощутима боль, которая захватила и самого Чанеля.       Бэкхен молча прошел мимо, стараясь не дышать пионом и ванилью, так же молча открывая дверь и тихо исчезая за ней. - Это не мой ребенок! - альфа не хотел быть жестким с беременным, но не мог сдержаться. - Ты сам это знаешь, МёнСу и пытаешься убедить себя в обратном.       Губы омеги дрогнули, а на глазах появились слезы. - 13 недель? - Чанель попытался не реагировать на слезы, человека, который когда-то был близок ему. - Странно, что я не чувствую его запах, а должен бы уже почувствовать! Ты пришел не по адресу, думаю стоит сходить к мистеру Апельсину, с которым ты развлекался в мое отсутствие!       Альфа даже не посмотрел на омегу, со стороны которого донеслись всхлипы, направляясь к двери в квартиру, открывая дверь, оказавшуюся незапертой. - Это из-за этого омеги ты отказываешься от нас? Из-за него? - А были ли вообще мы? - кинул на прощание Чанель, входя в квартиру, закрывая за собой дверь.       В квартире вновь стояла тишина, но на кухне горел свет, и альфа направился туда. Омеги на кухне не было, а на тумбе стоял красивый праздничный торт, на котором аккуратно выведены цифры "33", стетоскоп из мастики, на который омега явно потратил много своего времени и выложенное сердце из кусочков клубники...       В горле вновь встал ком, а глаза начало щипать, дверь в комнату омеги впервые оказалась закрыта, а Чанель не мог понять как повернуть время назад и прийти к Бэкхену раньше, не сбегая от себя и своих чувств.       Альфа сполз по стенке рядом с закрытой дверью в комнату омеги, ощущая, что сломал что-то внутри себя, говоря в пустоту гостиной, впервые признаваясь в том, что чувствует вслух, не зная, что с другой стороны двери Бэкхен так же сидел на полу, беззвучно глотая слезы, чувствуя что все рушится. - Люблю лишь тебя одного...