You are my... weakness

Как я и обещала, выкладываю проду спустя неделю) Но, к сожалению, не вижу от вас какого-либо отклика :С ___________________________

Для того, чтобы началось что-то новое, что-то должно закончиться.

      — Ты снова не притронулась к еде, — тяжело вздыхает Эйлин, заходя в комнату, которую женщина назвала моей. Даже не обращаю на нее внимания, продолжая смотреть в пустоту. Понимаю, что я должна быть ей благодарна за заботу и дом, который она решила поделить со мной. — Если не будешь есть, то травмы будут долго заживать.       — Лучше бы меня убили вместе с ними, — шепчу я, при этом посмотрев на женщину-лекаря мимолетным взглядом. Замечаю, как искажается выражение на ее лице. Эйлин явно неприятно слышать нечто подобное из уст маленькой девчонки, вроде меня. Но я ничего не могу с собой поделать. Я здесь чужая, мне не место в мире, где нет абсолютно никого, на кого бы я могла положиться.       — Посмотри на меня, Сигюн, — асинья садится напротив меня на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне. Нехотя поворачиваюсь к Эйлин, и только сейчас замечаю насколько чистым и открытым взглядом обладает женщина. — Не смей так говорить, слышишь?       — Словно слова сейчас что-то изменят, — холодно парирую я, безынтересно наблюдая за дальнейшей реакцией травницы. — Все уже решено, родители погибли, а я оказалась в Асгарде по неизвестному мне желанию стража Радужного моста.       — Тебе стоит понять лишь одно, — аккуратно говорит Эйлин, при этом не разрывая со мной зрительного контакта. — Твои родители бы все отдали за то, чтобы ты сейчас была жива и здорова. Они бы в первую очередь хотели сохранить твою жизнь, а не свою. И поступили бы точно также, если бы такое вновь случилось.       — Но что делать мне? — сердце больно сжимается в груди лишь от одного понимания того, что дальше мне придется двигаться без родителей, без своей опоры. — Я… я везде чужая…       — А вот это уже другой разговор, — тон женщины меняется, а морщинки на ее лице разглаживаются, будто за все пройденные дни я сказала что-то действительно хорошее и стоящее. — Хеймдалл сказал, что ты неплоха в обращении с травами.       — Интересно, и откуда он это знает, — под нос себе бубню я, после чего слабо киваю на вопрос лекаря. Делать что-либо вообще не хочется. Но где-то на задворках разума понимаю, что самобичевание мне тоже сейчас не поможет. Возможно, сейчас мне нужно как раз чем-то заняться, чтобы хоть днем не думать о бедах, которые обрушились на мои плечи.       Я сидела в комнате, покинутая и одинокая, как оказалось четыре дня. Не думала, что время может быть таким незаметным, когда погружаешься в тяжелые мысли. Эйлин ведет себя со мной крайне осторожно, не давит, не настаивает, а просто предоставляет возможность выбрать хоть что-то. Но дело в том, что мне сейчас все равно, чем занять руки и голову.       — Пойдем со мной, — с легкой улыбкой на лице говорит женщина, протягивая мне руку. Игнорируя предложенную помощь, поднимаюсь на ноги. — Что ж, ладно, — травница несколько огорченно поджимает губы, но быстро справляется с эмоциями и выходит из комнаты. Понимаю, что она ждет, что я последую за ней.       Осторожно, дабы не потревожить раны, покидаю комнату, которая стала моим убежищем. Помещение, в которое меня приводит Эйлин в корень отличается от той, где я была до этого. Эта комната куда больше и светлее, а многочисленные шкафы со стеклянными дверцами делают ее уютной. Ко всему прочему, некоторое очарование ей придает огромное количество разнообразных баночек с эссенциями и засушенные пучки трав, которые висят то тут, то там и наполняют воздух приятным ароматом.       Женщина сажает меня за стол, на который в скором времени кладет стопку книг и несколько пучков знакомых мне трав. Вопросительно смотрю на асинью, и она не заставляет меня долго ждать. Эйлин протягивает мне первую веточку.       — Можешь сказать мне, что это? — травница протягивает ко мне растение с ярко выраженными лиловыми цветочками, растущими рядом друг с другом. Принюхиваюсь, хотя и так прекрасно знаю, что это такое.       — Иссоп, — коротко бросаю я и киваю, подтверждая каждое свое слово. — Вы мне его давали, чтобы облегчить боль, — добавляю я, вспоминая минувшие дни. — А около книги лежит лапчатка. Мама из ее корней делала настои, когда у меня болел живот, — смотрю на белый цветок так, словно он напомнил мне все самое страшное, что я только могла вспомнить.       Неужели любая вещь, которая будет напоминать мне о родителях, будет приносить мне такую невыносимую боль? Быстро смаргиваю выступившие слезы. Успеваю заметить, как Эйлин тяжело вздыхает, а ее взгляд так и кричит о ее скорби и о желании мне помочь. Похвальное желание, и я, наверное, благодарна ей.       — Как ты смотришь на то, чтобы помогать мне? — неожиданно спрашивает у меня женщина, убирая травы на свои места. Я лишь пожимаю плечами, при этом озираясь по сторонам. — Мне лишняя пара рук не помешает. Первое время, правда, скорее всего, будешь лишь разносить лекарства асгардцам, но потом я научу тебя самой делать мази, сыворотки и микстуры.       — Это лучше, чем просто сидеть, — тихо говорю я, смотря через окно на далекое море. — Когда мне можно будет выйти на улицу? — перевожу взгляд на Эйлин, которая, кажется, сейчас выглядит сбитой с толку. Что ее так сильно удивляет?       — Ты здесь не пленница, Сигюн. Если чувствуешь себя хорошо, то можешь выйти, только тебе сейчас лучше не перенапрягаться, а то рана вновь может открыться. Думаю, ты это и так понимаешь, — кивая каким-то своим мыслям, подмечает травница. — И не уходи далеко, а то потеряешься еще, — киваю на слова женщины и аккуратно встаю из-за стола.       — Я… я бы хотела пройтись немного, если можно, — неуверенно произношу я, сцепив руки перед собой в замок. Эйлин добродушно улыбается и кивает в знак согласия. — Я не уйду далеко, — с этими словами медленно выбираюсь на улицу.       Яркое солнце окрашивает все вокруг в яркие цвета, а сам город кажется куда оживленнее, чем был во время моего «побега» от Эйлин. По дорогам снуют асгардцы, облаченные в простые, по местным меркам, одежды. И эта оживленность застает меня врасплох. Желание идти куда-то резко исчезает, а вот возможность помочь травнице с разными настойками кажется крайне заманчивой.       И только я собираюсь вернуться обратно в дом, чтобы вновь окунуться в спокойствие и тишину, как слышу позади знакомый голос. В нос ударяет сладковатый запах тепла и солнца, и это заставляет меня резко обернуться:       — Снова пытаешься убежать? — зажмуриваюсь изо всех сил, не желая верить в то, что я вновь попалась на глаза именно этому мужчине. Без особого желания поворачиваюсь к одному из принцев Асгарда и чуть ли не сразу кланяюсь. Совершать старые ошибки как-то не хочется. Я и так в прошлую нашу встречу показала себя не с лучшей стороны.       — Совсем нет, Ваше Высочество, — прочистив горло, спокойно отзываюсь я. — Думала немного прогуляться, — снова выпрямляюсь и делаю несколько шагов назад по направлению к дому Эйлин. На лице Тора красуется довольная улыбка, которая еще больше заставляет меня чувствовать себя не в своей тарелке. Про его товарищей я и вовсе молчу.       — Ты на удивление смелая девушка, несмотря на свой юный возраст, — лучезарно улыбаясь, заявляет один из сопровождающих принца, чем вгоняет меня в краску. И это явно не ускользает от всех этих людей. Нервно сглатываю, при этом стараясь придумать способ ускользнуть незаметно от асгардцев.       — Это совсем не так, — еле слышно возражаю я, опуская глаза вниз. Я далеко не храбрая, нет. Любой бы поступил так, как это сделала я. К тому же, мне страшно. Меня страшит мое будущее, которое явно не окрашено яркими красками.       Принц и его друзья с любопытством смотрят на меня, словно я экспонат одного из музеев в Лондоне. Но сказать о том, что эти взгляды мне не прельщают у меня не хватает храбрости. И это только в очередной раз доказывает мне то, что я самый настоящий трус. Еще раз поклонившись и пролепетав что-то на подобие «мне уже пора», делаю ноги в сторону дома травницы.       С грохотом вваливаюсь внутрь, при этом громко хлопнув дверью. И на этот шум, как и ожидается, прибегает взъерошенная и перепуганная Эйлин. Еще бы, такой шум развела, будто на пороге стоит сама Хель. Тяжелое дыхание и бешено колотящееся сердце лишь добавляют моему прибытию эффектности.       — Я тут подумала, что буду полезнее здесь, дома, — сдавленно говорю я, смотря на встревоженную женщину. Тем не менее, все случившееся заставило меня забыть о родителях. Всего каких-то несколько минут я думала совершенно о другом. И вот сейчас, снова оказавшись наедине с собой, я начинаю тонуть в угрызении совести, в жалости к себе и страхе.       — Не пугай меня так больше, — Эйлин плавно подходит ко мне и проводит теплой ладонью по волосам. — Тогда иди в комнату, я сейчас принесу несколько книг. Думаю, из них ты узнаешь много нового для себя, — женщина заговорщически подмигивает мне. — А еще я сделаю тебе вкусный чай с мелиссой.       — Спасибо, — растягиваю губы в некотором подобие улыбки, после чего захожу в комнату, которая так понравилась мне. Прикрываю глаза на пару секунд, окунаясь в мир всевозможных запахов.       Эйлин возвращается спустя какое-то время и протягивает мне кружку, наполненную ароматным чаем. Делаю несколько глотков. Чувствую, как горячий напиток протекает по горлу и согревает меня лучше любого одеяла. Вскоре отставляю чай в сторону, а сама сажусь за первую книгу. Аккуратный почерк на страничках читать легко и приятно.       — Будут вопросы, я в соседней комнате, — сказав это, травница скрывается за углом, а я остаюсь наедине с достаточно увесистой книгой. Столько разных названий и красивых зарисовок трав я еще не видела никогда. И это все завлекает меня, и я уже не следя за временем, погружаюсь в неизведанный мир, который предоставляет мне книга.       Так проходит около недели или даже чуть больше. Время, как и раньше, крайне быстро ускользает от меня, начинаю теряться в днях. Я безвылазно сижу за книгами, учу названия растений, их свойства, применение и способы приготовления, Эйлин подкидывает мне иную информацию, например, где можно найти то или иное растение.       Все это кажется невероятным до тех пор, пока не наступает время идти спать. Именно тогда мной начинают завладевать тяжелые и грустные мысли. Ночные демоны преследуют меня. Предстают передо мной в образах Ледяных великанов с кроваво-красными глазами. Я вновь и вновь возвращаюсь в день гибели родителей. Раз за разом проигрываю в голове их последние слова. «Беги», — говорили они. И я их не послушала.       Не слушала их никогда, делала так, как сама того хотела. Но я ведь хотела их спасти, только вот совсем позабыла о том, что слишком слаба и не представляю угрозы для Ледяных великанов. Лишь вошь, которая немыслимым образом объявилась перед йотунами.       Моя глупость могла стоить мне жизни. Перебираю уже знакомые мне травы, а свежие пучки растений развешиваю на веревках. Все эти занятия стали для меня отдушиной, отвлечением от слишком уж печальной реальности. Убираю прядь рыжих волос, которая выбилась из тугой косы.       Работать здесь лучше, чем сидеть в углу и жалеть себя. Бесспорно, сложно избавиться от дурных мыслей. Они продолжают преследовать меня и напоминать о себе. Но, когда я увлечена чем-то, то полностью отдаю себя тому или иному делу.       — Сигюн, у меня для тебя небольшое поручение, — быстро поворачиваюсь к женщине, при этом успев поставить несколько стеклянных баночек на полки в шкафу. Вопросительно смотрю на Эйлин, ожидая продолжения. — Отнеси это Хеймдаллу, хорошо? — забираю из рук асиньи небольшую корзинку и киваю.       И мне нужно лишь принюхаться, чтобы почувствовать запах свежего чая с боярышником, а также несколько сосудов, наполненных разнообразными успокаивающими и тонизирующими средствами. После этого покидаю дом Эйлин.       Впервые ступаю на Радужный мост, оказавшись в Асгарде, у меня трясутся коленки, впервые я здесь одна… Тяжело вздохнув, продолжаю свой путь по Бивресту. Зачем было строить его таким длинным? Как быстро, интересно, я дойду до обсерватории?       Но больше меня интересует другой вопрос. Зачем бессмертному стражу моста потребовались все эти снадобья? Или Хеймдалл также, как и остальные живые существа, может страдать нервозностью и бессонницей? А он спит вообще? Погруженная в разгадку данных вопросов, добредаю до обиталища стража Радужного моста.       Стремительно захожу внутрь и с опозданием понимаю, что смотритель миров немного занят разговором с принцами. Но, кажется, убегать уже поздно. Хеймдалл, видимо, уже давно следит за тем, как я приближаюсь к ним. Золотые глаза продолжают смотреть на меня даже тогда, когда Тор что-то пытается доказать стражу.       — Извините, что беспокою, — робко бормочу я, тихо откашлявшись. Тем самым привлекаю внимание принцев. Бог Грома смеряет меня уже привычным добродушным и веселым взглядом. Второй же мужчина не проявляет ко мне абсолютно никакого интереса, а его пронзительные зеленые глаза остаются холодными. Так даже лучше. — Эйлин просила передать это вам, Хеймдалл, — неуверенно говорю я, переведя взгляд на стража Бивреста.       Стараюсь как можно быстрее отдать посылку и убежать. Но не тут-то было.       — Локи, Тор, думаю, вам уже пора идти, — с нажимом оповещает принцев мужчина и поворачивается ко мне. — А с тобой мне нужно поговорить, — после этих слов нервно сглатываю, но при этом не могу отвести взгляд от золотых глаз защитника.       — Давненько я не видел тебя на улицах Асгарда, — потрепав меня по голове, говорит Тор. Несколько рыжих прядей тут же падает мне на глаза. И только за это действие я готова скормить Бога Грома белой акуле. В Мидгарде говорят, что она действительно очень опасна.       — Видимо, держится подальше от отвесных скал, — усмехается Локи, направляясь к выходу из обсерватории. — Будет желание присоединиться к родителям, обращайся. Знаю пару быстрых и безболезненных способов, — после этой реплики трикстер получает знатную оплеуху от брата.       — Не слушай его, Сигюн, — не успеваю уследить за эмоциями Тора. То он веселый и жизнерадостный, то серьезный до безумия, а через секунду уже готов поднять кому-либо настроение. С его братом же дела обстоят иначе. В обе наши встречи он поддерживает образ безразличного ко всему мужчины, который только и знает, как потешиться над окружающими.       Стараюсь изобразить на лице как можно более правдоподобную улыбку. Принцы, продолжая спорить между собой, быстро удаляются. А я выдыхаю с облегчением. Но позади меня, к сожалению, все еще стоит Хеймдалл, и он все еще хочет о чем-то со мной поговорить.       — Что ж, хм, о чем вы хотели со мной поговорить? — с этими словами аккуратно сажусь на какой-то сундук у стены.