You are my... weakness

Нет, у него не лживый взгляд. Его глаза не лгут. Они правдиво говорят, Что их владелец — плут! Роберт Бернс

      Не часто удается встретить Хеймдалла где-то, кроме его обсерватории. Мужчина настолько предан своему делу, что увидеть его в том же лесу равносильно какому-то волшебству. Впрочем, ради него он сюда и приходит. А там, где есть магия, там есть и я.       — Удивлена тебя здесь увидеть, — на ходу возвращаясь к истинному облику, произношу я. С каждым днем у меня все лучше получается менять обличия. Волк, лиса, сапсан, ворон, тигр — все, что только мне придет в голову. Прошел еще один год моего пребывания здесь. Еще один сложный год, когда кошмары продолжают меня терроризировать по ночам.       Реже, не спорю, но каждый раз я все равно просыпаюсь в холодном поту. Приветственно киваю стражу Радужного моста, он же начинает слабо улыбаться. Так, как свойственно только ему — уголками губ.       — Я знал, что смогу тебя найти здесь.       — Даже не знаю, с чем это связано, — саркастически отзываюсь я, начиная тихо смеяться. Вместе мы не торопясь выходим из леса. Видимо, сегодня Хеймдалл не будет испытывать меня на прочность, как он это любит делать. А это может значить лишь одно — какого-то серьезного разговора мне не избежать. — Ты же здесь не просто так?       — Тор и Эйлин стали задавать вопросы. Ты слишком много времени проводишь в лесу, — голос стража неожиданно становится серьезным. И от него у меня начинают бежать мурашки по спине. Ох, этот взрослый нравоучительный тон, который так мне не нравится. Каждый раз подобные речи доводят нас до ссоры.       — Я делаю все, что говорит Эйлин, — холодно чеканю я, смотря себе под ноги. Уже давно сменила платье, которое должна носить девушка, на удобные штаны. — Тор же сам возомнил из себя моего старшего брата. А я даже его об этом не просила! — резко останавливаюсь, складывая руки на груди. Ветер подхватывает мои длинные рыжие волосы, которые сегодня я решила не заплетать.       Не думаю, что сейчас выгляжу такой, какой меня хочет видеть Эйлин. Она устает прятать или выбрасывать грубые мужские брюки от меня. И держит от меня подальше ножницы… «Твои волосы — это твоя гордость! Не смей их стричь!» — всякий раз произносит асинья, когда я вновь начинаю заикаться о том, что волосы мне мешают. Только вот она никак не может понять, что брюки я ношу лишь тогда, когда выбираюсь в лес, то есть в них меня никто и не видит. Да и платьев разных у меня раза в четыре больше, чем тех же брюк. В этом плане мне нравится больше Мидгард. Там нет каких-то стереотипов на тему одежды. Если девушка захотела носить брюки, она просто берет и надевает их.       Но сейчас, если откинуть даже факт ношения брюк, я похожа, скорее всего, на дикарку. Не по фигуре сшитый охотничий костюм, взлохмаченная кудрявая шевелюра и чумазое лицо. Лес явно никогда не ассоциировался у Эйлин с прилежной девушкой. Выразительно смотрю на Хеймдалла. Интересно, он уже успел пожалеть о том, что спас меня?       — Ты заставляешь их нервничать каждый раз, когда пропадаешь чуть ли не на целый день, — спокойно говорит защитник Бивреста, словно бы и не замечая моего негодования. — Просто проводи меньше времени в лесу. И тогда они успокоятся.       — Ладно, — фыркнув, соглашаюсь я. «Твои способности должны быть в тайне от людей», — в голове вновь раздается голос отца. Иногда мне начинает казаться, что я забываю то, как он звучал. Его голос медленно блекнет в моей голове, что несказанно расстраивает меня. — Я попробую.       — Так-то лучше, — кивает Хеймдалл. — Эйлин тебя ищет. Она взяла еще одну ученицу, ведь ее лавка стала популярна не только среди горожан.       — Великолепно, — «радостно» отвечаю я, при этом выразительно закатывая глаза. Словно мне не хватало одной женщины в доме, которая старалась сделать из меня «красавицу, какой только Асгард не видывал». Настроение разговаривать с Хеймдаллом моментально пропадает. Они могут это называть переходным возрастом, но я считаю, что они просто придираются и слишком многого от меня хотят.       Достаточно быстро получается очистить разум и представить, как мое тело меняется. Спустя считанные секунды оказываюсь настолько близко к земле, насколько это вообще возможно. Мир окрашивается в холодные и горячие цвета. Даже не в цвета, не так. В запахи. Высунув на миг раздвоенный язык, ощупываю воздух. Рядом с собой чувствую теплое, красно-оранжевое, тело. Да, знаю, что это Хеймдалл. Но это так забавно смотреть на него сквозь призму змеиного теплового зрения. Слышу, как мужчина тяжело вздыхает.       — Когда же ты уже повзрослеешь, Сигюн? — вопрошает смотритель миров, я же начинаю стремительно ускользать от него. Пожалуй, на сегодня с серьезными разговорами стоит завязывать. Но мне так и хотелось ответить Хеймдаллу, что повзрослею я еще не скоро, они еще успеют со мной намучиться.       Довольно быстро выбираюсь из леса. А вот на улицах города находить тихие места становится сложно, но попадаться кому-либо на глаза мне совершенно не хочется. Как в змеином обличье, так и в человеческом. Стараюсь держаться тени. Чуть ли не через каждый метр ощупываю воздух, дабы не сбиться с заведенного курса. Несколько детей шарахается от меня. Еще бы, не каждый день увидишь на дороге змею, они, как правило, прячутся в лесу. Огибаю очередной дом и натыкаюсь нос к носу, точнее нос к ботинку, со знакомыми персонами. Мысленно закрываю глаза от безысходности.       — Локи? — меня неожиданно поднимают в воздух. Моя удача явно осталась где-то в лесу. Нужно мне было попасться на пути самого большого обожателя змей. Покрывая себя отборными ругательствами, пытаюсь вырваться из рук Тора. Мне некомфортно! Я не чувствую земли, да и вообще неприятно это.       — Я все еще справа от тебя, — устало отзывается младший принц. — И если ты считаешь, что это моих рук дело, то ошибаешься. Эти детские игры остались позади, — кто-нибудь спасите меня! Поворачиваю голову в сторону Бога Обмана и ощупываю воздух. Почему все люди светятся ярко-красным в разных местах? У них что центр тепла в разных местах находится? Что за бред?       — Тогда нам стоит отнести эту змейку подальше от людной улицы, — я же все также безрезультатно пытаюсь отвоевать свою свободу себе обратно в то время, когда громовержец с абсолютно одухотворенным лицом пытается меня погладить. Обвиваю руку Тора и стараюсь как можно сильнее ее стиснуть. Надо было в питона обратиться! Я бы тогда точно справилась с этой ручищей!       — Я бы на твоем месте просто оставил ее здесь, — предостерегающе говорит Локи. «Тор, умоляю, прислушайся к своему брату хоть раз в жизни!» — мысленно молю я. Впредь и навсегда обещаю себе, что больше никогда не при каких обстоятельствах не приму обличье змеи. Никакой. И никогда. Себе дороже.       В какой-то момент рука на моем тельце ослабевает, и у меня получается вырваться на свободу. Испуганно шипя и мысленно ворча, уползаю как можно быстрее. Но позади себя слышу быстрые шаги Тора. Почему ему неймется?! Оставь меня в покое, чудовище!       Улучив момент, прячусь в переулке, где быстро становлюсь собой. Тихая узкая и безлюдная улочка гарантирует то, что меня никто не раскроет. Тяжело дыша и пылая ненавистью ко всем, кто вот так бесцеремонно относится к собратьям нашим меньшим, выхожу из своего укрытия. Братья встают как вкопанные, явно не ожидая меня увидеть. Стараюсь выглядеть такой же удивленной, но врать в присутствии мастера обмана не самая моя лучшая идея. Подтверждением моих мыслей становится ухмылка Локи. Впрочем, Тор, кажется, поверил.       — Снова прячешься от Эйлин? — ну, вот, еще один взрослый на мою голову.       — И я рада видеть вас, Ваше Высочество, — для окружающих мы как оставались принцами и подчиненной, так и остаемся. Не будем разбивать их представления. Ехидно усмехнувшись так, чтобы это успели заметить лишь братья, почтительно им кланяюсь. — Никак нет, лишь гуляю.       — Потренируйся во вранье, пока не очень получается, — улыбается одним уголком губ Локи, а его слова лишь еще больше раздражают меня. Недовольно фыркаю, смотря на Бога Обмана.       — Когда можно будет записаться на первый урок? — выгибаю одну бровь. Но потом замечаю ошеломленные взгляды прохожих, которые, кажется, слышат весь наш разговор, и решаю, что мне стоит замолчать. — Извините, мне стоит идти, — спешно кланяюсь и прохожу мимо принцев. Чувствую на себе их взгляды. Серьезный и недоверчивый — так в последнее время смотрит на меня Тор. Он считает, что я заигралась и стоит задуматься о будущем.       Второй же взгляд чувствуется иначе. Мне словно в спину втыкают маленькие иголочки, приправленные иронической насмешкой и любопытством, мол, что эта девчонка учудит в следующий раз. Локи-то я как раз не успеваю разочаровать. Каждый день сбегаю, расстраиваю и Эйлин, и Тора, и Хеймдалла. Остальные же успели понять, что мой характер далеко не сахар.

***

      Как я и подозревала, с новой ученицей Эйлин я не поладила. Лив является той представительницей женской половины населения Асгарда, которая неустанно выполняет все, что ей говорят старшие и берет сверх работы, дабы выставить себя в лучшем свете. На дух не переношу этих шелковых домашних питомцев, которые готовы лизать ноги своему хозяину, лишь бы им достался кусочек лакомства послаще и побольше.       В очередной раз, разобравшись со своими обязанностями, убегаю в лес. И я бы больше не назвала это подростковой прихотью избавиться от надоедливых взрослых. Мне уже восемнадцать, я свыклась с жизнью в Асгарде, неплохо лажу с Воинственной троицей и леди Сиф. Работа у Эйлин мне не надоела, и я с удовольствием капаюсь с разными травами, а иногда и готовлю что-то сама.       Но сейчас мне нужно побыть одной и отдохнуть от вечно лебезящей Лив. Если бы было можно, я бы сшила для нее намордник, чтобы она меньше говорила и больше училась травничеству. Сколько бы она не старалась, некоторые знания старательно вылетают из ее пустой головешки.       Стоит мне только зайти под сень леса, как тут же принимаю обличие лисы. В этих местах достаточно часто можно встретить этого зверька, поэтому считаю эту рыжую красавицу лучшим своим прикрытием. Не теряя и минуты, скрываюсь глубоко в лесу, при этом принюхиваясь к каждому запаху. И меня начинает настораживать то, что лес чрезвычайно тих. Только птицы встревоженно летают где-то над головой и громко о чем-то спорят. Слишком увлекшись наблюдением за шумными пернатыми, не замечаю того, что заставило всех животных притаится. Сначала слышу скрежет, а только после этого удушающая боль растекается от ноги по всему телу.       Лисий вой быстро перерастает в человеческий крик. Адская боль обжигает ногу, а зубья капкана все глубже погружаются в мягкую плоть от каждого моего движения. Закусываю губу до крови, пытаюсь хоть как-то справиться с обуявшими меня чувствами. Но получается чертовски плохо. С каждой секундой появляется все более навязчивое ощущение того, что я лишусь ноги.       Железные тиски пугают, не хватает сил, чтобы раскрыть капкан и высвободиться самой. Перед глазами начинают мелькать красные пятна, кошмары повылезали из своих шкафов, вновь окрашивая все в алый. Дыхание становится все более тяжелым, а сердце, словно в противовес ему, бьется быстро и легко, как небольшая птичка, посаженная в клетку.       А вокруг тишина. Я не слышу, чтобы хоть кто-то шел в мою сторону. Не думала я, что умру такой жалкой смертью. Если уж выбирать, то смерть от руки йотуна выглядела бы более геройской, нежели гибель от потери крови. Проклиная все и всех, в первую очередь себя, продолжаю истерически пытаться открыть капкан. Но руки, испачканные в крови, скользят, а силы все быстрее покидают меня. Озираюсь по сторонам, все еще питая слабую надежду на спасение. Слышу лишь лес. Тихая поступь лани, скорый бег мыши и крылья. Шелест перьев, кажется, приближается, становится все ближе.       И мне достаточно просто обернуться, чтобы увидеть громадного черного ворона, который смотрит на меня своими немигающими черными глазками-бусинками. Отвлекшись на секунду, случайно дергаю ногой, и это пробуждает новую волну раздирающей боли. Беспомощно смотрю на свою ногу, которая сейчас выглядит так, словно какой-то зверь откусил от нее кусок.       — Думаю тут простым «я гуляла» ты не отделаешься, — спокойный голос раздается из-за спины, что заставляет меня вздрогнуть. Очередное движение, очередная боль. Зажмуриваюсь, при этом стараясь выровнять дыхание. — Не двигайся, — всегда такой холодный и равнодушный, а сейчас кажется немного обеспокоенным. Как он вообще оказался здесь? Я не слышала даже его шагов.       — Я и правда просто гуляла, — сквозь стиснутые зубы шиплю я. Бог Обмана оказывается возле моей ноги, зажатой в капкан. Слежу за тем, как он медленно опускается на корточки и внимательно осматривает весь ущерб, нанесенный мне охотничьей снастью. Бросает на меня короткий скептический взгляд. И в нем я вижу очередную усмешку. Он знает, что я вру. А я знаю, что он знает. Забавная игра, и мне никогда не надоест в нее играть.       — Тора можешь обманывать столько, сколько тебе влезет. Со мной этот фокус не пройдет, — за считанные секунды Локи открывает капкан и вынимает мою ногу из него. У меня даже не хватает сил на то, чтобы закатить глаза, а так хочется. — Так что ты тут делала? — младший принц непривычно аккуратно берет поврежденную ногу в свои руки. Только хочу открыть рот, чтобы сказать очередную отговорку, как ловлю на себе пронзительный взгляд зеленых глаз, которые так и говорят: «Попробуй придумать что-то более правдоподобное».       — Я люблю наблюдать за животными в этих лесах, — стараюсь сделать голос спокойным, ведь боль никуда не делась. И сейчас, вместо разговоров с Богом Обмана, мне бы хотелось кричать от адской боли и просто лежать в своей уютной и теплой кроватке. — Да и трав здесь много.       — Сделаем вид, что я поверил тебе, — усмехается мужчина и в миг подхватывает меня на руки. — Но, если ты скажешь тоже самое остальным, они пожалеют тебя и все-таки поверят. Иногда поражаюсь тому, как некоторых личностей легко обмануть.       — Я и не обманываю, — стиснув зубы от боли, шепчу я. Нога немеет и мне все сложнее оставаться в сознании. Но я знаю достаточно, чтобы понять, что мне сейчас нужно держать глаза открытыми. Спать ни в коем случае нельзя.       — Не оправдывайся. Просто прими мою помощь в первый и последний раз, — вынося меня из леса, говорит Локи. Он сейчас кажется более раздраженным, чем обычно. То ли я помешала какому-то его плану, то ли его просто раздражает тот факт, что приходится помогать мне.       — Мне нужно промыть рану, — мечтая все же провалиться в успокоительную тьму, обращаюсь я к принцу, но ловлю на себе его недоверчивый взгляд. — Срочно, может начаться заражение. Сомневаюсь, что капкан был стерильно чистым, — больше ничего мне не ответив, Локи опускает меня возле небольшого родника.       Смело могу заявить, что вида крови я не боюсь и в обморок падать от «прекрасной» картины моей разодранной ноги не собираюсь. Стиснув со всей силы челюсть, опускаю поврежденную ногу в воду. Холодный родник немного успокаивает жгучую боль, но мне еще нужно промыть рану. А это явно не принесет мне приятных ощущений.       — Ты уверена, что справишься сама? — удивленно поворачиваюсь на голос Локи. — Я могу позвать Эйлин.       — Еще минутку, — сквозь стиснутые зубы шиплю я, при этом начиная аккуратно смывать кровь с раны. Все намного хуже, чем я предполагала. Еще долго я не смогу нормально ходить. Можно поблагодарить судьбу лишь за то, что капкан не переломил мне ногу, как простой прутик.       У меня уходит еще несколько минут на то, чтобы закончить с процедурой, после чего Бог Обмана без каких-либо просьб вновь поднимает меня в воздух. Он явно намерен донести меня до дома Эйлин, за что я ему благодарна. И даже закрою глаза на все те нескончаемые иронические шутки и ухмылки в мою сторону.       — Постарайся больше не «гулять» по лесу в самый разгар сезона охоты, — неожиданно говорит Локи, после чего выразительно смотрит на меня. Он не поверил. И никогда не поверит в мои глупые оправдания. В любом случае, я буду скрывать свои умения настолько долго, насколько это вообще возможно.