You are my... weakness

Если время оставляет какие-то отметины на человеке, то это раны. Думаю, у меня их не больше и не меньше, чем у любого другого, — то есть много. Они не только не закалили меня, они обнажили мое сердце. Амели Нотомб - "Счастливая ностальгия"

      Дом встречает меня молчанием. Лишь в какой-то дальней комнате разносится звон скляночек. Я бы даже сказала, что это звуки активной и тщательной уборки. А этим в этом доме может заниматься лишь один человек — Лив. И она не успокоится пока последняя пылинка не будет стерта с каждой полочки. Вот же она расстроится, когда увидит, как тщательно я испачкаю своей кровью ее идеально вымытый пол. И в эту секунду понимаю, что лучше уж умру от заражения крови или обильного кровоизлияния, чем попрошу помощи этой надменной девушки.       — Достаточно будет, если вы посадите меня туда, Ваше Высочество, — показываю пальцем на один из столов, что стоит посреди комнаты. Локи молча опускает меня на указанное место. — Спасибо, что не бросили в беде, — стараюсь сохранить спокойствие, но это выходит крайне плохо. Бог Обмана лишь кивает мне, после чего старается как можно быстрее ретироваться.       Я же начинаю медленно осматривать комнату и думать, что мне может сейчас пригодиться. Эйлин нет дома, и я боюсь, что сюда она вернется не скоро. Скорее всего, ее вызвали в город, кому-то снова понадобилась ее скорая помощь. Для начала мне просто жизненно необходимо обезболивающее. Иначе такими темпами я очень быстро отправляюсь прямиком к нашим предками.       — Лив! — голос хрипит, а боль, кажется, стала лишь сильнее. Но вот приближения девушки я не слышу. Она в своем репертуаре, будет продолжать меня игнорировать даже тогда, когда я буду при смерти, это я могу сказать с уверенностью. А сейчас как раз именно такая ситуация. — Черт возьми, Лив! — надрываю горло, стараясь докричаться до асиньи.       Девушка выплывает, иначе сказать не могу, из смежной комнаты. Каждое ее движение пропитано отвращением ко мне. Ну, да, конечно, я же не стелюсь перед каждым высокопоставленным представителем мужского пола, как это делает она. Иногда мне даже начинает казаться, что Лив стала обучаться у Эйлин лишь с одной целью — найти выгодную партию для себя.       — Ты снова сбегала в лес? — завидев кровь на моей ноге, девушка показательно закрывает глаза. Но что-то мне подсказывает, что в душе она ликует и ждет, когда я испущу свой последний вздох.       — Мне нужен отвар из листьев белены, сок медуницы, чистые полотенца, теплая вода и иголка с нитками, — быстро начинаю перечислять я, при этом стараясь сохранить рассудок чистым и не скрытым за пеленой боли. — И настой ромашки, на всякий случай, — закусываю нижнюю губу, чувствуя, как боль в ноге усиливается. — Быстрее, Лив! — мой болезненный крик явно заставляет несносную особу двинуться в сторону комнаты с травами.       Быстрым движением отрываю длинный кусок ткани от рубахи, которая надета под охотничьей курткой. Мне следовало сделать это раньше. Сооружаю жгут из тряпицы, чтобы остановить обильное кровотечение. Что Лив там так долго делает? Со злости ударяю кулаком по столу, при этом проклиная всех. Почему именно сейчас Эйлин куда-то ушла? Что это за злой рок, нависший надо мной?       — Я не могу ничего найти, — раздается голос из соседней комнаты, что окончательно выводит меня из себя. Клянусь, однажды я перегрызу ей горло. И никто не догадается, что это моих рук дело. Из-за нее я сейчас отправлюсь на тот свет. Собрав оставшиеся силы в кулак, спускаю ноги на пол. Но стоит мне только встать, как все перед глазами на секунду темнеет от резкой и оглушительной боли.       — Хель тебя дери, Лив! Если я потеряю ногу из-за твоей безалаберности, до конца дней твоих тебе убирать за стариками их ночные горшки! — аккуратно делаю шаг в сторону комнаты с травами. В дверном проеме показывается асинья, которая, кажется, все-таки выглядит искренне напуганной и растерянной. Либо она просто хорошая актриса, в этом нам еще предстоит разобраться. В миг она становится еще бледнее, чем была секунду назад.       В следующее мгновение происходит несколько вещей. Меня довольно быстро возвращают обратно на стол, при этом крайне аккуратно выпрямив мою больную ногу. Лив же чуть в обморок не падает, пытаясь сделать реверанс. Возле нас двоих, словно из воздуха, материализуется младший принц, который, кажется, уже должен был уйти. А я? Я уже чуть ли не теряю сознание от сильной потери крови.       — Ваше Высочество, — пищит девушка, не поднимая своей головы. Пожалуй, Бог Обмана — единственный мужчина, который до икоты пугает нашу охотницу за высоким положением и толстым кошельком. — Ч-что вас привело сюда?       — Где мне найти все лекарства? — будто не замечая побелевшую, как полотно, Лив, вопрошает Локи. Он выглядит абсолютно незаинтересованным, что сильно удивляет меня. Но с другой стороны, я рада, что больше не придется терпеть охи-вздохи Лив, которая, видимо, боится вида крови. Ко всему прочему, она не очень жаждет обучаться и запоминать названия и свойства лекарственных растений. Не будущий лекарь, а какое-то недоразумение с красивыми глазками. А вместо мозгов у нее целый табун розовых единорогов, которые каждый раз надавливают на ее эго.       — Белена в шкафу справа от окна, там такая вытянутая скляночка с темной жидкостью внутри, — сквозь зубы произношу я. Терпеть все это становится просто невыносимо. — Медуница в соседнем шкафу, в пузатой зеленоватой баночке. А ромашка на полке на противоположной стене, — последние слова слетают с языка, и Бог Обмана сразу же направляется в комнату.       — Бесполезная девчонка, — тихо произносит младший принц, остановившись возле Лив. Еще никогда я не видела ее настолько перепуганной. Складывается ощущение, что сейчас придется откачивать ее, а не меня. Еще немного, и она благополучно грохнется в обморок.       — Не стой столбом, — уже устав кричать, произношу я. Голос дрожит и больше похож на скрип плохо смазанной половицы. — Надеюсь, что ты в состоянии принести мне несколько полотенец с тазом воды, — выразительно смотрю на асинью, надеясь, что увижу сейчас хоть немного реакции от нее. Моему облегчению нет предела, когда Лив сдвигается с места и скрывается за дверью, ведущей на кухню.       На какое-то время остаюсь одна. И закрадывается ощущение, что еще немного, и я покину этот бренный мир. Что ж, к несчастью Богини Смерти, в Хельхейм я пока не собираюсь. Пожалуй, задержусь ненадолго в Асгарде. Тяжело дыша, открываю глаза, перед которыми уже начинают летать черные точки.       — Так, Сигюн, соберись, — сама себе говорю я, делая глубокий вдох. В это время в комнату возвращается Лив, которая несет таз воды и все то, что я просила у нее. — Спасибо и на этом, — бросаю я, быстро начиная смывать вновь появившуюся кровь.       Все выглядит куда хуже, чем я думала. Кажется, я даже вижу кость. Но я искренне верю, что мне просто показалось. Как только передо мной открывается полная картина моего «боевого» ранения, слышу глухой удар чего-то тяжелого о пол. На секунду подняв глаза, замечаю бессознательное тело Лив. «Бедная» девушка с тонкой душевной организацией не выдержала суровой реальности. Ну, и черт с ней.       — Помочь чем? — неожиданно рядом появляется младший принц. Мужчина ставит возле меня все нужные баночки, и я сразу открываю настой ромашки, обильно поливая им поврежденную ногу. Теперь я спокойна насчет чистоты своей раны. Но все начинает нещадно щипать. Даже не предполагала, что способна вытерпеть нечто подобное. — Может, стоит позвать Эйлин? — поднимаю глаза, наполненные слезами, на Бога Обмана. Слезы сами текут из глаз, как бы сильно я не пыталась их сдержать.       — Пока она придет, я истеку кровью и, скорее всего, состоится моя запоздалая встреча с родителями, — всхлипываю, но беру в руки иглу, которую предварительно окунаю в ромашку. Несколько коротких кудряшек прилипает к мокрому лбу. Это страшнее, чем я могла представить. — Я буду признательная вам, если подержите ногу, — прежде, чем зашивать рану, делаю глоток из баночки с настоем белены. Это должно облегчить боль.       — Почему-то я ожидал, что ты упадешь в обморок гораздо раньше, — неожиданно произносит мужчина, заключая мою ногу в стальные тиски своих рук. Теперь, даже если я захочу вынуть ногу, не получится. Так-то лучше.       — Когда на твоих глазах йотуны выпускают кишки твоему отцу, какая-то кровь и несколько неровно порванных кусков мяса с собственной ноги перестают пугать. Не находите, Ваше Высочество? — губы растягиваются в кривой улыбке. Чувствую, как белена начинает действовать, поэтому стараюсь больше не медлить.       Первые несколько стежков получаются немного неаккуратными, но потом получается все лучше. Не идеально, но так рана хоть не разойдется. Когда зашивание раны подходит к концу, перед глазами не просто летают черные точки. Я бы сказала, что все совсем наоборот. Я вижу больше черноты, чем окружающий мир. Тело кажется невероятно тяжелым. Но осталось последнее, что мне следует сделать.       Еле шевеля пальцами, опускаю краешек полотенца в баночку с соком медуницы, после чего намазываю этой жидкостью рану. Боль ушла на дальний план. Сейчас хочется только одного — провалиться в тяжелый, но такой желанный и спокойный сон.       — Перестань напрягаться, — из полуобморочного состояния меня вырывает ровный голос младшего принца. Я успела забыть, что он все еще здесь. Но его реплика вызывает лишь мой слабый смех. — Эйлин бы гордилась, если бы увидела, какую работу ты проделала.       — Если бы она это видела, она бы валялась там же, где сейчас мирно посапывает Лив, — криво усмехаюсь я, при этом стараясь дотянуться до бинтов. Но все мои действия пресекаются одним быстрым движением Бога Обмана. Мужчина оказывается быстрее и проворнее меня, поэтому за считанные секунды бинты перекочевывают со стола в руки трикстера.       — Просто ложись и не шевелись, — пронзительный взгляд пригвождает меня к месту… в буквальном смысле. — Так-то лучше, — после этих слов Локи с ловкостью и умениями знатока лекарского дела перематывает мне ногу.

Pov Loki

      Многие люди переоценивают красоту и волшебство леса. Это всего лишь деревья да кусты. Помимо этого, здесь водится уйма диких зверей. Я не имею ничего против них, просто не понимаю личностей, которые готовы проводить сутки-напролет среди этих зарослей.       Для меня же лес — это всего лишь небольшой коридор между дворцом и скрытым от чужих глаз порталом в Железный лес. Надеюсь, что в этот раз Фенрир или Ёрмунганд ничего не натворили. Все же Ангброда слишком их балует и чересчур много позволяет им делать. Учитывая их возможности, я бы был куда строже и не позволял лишнего. Но хорошим отцом меня вряд ли можно назвать, и тут я даже не буду спорить.       Оказываюсь уже у самого портала, когда откуда-то из глубины леса разносится болезненный крик. И, нет, это не животное, которое попалось в ловушку охотников, пусть сейчас и сезон охоты. Крик человеческий, я в этом уверен. Но какой… кхм… не шибко умный асгардец решил пройтись по лесу в это время? Мысленно закатив глаза, разворачиваюсь и лечу в противоположную сторону от прохода в Железный лес.       Почему я это делаю? Разве мне есть дело до кого-то, кроме себя самого? Справа слышится какая-то возня. И снова я лечу на звук, а не делаю то, что давно запланировал.       Опять эта девчонка? Какого Дьявола она тут делает, в то время, когда лес снизу доверху завешан разнообразными ловушками для зверей? Эйлин стоит лучше следить за подопечной. Сажусь на ветку дерева за спиной девушки и складываю крылья. Магия еще никогда не подводила меня. Тяжелые годы тренировок все же дают о себе знать. Как и чутье на чужое колдовство. Воздух наэлектризован и пропитан сладковатым ароматом волшебства.       Иноземка многое скрывает, чем, возможно, и заинтересовала брата и Хеймдалла. Еще при первой нашей встрече пять лет назад все вокруг нее клокотало от магии. Но тогда это облако было абсолютно неконтролируемым. Я чувствовал необузданность силы девчонки. И тогда мне хотелось увидеть, насколько быстро этот шарик с чистой энергией взорвется и обрушится на Асгард.       Видимо, я ошибся. Любимица Хеймдалла не просто обуздала данную ей магию, она, кажется, научилась ее контролировать. И от былой магической тучи не осталось и следа, лишь слабый ветерок. Впрочем, мне достаточно и этого, чтобы отличить носителя магии от обычного человека. За считанные секунды принимаю свой облик и оказываюсь за спиной девушки. Не раз я видел, как она заходит в лес. И это явно не для простых прогулок. А сегодня, ко всему прочему, она умудрилась испробовать мощь капкана на себе.       — Думаю тут простым «я гуляла» ты не отделаешься, — интересно, как долго она сможет хранить свой секрет? Замечаю, как девушка болезненно хмурится и закусывает губу. Выругавшись про себя, опускаюсь на корточки перед перепуганной девчонкой. — Не двигайся, — разодранная нога выглядит крайне скверно. Стараюсь как можно быстрее открыть капкан.       Тем временем, девушка продолжает придумывать все новые причины своего пребывания в лесу. Мне остается лишь слушать и иронично хмыкать, давая понять, что вранье — это мой конек, а не ее. Но не сами попытки обмануть Бога Обмана забавляют меня. А то, с какой уверенностью она это делает, словно пытается убедить саму себя.       Играть с Богом Обмана в его же игры? Самоуверенно, однако. И смело. У лжи особый привкус, и его я знаю лучше, чем остальные. Но также меня и беспокоит кое-что еще. Вместо того, чтобы отчитывать бестолковую и своенравную девчонку, как бы это сделал Тор, я думаю о том, как бы наказать лесничих за капканы, которые они расставили вокруг…

***

      Вновь я встречаю иноземку лишь через месяц. Она идет по улице города, прихрамывая на одну ногу. В ее руках привычно зажата корзинка со снадобьями. Но при этом все ее движения выглядят какими-то механическими, а взгляд будто обращен куда-то внутрь себя. И сложно не заметить, насколько он печален.       Ловлю себя на мысли, что мне бы хотелось узнать причину такого ее настроения. Отмахиваюсь от назойливой мысли, когда замечаю косые взгляды местных подростков в сторону девушки. Но она их даже не замечает, словно привыкла. Останавливаюсь, начиная наблюдать за всей этой не очень приятной картиной. Асгардцы не любят чужаков. Об этом я хорошо знаю не понаслышке.       Но все заканчивается, даже не успев начаться. Местные замечают меня, что заставляет их быстро ретироваться. А на себе я ловлю удивленный взгляд голубых глаз. Что я тут вообще делаю? Надев рогатый шлем, молча ухожу, словно оказался здесь совершенно случайно.