You are my... weakness

Справедливость проявляется в воздаянии каждому по его заслугам. Марк Туллий Цицерон

      Еще никогда за последние годы я не ступала под сень леса с таким волнением и нетерпением. Шла сюда, пытаясь успокоить рвущееся наружу сердце. И только ночь опустилась на Асгард, а я уже рванула в лес.       Аккуратно ступаю по траве и опавшим листьям, при этом прислушиваясь к абсолютно любым звукам. Спустя мучительные десять минут оказываюсь возле вчерашнего родника, ведь именно здесь я повстречала волка. Он не казался каким-то особенным. Обычный зверь. Повадки, облик. И лишь одно «но». Этот совершенно «обычный» волк смиренно слушал меня, никоим образом не выказывая своей агрессии и недовольства.       Да, я живу в том мире, где все возможно. Но подобное совпадение многие жители Асгарда могут сравнить с колдовством. «Не все люди принимают магию», — вновь звучит голос отца в голове. И я, наверное, до конца своих дней буду прислушиваться к этому внутреннему голосу.       Устало сажусь на землю и осматриваюсь по сторонам. Деревья и прочая зелень хорошо скрывают от меня даже самых крупных обитателей этого места. Тайна лесов мне открывается лишь тогда, когда я становлюсь частью этого особого, мало кому открывающегося, волшебства. И каждый раз я с превеликим удовольствием становлюсь частью этого иного мира, где свои правила и законы.       — Неужели ты ожидала, что волк снова явится, Сигюн? — сама у себя спрашиваю я, на секунду прикрывая глаза. Нужно быть последней идиоткой, чтобы рассчитывать на нечто подобное. Он — дикое животное, не стоит об этом забывать. И волк мог, например, также легко разобраться с тобой, как сделал это с теми парнями.       Перед взглядом тут же появляются два юноши, которые перевязанные лежат на своих кроватях. Стоны боли разносятся по всей комнате, ведь глубокие волчьи укусы не пройдут за одну ночь. Их ждет впереди долгое и болезненное лечение. Да, мы с Эйлин зашили раны и наложили заживляющую мазь. Но главные лекарства в подобных делах — это время и покой.       Я лишь хотела убедиться, что вчерашний вечер мне не показался. Хотела сказать «спасибо». Пусть и зверю, но он это заслуживает. В Асгарде мало кто так в открытую стал бы меня защищать. Или же это просто совпадение? Неуверенно встаю на ноги и неторопливо осматриваюсь.       Незачем мне оставаться здесь еще дольше. Изначально было понятно, что волк не придет. Но уходить совершенно не хочется. Здесь куда спокойнее, чем в любом месте в Асгарде, это я могу сказать с уверенностью. Тем не менее, здоровый сон никто не отменял, ведь завтра меня ждет очередной рабочий день.       Тихо напевая какую-то совершенно бессмысленную мелодию себе под нос, неторопливо иду в сторону города. И стоит мне сделать несколько шагов, как из-за кустов выходит волк. Зверь смотрит на меня, низко опустив голову. Решение уйти домой испаряется, и я вновь опускаюсь на землю.       — Это ты сделал? — так он мне и ответил, ага. Неотрывно смотрю в зеленовато-золотистые глаза дикого животного. И я либо сошла с ума, либо волк действительно мне кивнул. — Будь я чуточку умнее, а ты чуточку человечнее, то спросила бы, зачем ты это сделал, — тяжело выдыхаю, вытянув перед собой ноги. — Но вместо этого просто скажу «спасибо», — замечаю, как волк удивленно вздергивает головой.       Это действие зверя заставляет меня улыбнуться. Ну, когда я еще вот так посижу с волком? Это пробуждает внутри меня нешуточное любопытство и подозрение одновременно. Ведь он снова здесь. Устало прикрываю глаза, мне и без всего этого хватало проблем. Стараюсь избавить от всех лишних мыслей и просто прислушиваюсь к лесу.       Он шумит по-своему: шелест листьев, тихое перешептывание ветра, хор ночных насекомых и зверьков. Услышав то, как аккуратно и тихо ступает волк, открываю глаза. Он оказывается возле меня и кладет голову мне на колени, как делал это в прошлый раз. Надеюсь, что и в этот раз он не укусит меня, если я позволю себе прикоснуться к его шерсти.       — Хотелось бы мне остаться здесь или просто остановить время, — шепчу я, смотря на смиренно лежащего зверя. — Возможно, я сошла с ума, но общаться с тобой куда спокойнее и приятнее, чем с некоторыми асгардцами, — волк фыркает, словно бы соглашаясь с моими словами. — Что ж, я пришла сюда лишь для того, чтобы поблагодарить тебя, — провожу пальцами по черной шерсти волка. — А сейчас мне пора возвращаться, — волк, будто все поняв, встает с моих ног и отходит в сторону. — Я постараюсь прийти сюда и завтра, — зачем-то говорю я. Еще немного, и меня уже ничто не сможет удивить. Волк ведет себя крайне несвойственно для лесного жителя.       Интересно, со стороны это выглядит также безумно, как мне кажется? Или еще хуже? Напоследок улыбнувшись зверю, выхожу из леса. Ночь сегодня выдалась беззвездной. Ночные светила закрыли непроглядные тучи, поэтому приходится рассчитывать на удачу, чтобы случайно не споткнуться о какой-нибудь неровно лежащий камень.       Из-за усталости или, быть может, из-за собственных мыслей не замечаю, как улица перестает быть пустой. В какой-то короткий миг просто понимаю, что вокруг меня стоят люди. И даже без особых способностей легко почувствовать их настрой, крайне негативный настрой.       Это все лишь подтверждается, когда один из незнакомцев в какое-то мгновение оказывается возле меня, а мои руки заламывают за спиной. Звонкий удар обрушивается на мою левую щеку. От него, кажется, у меня начинает звенеть в ушах, а во рту чувствуется мерзкий привкус крови. До одури надоевший мне металлический вкус. И в эту минуту понимаю, что в Асгарде я уже никогда не смогу почувствовать себя под защитой, ведь даже обычные горожане против меня, как бы сильно я не пыталась им помочь и подправить их здоровье.       — Что вам от меня нужно? — хриплю я, стараясь сдерживать подступающие слезы. Это унизительно. Снова я оказываюсь в роли жертвы, которую загнали в угол. Хотелось бы мне, чтобы им всем воздалось по заслугам, но тогда меня станут ненавидеть еще больше.       Вместо ответа чувствую очередной удар, который приходится по животу. Зачем они медлят? Хотели бы убить, сделали бы это побыстрее. Сомневаюсь, что они стали бы мелочиться с этим. Я всего лишь девчонка, которая, видимо, чем-то им мешает. Болезненно застонав, смаргиваю первые выступившие слезы.       — Я же ничего вам не сделала, — всхлипываю, при этом обращаясь к тому, кто принял непосредственное участие в моем избиении. Рука мужчины больно сжимает мою челюсть. И если бы не мой страх быть раскрытой, с удовольствием превратилась бы в змею и от всей своей души одарила обидчика порцией яда.       — Оправдываться будешь перед Всеотцом, чародейка, — с нажимом рычит асгардец и отходит от меня в сторону. — Думаю, даже в такой час ему будет интересно узнать, кого он пустил в свой мир, — молча смотрю на мужчину. Спорить с ним сейчас просто бессмысленно. Да и если я начну отпираться, то только больше вызову подозрения.       Дорога до дворца показалась мне бесконечной. Каждый шаг сопутствовался болью в ноге, а мои сопровождающие не уставали отпускать оскорбления и угрозы в мою сторону. И все из-за тех двух парней, которых покусал мой волк. Мой? Когда, черт возьми, он стал моим? Да, я всю дорогу молчала, сдерживая всю свою ненависть и негодование где-то внутри себя.       Не знаю уж, о чем там говорил главарь нашей процессии, но стражи быстро пропустили нас внутрь и провели до тронного зала, в котором Один Всеотец выслушивает проблемы и просьбы от граждан Асгарда. Это же должно быть таким скучным и утомительным занятием. Хотя… не думаю, что эти слова применимы к данной ситуации. По крайней мере, мне совершенно не скучно.       Проходит нещадно много времени прежде, чем нас пропускают внутрь. И что я вижу перед собой? Колоссальных размеров золотой трон и Всеотца, восседающего на нем. Справа от него сидит его жена, а слева спокойно, как мне кажется на первый взгляд, стоит Тор. Но это длится ровно до тех пор, пока мои сопровождающие не выводят меня на свет. Впрочем, рассматривать кого-либо или что-либо у меня просто нет желания. Без особого интереса кланяюсь правителям Асгарда, после чего продолжаю с «нескрываемым любопытством» изучать узорный пол зала.       — Что вас привело ко мне в столь поздний час? — раздается громогласный голос Одина, и это заставляет меня вздрогнуть. Не хотелось бы мне испытать гнев этого Бога на себе.       — Ваше Величество, — степенно начинает говорить один их мужчин, при этом выйдя немного вперед. — Эта девушка наслала на моих сыновей волка, который чуть не убил их, — без толики сомнения разъясняет асгардец, а я лишь еще сильнее закусываю внутреннюю сторону щеки. Я же не подсылала его ни к кому! Он сам решил вершить суд!       — Я так понимаю, вы обвиняете эту юную особу в использовании магии в корыстных целях? — холодно вопрошает ас, а мне даже не хочется поднимать на него глаза, ведь и так знаю, что врежусь в ледяную стену безразличия. Сейчас мне уже ничто не поможет.       — Да, Ваше Величество, — голос мужчины несколько веселеет. Он выиграл, это понимаю даже я.       — Если мне не изменяет память, то избиение девушки тоже нельзя спустить просто так с рук, — из-за наших спин неожиданно выходит Локи. Мужчина вальяжно проходит мимо, задержав свой взгляд на мне. — И что-то мне подсказывает, что вы привели ее сюда против воли. Возможно, поймали где-то и приволокли, сначала довольно сильно избив.       — Она могла сделать что-то и с нами, если бы мы так не поступили, Ваше Высочество, — начинает защищаться асгардец. Но тут мне уже стало интересно наблюдать за всем происходящим. И я просто не могу не посмотреть на сменившееся выражение лица мужчины. А он сбит с толку и взбешен.       — Локи, если ты что-то знаешь, то не молчи, — испепеляя взглядом моих «надзирателей», говорит Тор.       — Мне сначала бы хотелось услышать аргументы со стороны достопочтенных господинов, — в голосе Бога Обмана столько же яда, сколько и у черной мамбы. И лишь глухой не услышит этого сарказма в словах трикстера. Но, видимо, таковыми и являются асгардцы, ведь они, кажется, оживают на глазах, готовые высказать все, что они думают обо мне.       — Не раз эту девчонку замечали в лесу, сегодня же я лично видел ее беседующей с волком. Сомневаюсь, что это можно назвать совпадением, — в голосе асгардца слышно то, насколько он доволен собой, своими поступками и словами.       — Животные любят иногда побывать в обществе добрых людей. Жаль, с вами такое никогда не произойдет, — кошкой шиплю я. Слишком уж эта ситуация выводит меня из себя. Сколько можно терпеть подобное отношение к себе? Мои руки, что до сих пор держат за спиной, стискивают еще сильнее, от чего я невольно ойкаю.       — Отпустите ее немедленно, — разгневанный голос Тора разносится по залу, а мои руки чуть ли не в эту же секунду оказываются на свободе. Замечаю заинтересованный взгляд Одина на своих сыновьях. Видимо, не каждый день он видит их рядом друг с другом. Потираю запястья, которые немного покраснели от крепкой хватки асгардца.       — Ваше Величество, — делаю нерешительный шаг в сторону трона Всеотца и низко кланяюсь. — Я и правда часто бываю в лесу. Но это связано с тем, что я являюсь подмастерьем местной травницы, — голос дрожит, и я не знаю, что мне стоит говорить в свою защиту. — И я стремлюсь помогать людям, а не наносить им вред, — снова врать, снова в присутствии Бога Обмана. Сигюн, ты абсолютно не учишься на своих ошибках.       В зале воцаряется тишина, а я в ожидании перевожу взгляд с Одина на Тора, а с него на Локи, где и задерживаюсь чуть дольше. Пожалуйста, не раскрывай моей лжи, молю, только не сейчас. Все это мне хотелось вложить в свой взгляд. Я ведь не виновата во всем, что приключилось с теми юношами.       — Она не врет, — ехидно улыбаясь, заключает Локи, при этом продолжая смотреть на меня. — Думаю, на этом вопрос закрыт, девчонку можно отправить обратно домой, а вот разбираться уже с этими господами. Ведь не пристало поднимать руку на юную и беззащитную деву, — с этими словами трикстер подходит к нам. А следом за ним спускается и Тор.       — Отец, я знаю Сигюн вот уже пять лет. Она попала в Асгард под опекой Хеймдалла после гибели ее родителей. А если он взялся за воспитание девушки, то нельзя считать ее корыстной и способной на злые поступки, — красноречиво провозглашает старший принц, повернувшись к своему отцу.       — Что ж, если таков расклад, то я склонен согласиться со своими сыновьями, — спокойно прозносит Всеотец. Он хотел сказать еще что-то, но Тор стремительно начал выводить меня из тронного зала. Я даже не успела попрощаться с правителями, что считается верхом некультурности. Достаточно быстро я оказываюсь в коридоре по ту сторону массивных дверей.       Локи медленно идет впереди, а следом за ним и мы с Тором.       — Тебе стоит перебраться во дворец, — обращается ко мне Бог Грома. — Нам как раз не хватает способных и трудолюбивых лекарей. А я слышал, ты достигаешь больших успехов в этом деле, — мужчина косится на меня, и это заставляет меня смутиться. — Я не заставляю принимать решение прямо сейчас, подумай немного, взвесь все «за» и «против».       — Спасибо, Ваше Высочество, за столь ценное предложение, — робко киваю принцу, но мой взгляд все же останавливается на удаляющемся силуэте младшего принца. Он спас меня. Снова… — Я обязательно подумаю, а сейчас мне бы хотелось вернуться домой.       — Не затягивай с ответом, — лишь отвечает Тор и скрывается за поворотом. Я же стараюсь как можно быстрее догнать Бога Обмана. Приходится поднять юбки, чтобы не запутаться в них и не упасть. Бегать в подобных одеждах совершенно неудобно, я в этом еще никогда не сомневалась.       — Ваше Высочество, подождите! — потеряв надежду на то, что я догоню Локи, кричу я. Наспех поклонившись принцу, поднимаю на него глаза. — Зачем вы это сделали?       — Врешь ты действительно скверно, но остальные с легкостью поверили в эту ложь, — усмехается мужчина. — К тому же, тебя ведь и правда обвинили ни за что. Каким бы Богом я ни был, но справедливость важна, — отмахивается Локи, при этом продолжая сверлить меня пронзительным и столь загадочным взглядом.       Впервые со дня нашего знакомства, замечаю, насколько красивы глаза Бога Обмана. Что? Красивы? Так, стоп, Сигюн, опомнись. Мысленно чертыхаюсь из-за своих дурных мыслей. «Трикстер уже не раз спасал тебя», — эта мысль схожа с чертенком, который сидит на плече и нашептывает всякие дурные поступки. Хочется ударить себя по голове, чтобы выбить всю эту ерунду из своего сознания.       — Я благодарна вам, — на выдохе говорю я, несказанно смущаясь. — Как мне отблагодарить вас? — этот вопрос мне произнести еще сложнее, чем принять тот факт, что Локи действительно притягателен.       — Просто согласись на предложение Тора, — с этими словами Бог Обмана словно растворяется в воздухе, а я встаю как вкопанная на месте, совершенно не понимая, как мне стоит все это воспринимать. Принять предложение Тора? Да это же сумасшествие! Я никогда не жила при дворе. И тут даже не помогут мои знания в травах и прочих лекарственных снадобьях.       Это сумасшествие. Мне нужен лес, нужна природа. Как я буду сбегать отсюда каждую ночь, если все же решусь на нечто подобное? Но, с другой стороны, что случится, если я отклоню предложение? Локи может выдать мою ложь. И тогда я окажусь в проигрышном положении. Совершенно запутавшись в собственных мыслях, взъерошиваю волосы и с нескрываемым негодованием отправляюсь в сторону выхода из дворца. Или мне только так казалось, что я иду к выходу.       — В другую сторону, — неожиданно раздается голос за моей спиной. — Кажется, однажды я начну сожалеть о том, что помог тебе, — резко поворачиваюсь. Как? Черт возьми! Объясните мне мотивы, которые движут младшим принцем! Иначе я просто не понимаю, насколько большие тараканы сидят в этой голове. — Иди за мной, — сложно не пойти за ним, ведь дороги-то я действительно не знаю. — Постарайся не нарываться на неприятности по дороге до дома, иначе мой братец разнесет пол Асгарда в попытке найти виновника. А меня, между прочим, пока устраивает жить здесь.       — Не я нахожу неприятности, а они находят меня, — усмехаюсь я и пытаюсь как можно быстрее убежать из дворца. — Еще раз спасибо, — на бегу поворачиваюсь к младшему принцу, который после моих последних слов исчезает за поворотом.       Что ж, теперь, кажется, у меня появилось еще больше забот. И я совершенно не знаю, что мне следует предпринять.