Счёт 50:0! Ведёт Слизерин!

На свете есть много вещей, которые Чимин любит. Ранние утра, когда можно, презрев правила, встречать их на Астрономической башне. Запах нового пергамента и полироли для мётел. Зиму, хрустящую снегом, которую дома, в Сеуле, в жизни не дождёшься. Прогулки до Хогсмида, когда можно никуда не торопиться. Обожает, когда ветер путается в волосах, пока он, прижимаясь к метле, набирает высоту. Ощущение полёта - его самое любимое. А ещё Чимин любит долгий субботний сон. Вообще, если быть честным, то вещей, которые он любит - много. Можно долго перечислять, загибать пальцы. Можно даже попробовать составить список как-нибудь. Тэхён с радостью законспектирует, если его попросить. Но пока у Чимина в голове только мат, потому что... - Тэхён, ты отвалишь, нет?! - страдальчески интересуется он у лучшего друга, который, решив, что это самая прекрасная на свете идея, завалился на него сверху и не даёт нормально насладиться заслуженным отдыхом. - Не отвалю. Нам Хосок выбил разрешение на тренировку, которая начинается через полчаса. Мне было сказано привести тебя в вертикальное положение и доставить на стадион. Чимин скрипит зубами. Кажется, придётся составлять список вещей, которые он ненавидит. Как капитан команды, Чимин всегда всеми руками и ногами за дополнительные тренировки, учитывая, что игра через неделю. Но он не терпит, когда его команда начинает пренебрегать необходимым отдыхом, который для спортсменов не менее важен, чем отлично отработанная стратегия. - Я за эту самодеятельность когда-нибудь головы вам поотрываю, - рычит он. Тэхён невольно от такого скатывается на пол и хлопает забавно глазами. К агрессивному и недовольному Чимину он не привык. Тот бывает таким настолько редко, что просто не дал шанса. - Хосок же как лучше хотел... - Как лучше - буду решать я, потому что я капитан! Чёрт возьми, он когда-нибудь доведёт себя до такого измождения, что рухнет с метлы прямо во время матча! Чимин обалдевший вид друга игнорирует, сползает с кровати, топает умываться и собираться на тренировку, будь она неладна. Сурово сопит, выражая всем собой недовольство и неодобрение таким произволом. Пак Чимин, абсолютно точно, не любит, когда его не слушают. Он ненавидит, что этот день не начался как-то иначе. А ещё больше ненавидит Мин Юнги, с которым его совершенно недоброе утро сталкивает нос к носу у самого входа в Большой зал. - Слышал, у вас дополнительная, - лениво тянет тот, прислонившись к массивной резной двери. - Что, коротышечка, совсем в себе неуверены, да? Чимин, и без того раздражённый сверх меры, бросает на Юнги полный презрения взгляд. Останавливается, подходит ближе, наступает воинственно, отчего этот белобрысый засранец даже теряется. - Вырос на сантиметр больше меня, так нос вздумал задирать? - шипит в самое лицо слизеринца Чимин. - Не слишком ли сильно зарываешься?! Смотри, а то повторю недавний опыт. Улетишь с метлы, по частям собирать будут! Юнги настолько ошеломлён внезапной агрессией, которую от Чимина почти никогда не дождешься в последнее время, что даже не находится с ответом, остолбенело таращась на хмурого гриффиндорца, пока тот дёргает плечом и уходит в сторону стола своего факультета. - Лучше смотри, чтобы твои птенчики не обделались, когда выйдут против нас в игре! - бросает через плечо Чимин. Твою ж мать. Он рушится на скамью, лбом ударяется о столешницу и тихо стонет. Вот что за наказание? Всё кувырком, а он только двадцать минут назад из кровати выбрался. Да ещё этот Юнги, будь он неладен... Чимин украдкой голову поворачивает, приподнимается, чтобы можно было увидеть двери зала, и тут же встречается с прожигающим взглядом капитана слизеринской команды, который даже не думал с места двигаться, кажется. Удивительно ещё, что не догнал и не вломил ему за то, что Чимин высказался о его идиотах нелестно. Старше на два года, а корчит из себя бог весть что. Чимин совсем не по-взрослому корчит рожу ему и отворачивается, больше даже не пытаясь смотреть в ту сторону. Завтракать отчаянно не хочется. Он готов плюнуть на всё, вернуться в комнату и проклинать каждого, кто попробует помешать ему спать. Но сон уже не придёт - это самое обидное. Чимин кусает губы. Игра через неделю. У них прекрасная сильная команда и они не могут не справиться. В конце концов, в прошлом году смогли? Смогли. Чимин морщится, вспоминая, как провалялся потом несколько дней в больничном крыле. Юнги всеми силами пытался вывести его из игры, но получилось у него это только на последних минутах матча. Гад слизеринский так зафигачил в него бладжером в приступе ненависти, что чуть голову им не снёс. Чимин сумел увернуться в последний момент кое-как, и мяч впечатался между лопатками. Боль была настолько сильная, что Чимин тогда сознание потерял почти сразу. А потом, когда очнулся, рядом была команда. И Тэхён, зарёванный весь, растрёпанный и смотрящий на него сияющими от счастья глазами. - Мы его уделали, - заявил тогда. - Этого Мин Юнги. Устроили ему тёмную. Вернее светлую, мы особо не прятались. - А победили? - Да куда бы делись! Чимин рассмеялся, морщась от боли. Благодарно чужие пальцы сжал тогда. Ещё один пункт в списке ненавистных им вещей - грязная игра. И обидой разъедало изнутри, разочарованием, когда Юнги так сыграл против него. Чимин выбирается из-за стола, сделав два глотка тыквенного сока и понимая, что это его лимит. Смотрит на стол Слизерина, замечая, что Юнги там нет. И всей его привычной свиты нет тоже. От этого какое-то нехорошее предчувствие, но его Чимин старается отогнать прочь. Он идёт к стадиону, пытаясь наслаждаться тёплым солнечным днём. Старается думать о тренировке, но мысли всё время перескакивают на капитана слизеринской команды. Когда Чимин впервые увидел его в игре, он был ещё глупым перваком, который с восторгом наблюдал за талантливым юным загонщиком. Юнги летал так, словно был рождён в воздухе. Он там становился совсем другим человеком. Больше улыбался - Чимин знает, он столько его тренировок провёл на трибуне, делая вид, что просто занимается. А сам взглядом не отлипал от гибкой фигуры, понимая, что хочет так же. А ещё хочет в команду, чтобы Юнги обязательно признал его за равного. Чимин влюбился, как идиот. Совершенно забыв, что Гриффиндор и Слизерин абсолютно несовместимы, кажется. Хотя ему очень хотелось верить в обратное. После того матча, ставящего точку в наивности Чимина, он понял, что его чувства - самое глупое, что только могло с ним произойти. Да только если бы можно было так же просто принять решение не любить... Юнги провоцировал его, жалил больно словами обидными. Чимин злился, бил в ответ. Дрались они остервенело, бешено совершенно, будто стараясь нанести как можно больше увечий. Добрать больше касаний друг к другу - иногда приходила безумная мысль. Для Чимина это было единственным способом дотронуться до Юнги. И он ненавидел себя за то, что так поддаётся. Но в какой-то момент смог остановиться. Решил, что Юнги может сколько угодно плеваться ядом, Чимин больше не среагирует на провокацию. Да только это не убавило пыла со стороны слизеринца. Он всё равно бил словами больнее порой, чем кулаком. Но почему-то никак не мог добить то нежное и мягкое, что вызывал в душе глупого Чимина, который, кажется, был немного мазохистом. Команда ждёт его на поле, Хосок смотрит напряжённо, ожидая от Чимина нагоняя. Да, он старше, но пошёл против воли капитана, который наказал им отдыхать больше. - Чего смотришь? - хмуро бросает Чимин, подходя ближе. - Хочешь свалиться от перенапряжения - пожалуйста, вперёд. Сорвёшь игру - вылетишь из команды. - Ты чего такой с утра злющий? - Тэхён обнимает его одной рукой. - Да потому что никто меня слушать не хочет! - Чимини, - Хосок подступает ближе. - Я не потому это сделал. - А почему? - Узнал, что Слизерин почти на всю неделю себе поле застолбил на тренировки. Чимин щурится. - Ах вот оно что, - бормочет тихо. - Хорошо, хён, прости. Был неправ. Ты не выяснял, есть ли ещё на неделе свободные дни? - Пятница, - уныло сообщает тот. - Только перед матчем? Что ж, хорошо. Две тренировки. Если получится - три, завтра ещё отвоюю нам поле. Отдохнём на неделе. Команда отвечает одобрительным гулом, они взлетают в воздух. Тренировка начинается. * На самом деле он ожидает какой-нибудь пакости от Юнги и его подпевал, но те не появляются на горизонте даже тогда, когда Чимин с командой уже идут к раздевалкам. И после - тоже не появляются. Чимину даже как-то не по себе без привычных издёвок и зло прищуренных тёмных глаз. Он ждёт, когда ребята уйдут из раздевалки, пользуется тем, что Тэхён заболтался с Хосоком. Хватает метлу и припускает со всех ног в другом направлении. Где-то у самой кромки Запретного леса взлетает стремительно, стрелой проносится над самыми верхушками деревьев. Ему нужно тренироваться больше. И плевать, что он там говорил про отдых, потому что сейчас всё иначе. Слизерин будет тренироваться всю неделю. Значит, Юнги готовит своих так, чтобы противника в клочья разорвать. Это он умеет. Чимин ведь играл с ним и до того, как они стали непримиримыми врагами. Это уже после того, как ему капитанство досталось, всё полетело под откос. А значит Чимину надо тренировать скорость и учиться быть более манёвренным. Он точно знает, что первые атаки посыплются на него. Ведь он не просто капитан, но ещё и вратарь. Чимин отыскивает знакомую полянку, опускается над ней чуть ближе к земле, чтобы его силуэт не было видно над деревьями и прикрывает глаза. Он привык к одиночным тренировкам. С третьего курса прятался тут и учился летать почти с нуля. Мало научиться сидеть на метле и направлять её. Важно, чтобы она слушалась. Малейшее касание к древку - как разговор между ними. Понимание должно быть идеальным, чтобы можно было совершать действительно сложные трюки. Кому-то это достаётся с талантом от рождения. У Чимина же скорее упрямство, помешанное на любви к полётам. Но ему не хотелось быть посредственным. Ему хотелось играть. Квиддич - игра жёсткая. А с таким противником, как Слизерин - даже жестокая. Там нельзя медлить. Нужно быть в постоянном движении, даже если ты защищаешь кольца. Особенно если защищаешь кольца. Чимин выдохнул и чуть не взвизгнул, когда снизу знакомым хриплым голосом раздалось: - И чего ты учудил? Он опустил взгляд и ошарашенно уставился на Юнги, который, как ни в чём не бывало, уселся на земле и разглядывал сейчас его, запрокинув голову назад. - Спускайся, разговор есть. - Какой такой разговор? - настороженно поинтересовался Чимин, сжимая древко метлы сильнее. Он готов был рвануть отсюда при малейшей опасности. Драться с Юнги совершенно не было желания. Получать увечья как моральные, так и физические перед игрой - вообще так себе затея. - Дружеский, - мрачно ответил Юнги. - Пак, акромантул ужаль тебя в одно место, спускайся. Хватит фею изображать! - Не спущусь! Откуда я знаю, что у тебя на уме... твои дружеские разговоры обычно заканчиваются для одного из нас на больничной койке. Скажу тебе честно, костерост никогда не был моим любимым напитком. Юнги щурится опасно, рукой тянется к лежащей рядом метле. Чимин только сейчас замечает её, и у него внутри всё обрывается. А чего он ждал? Что Юнги пришёл сюда пешком? - Чимин, если ты сейчас попробуешь удрать, я тебя догоню и, клянусь Морганой, тебе костерост покажется вкуснее сливочного пива. Спустился быстро! Чимин вздрогнул всем телом от повелительных, но, что удивительно, совсем не злых интонаций в чужом голосе. Это было совсем не так, как обычно. Самый длинный диалог, кажется, за всю историю их знакомства. Гриффиндорец приземляется на расстоянии шагов десяти от Юнги и смотрит всё ещё настороженно. Он может рвануть с места в любой момент. Но знает, что слизеринец его догонит. И вот тогда точно ничего хорошего ждать не придётся. - Как ты нашёл это место? - Ты его не прятал, чтобы я не мог найти, - спокойно отвечает Юнги, всё так же сидя на траве. - Расслабься, я не съем тебя. - А чего тогда припёрся? - Сколько у тебя уважения к старшим, меня сейчас прям расплющит, - хмыкает тот. - У меня нет ни единой причины уважать тебя, - резко бросает Чимин. - Говори, что хотел и катись отсюда. Юнги смотрит на него изучающе, всё так же спокойно. Он даже не пытается зарычать в ответ, как это было ещё недавно. И это пугает больше, чем возможность получить увечья. - А когда-то было иначе, - вдруг тянет он задумчиво. Чимина словно ледяной водой окатывает. Паникой душит горло, и он отступает на шаг назад. А Юнги легко отталкивается от земли. Гибкий, лёгкий, оказывается, не только в воздухе, но и на земле. Он идёт к Чимину, неотвратимый и опасный, как надвигающийся шторм. Но останавливается в метре от него. - Хватит себя уже истязать, ты и так прекрасно летаешь. У Чимина глаза похожи на блюдца, а челюсть стремится поздороваться с землёй. Он не знает, от чего ему охреневать вперёд: от заботы, которую Юнги вдруг решил проявить, или же от признания его умений. Признание. Когда-то именно это Чимин мечтал получить от человека, стоящего напротив. Прошло ли то время? - С чего это? - тихо спрашивает он. - Мало чести победить в матче против команды, чей капитан вымотал себя до предела. - Это мне говорит тот, кто собрался тренироваться каждый день! - У нас другой случай. - Это какой же? Юнги хмыкает на ехидный тон и складывает руки на груди. - Новый ловец. Нужно подготовить парня, чтобы он вашему даже шанса не оставил. - Феликс - лучший. Он не уступит вашему, кто бы он там ни был! - хорохорится Чимин, сам себе напоминая воинственного воробья. - Чонгук, - подсказывает Юнги. Чимин проглатывает готовые слететь с языка ругательства. - Этот ребёнок-переросток?! Да ему самое место в загонщиках! Шкаф на метле... Юнги вдруг прыскает и смеётся негромко, качая головой, но не комментирует такой выпад в сторону своего товарища. А Чимин залипает на его улыбку. Такую светлую и совершенно преображающую лицо старшего, делающую его мягче. Какой же он всё таки красивый. У Чимина в груди жжётся нестерпимо, он хватает губами воздух и отводит взгляд. - Чонгук замечательный ловец. Он очень юркий и быстрый. У него мог бы быть только один конкурент, - замечает Юнги. Чимин думает о том, что это всё коварный план. Точно, Юнги придумал новую тактику, чтобы вывести его из игры ещё до начала матча. Прямо сейчас, если быть точным. Потому что в следующие слова вообще не верится. Они кажутся неправдоподобными и, скорее всего, это глюк больного воображения. - Но этот человек защищает гриффиндорские кольца, - говорит Юнги. Чимин с ужасом понимает, что краснеет. И очень надеется, что это останется незамеченным. Но зря. - Так мило смущаешься. Удивлён, что я представляю тебя ловцом? - Да, - только и находится Чимин. - До сих пор считаю, что зря стал вратарём. - И капитаном, - ворчит Чимин. - Нет. С капитаном твоей команде повезло. Ещё бы он не старался загонять себя до смертельной усталости. - Иди к чёрту. Ты мне не мамочка. Я сам разберусь, как и когда мне тренироваться. И, вопреки собственным словам, Чимин всё же взлетает. Стремительно набирает высоту, жмётся к метле, стараясь как можно скорее добраться до Хогвартса. * - Счёт пятьдесят ноль! Ведёт Слизерин! В ушах - рёв трибун, голос комментатора и шум собственной крови. Ветер треплет волосы, солнце слепит глаза, но не настолько, чтобы можно было проморгать шестой квоффл, летящий к кольцам. Чимин взмывает вверх, отбивает мяч, улыбается. Даёт пять пролетающему мимо Тэхёну. Да, это его первый матч в роли капитана. Да, они могут проиграть, но, в конце концов, первый блин часто бывает комом. Чимин не врёт себе, он будет страшно расстроен. Он, наверняка, даже разревётся где-нибудь в тёмном уголке. Но это не значит, что уже сейчас нужно опустить руки. Гриффиндор вырывается вперёд за следующие десять минут на десять очков. Чимин успешно отбивает атаку за атакой, чувствуя всё больше уверенности и не отвлекаясь больше ни на мгновение. Он счастлив, потому что долгим и кропотливым трудом заработал место в команде. Он счастлив, потому что играет на одном поле с Юнги уже на равных. - Чимин! - вопль Хосока отвлекает, выдёргивает из мыслей. Удивительно, что он вообще услышал, настолько сосредоточившись на том, как квоффл кочевал от игрока к игроку. А вот бладжер, мчащийся на него, проморгал. Он постарался увернуться, но куда там. Из лёгких ударом в спину вышибло весь воздух. Обжигающей болью по спине и дальше, кажется, по всему телу пронзило так, что Чимин дёрнулся вперёд, не находя в себе сил удержаться. И тут же потерял сознание. Он вздрагивает и просыпается. Моргает часто, всматриваясь в предрассветный сумрак, затопивший общую спальню. Тут тихо, спокойно и сонно. Очень уютно, так что самым лучшим решением было бы завернуться обратно в одеяло и продолжить спать. Но Чимин понимает, что сон больше не придёт к нему. Остатки сновидения, оборванные, но яркие, всплывают в памяти. Та игра. Чимин ведь не сразу узнал, кто в него запустил бладжером. А когда узнал... это было больнее, чем получить перелом нескольких рёбер. Такое предательство могло бы его сломать, но, к счастью или нет, Чимин стал только ещё усерднее тренироваться. Следом за этими воспоминаниями приходят обрывки вчерашнего разговора. День, клонившийся к вечеру, теплый ветер, тёмная стена деревьев вокруг них. Голубой блин неба над головой и запах сырой земли. Слова Юнги, взгляды Юнги, вызывающие дрожь и позволяющие просыпаться глупой неуместной надежде. Кого он обманывает?! Юнги просто решил дезориентировать его! Зачем ему ещё пытаться казаться таким добреньким? Наверняка решил усыпить бдительность, втереться в доверие и потом... Чимин мотает головой. Выбирается из кровати, натягивает брюки и рубашку, обувается и выскальзывает из комнаты. Ему очень надо обдумать произошедшее. На улице уже светает, значит, натолкнуться на завхоза или преподавателей, совершающих обход, шансов нет. Чимин спускается по лестнице в пустую гостиную. Тут так же сумеречно. Через витражные окна просачиваются первые утренние лучи, дробясь и рассыпаясь по каменным ступеням и немного ковру. Камин давно погас и угли едва теплятся. По столам разбросаны чьи-то конспекты, у дивана - стопка учебников и россыпь перьев. Чимин невольно улыбается. Ему почему-то до одури хорошо видеть гостиную такой. Здесь хочется свернуться в кресле клубочком и притвориться котом. Только, к сожалению, думается ему лучше не здесь. Коридоры тихие. Портреты ещё спят. Чимин ступает аккуратно, чтобы не разбудить. До Астрономической башни он добирается довольно быстро, радуясь своему везению. Через пару часов школа начнёт просыпаться, ему как раз хватит этого времени. Утро накрывает землю дымкой. По озеру она стелется завитушками тумана, прячется у корней деревьев на берегу. Чимин этого не видит - воображение само дорисовывает. Парень облокачивается на перила, жмурится довольно от свежего ветра и улыбается. Небо сейчас кофейно-жемчужное. Такое волшебное, красивое, что хочется сделать снимок. Но есть возможность лишь сохранить в памяти этот момент. - Доброе утро, - говорит Юнги сзади, и Чимин всё же подскакивает, резко разворачиваясь и выхватывая из-за пояса палочку, наставляя на незваного гостя. - Ты обалдел?! - шипит рассержено на невесть откуда взявшегося старшего. Юнги руки поднимает и виновато усмехается: - Ну прости, прости. Я не думал, что ты такая нежная фиалка. В следующий раз пришлю сову с письмом, прежде чем подойти к тебе ближе, чем на десять метров. Чимин щурится недоверчиво. Следующий раз? - Ты что, следишь за мной? - интересуется, не спеша опускать палочку. - У тебя звёздная болезнь, мелкий, - фыркает Юнги. - Просто не один ты любишь встречать утро здесь. - Никогда раньше мы не сталкивались, насколько я помню. - Может быть я старался не попадаться тебе на глаза? - Ты что, использовал чары невидимости?! Юнги выгибает бровь и смотрит на Чимина с насмешкой. - А что, это вроде не непростительное, чтобы нельзя было им пользоваться. Чимин моргает пару раз, переосмысливая сказанное. - То есть ты... был тут каждый раз? - Наверное. В общем-то, достаточно часто, чтобы понять, как ты любишь встречать утро вне стен общежития. Чимин поджимает губы. - На себя бы посмотрел. Юнги так и стоит у лестницы, гриффиндорец продолжает держать его под прицелом волшебной палочки, не сводя с него взгляда. - Слушай, хватит в меня ею тыкать, а? Я вообще-то безоружен. Это низко. - Низко - отбивать бладжер в беззащитного вратаря, Мин Юнги! - срывается зло. - А не подпускать тебя близко - простая мера предосторожности! Я не верю твоим попыткам задобрить меня ни на йоту. Чимина дрожью прошивает от потемневшего взгляда. Он и охнуть не успевает, как Юнги выхватывает палочку. - Экспеллиармус! И даже попятиться некуда, потому он просто вжимается спиной в перекладину, а когда Юнги оказывается вплотную к нему, испуганно пищит и жмурится. - Раньше ты был куда смелее. - Раньше ты не вёл себя странно, - шепчет Чимин и всё же открывает глаза. Юнги преградил ему пути отступления, руками упираясь в ограждение. Он был так близко, что щеки касалось тёплое дыхание и на контрасте с прохладным ветром, обдувающим со спины, Чимина уносило нещадно. - Я веду себя странно? - уточнил Юнги. - То есть, ты считаешь, что мои попытки нормально с тобой общаться - за рамками нормы? - После всей этой вражды - да. Слизеринец чуть склоняет голову в бок. - Ты тоже был хорош, знаешь ли. Задиристый воробей... на рожон лез почём зря. - В любом случае, это начал ты, - обвинительно ткнул пальцем в его грудь Чимин. - Я пришёл в квиддич из-за тебя. Восхищался тобой, как дурак. Ты и сам заметил, судя по всему. Я хотел, чтобы мы играли друг против друга - честно. Но... ты быстро поставил меня на место, Юнги. Разбил мои розовые очки, я тебе за это благодарен. И теперь ты хочешь, чтобы я поверил, будто тебе хочется со мной нормального общения?! - Я всегда хотел, - говорит Юнги. - Нормального. Дружеского. Всегда. Даже когда ты был в команде, но думал, что я тебя не замечаю. У Чимина от этих слов внутри теплом всё затапливает. И то самое, не желающее умирать, нежное и трепетное к Юнги, словно расцветает заново. Чимин ненавидит себя сейчас так сильно за свою слабость. У него дыхание перехватывает до спазмов в горле, слёзы закипают непрошеные, он отводит взгляд. - Я тебе не верю, - говорит тихо. - Извини. - Я понимаю. Сам виноват. Юнги в его пальцы вкладывает волшебную палочку. Чимин упорно не смотрит на него, потому что и так не знает, куда себя деть. Оправдываться глупо. Если Юнги ждал, что гриффиндорец радостно бросится дружить с ним, то он плохо его знает. Впрочем, наверное, не так уж плохо... ведь не стал настаивать. Когда Чимин остаётся один, он сползает на пол и тихо плачет. Потому что быть гордым наперекор собственным желаниям - очень тяжело. Его рвут изнутри противоречия. Очень хочется, чтобы Юнги не отступал так быстро. И чтобы больше не подходил, потому что душевное равновесие Чимина и так не к чёрту. И вот не разберёшь же, чего хочется больше. Чимин вытирает ладонями слёзы. Почему всё так чертовски сложно? Почему просто нельзя было так с самого начала? * Ближе к вечеру, после тренировки и ужина, Чимина в коридоре перехватывает Намджун. За его спиной маячит злющий, как тысяча чертей, Чонгук. - Чимин, нужно поговорить, - просит Намджун. Он на год младше Юнги, на год старше Чимина и тоже учится на Слизерине. Для Чимина тайна, почему там. Но это вообще, кажется, самый адекватный человек на всём факультете. - Хорошо, хён, - кивает гриффиндорец и поглядывает на Чонгука через чужое плечо. - А цербера взял, чтобы я не сбежал? - Слыш ты... - рычит Чонгук, но Намджун останавливает его взмахом руки. И то ли их мелкий хорошо выдрессирован, то ли старший владеет беспалочковой магией, чему Чимин ни на мгновение не удивился бы, но Чонгук замолкает в самом деле и только буравит Чимина таким жутким взглядом, что не по себе. - Если ты оттачиваешь скилл превращения людей в камень посредством взглядов, у меня для тебя плохая новость, - решает он всё же сообщить новому ловцу слизеринцев о его успехах. Тот снова кулаки сжимает. Намджун закатывает глаза. - Слушай, Гуки, иди отсюда. Я тебя с собой не звал, кажется. - Но, хён... - Иди-иди, почитай книжку, попей чаю, я не знаю. Не мешай. Всё же дело в дрессировке, заключает Чимин, удивлённо таращась на послушно уходящего Чонгука. Тот, конечно, понурился весь, но ослушаться не подумал. - Дисциплина, - уважительно протянул Чимин, поглядывая на Намджуна. - Он ещё мелкий и иногда слишком вспыльчив, не обижайся на него. Прогуляемся? - С удовольствием. Неспешная прогулка заводит их к противоположному от школы берегу озера. Они болтают о квиддиче. Хоть Намджун не игрок, но разбирается в нём превосходно. Как и во всём, кажется, чего ни касается их беседа после. Заклинания, прочитанные книги, написанные конспекты по Защите от тёмных искусств. Это всё им кажется одинаково интересным и увлекает так, что Чимин даже забывает, что они встретились для какого-то определённого разговора. - Чимин, я хотел поговорить с тобой о Юнги, - говорит Намджун, когда они оказываются совершенно одни. Гриффиндорец вздыхает глубоко и усмехается невесело, качая головой. - Так это он тебя подослал. - Что? Никто меня не подсылал, я сам решил с тобой побеседовать. - Вот как? - недоверчиво уточняет Чимин. - Так прям и сам? С чего ты решил вдруг о нём со мной говорить? - С того, что вы оба меня задрали, - тянет Намджун. - Ты, конечно, в меньшей степени. И у тебя, вне всяких сомнений, есть причина недолюбливать моего друга, но... - Но на самом деле он ангел небесный и я к нему несправедлив? - Он? Ангел? Ой нет, он та ещё заноза в заднице. Чимин хихикает невольно. - А что тогда? - Юнги рассказал мне о вашей встрече в башне. - И? - И я хочу рассказать тебе то, что он, боюсь, никогда не решится озвучить, тем более тебе. - Звучит интригующе, - Чимин руки складывает на груди, надеясь, что всем видом излучает скепсис и недоверие, что бы ему там ни рассказали. - Та игра. Когда он сбил тебя бладжером... это был абсолютно грязный приём. Юнги себя за него до сих пор сожрать, кажется, готов. Он тогда таскался к тебе по ночам в больничное крыло. Сильно переживал... Он ведь знал... да вся команда знала, что ты от него без ума. У Чимина губы дрожат и ресницы намокают от слёз снова. Что-то он как девчонка ревёт весь день. Приходится отвернуться, чтобы Намджун не видел этой слабости. - Ему было очень хреново из-за этого. И до сих пор. Юнги не может простить себе, что причинил тебе такую боль. Я хочу, чтобы ты знал - для него всё, что касается тебя - не пустой звук. - Мало переживать о физической боли, - голос Чимина дрожит и срывается на хрип. Он откашливается и продолжает. - Он должен был думать и о другом... - А разве я говорил только о физической? - Я не понимаю! - взрывается парень. - Я не понимаю ни черта, хён! Сначала он меня терроризирует, а теперь!.. Как он себе это представляет?! И главное - почему сейчас?! - Мозги на место встали? - предполагает Намджун, подходя ближе и приобнимая Чимина за плечи. - У него есть не так много времени помириться с тобой. Выпускной курс же. Чимин опускает руки и горько смеётся. - Как-то оно не очень звучит. Как будто он стремится окончить школу без единого плохого воспоминания. - Ты не прав. Плохих воспоминаний у него будет достаточно. Но я знаю Юнги очень давно... и, скажу тебе по секрету, для него есть вещи, которые с лихвой затмят всё неприятное. Чимин поднимает на старшего глаза. Намджун улыбается по-доброму и треплет его волосы. - Ты точно сможешь, Чимини. * Ему нужно всё обдумать. И Чимин обдумывает. Он на пару дней совершенно замыкается в себе и не знает, какое решение принять. Что будет верным? Разум твердит, что нельзя поддаваться на это так легко. Сердце ноет и тянется к Юнги, который кажется таким подавленным. Ещё более хмурым и сутулящимся больше обычного. Чонгук всегда рядом с ним, верным псом, крепким плечом. И у Чимина в какой-то момент ревность прорывается совершенно бесконтрольно. Он едва ложку пополам не сгибает за обедом, когда видит этих двоих снова вместе. Юнги к нему не лезет. Услышал желания младшего. Да только не те, которые нужно было. Ещё давно. Чимин вздыхает и опускает глаза в тарелку. Это всё очень сложно, но решиться нужно на что-то. И выбор у него невелик. Либо суметь сойтись и подружиться... хотя бы так. Либо врозь уже навсегда. Внутренний голос нудит, что игра скоро и это обманные манёвры. А Чимину уже плевать на игру и на её исход. Он отчего-то знает, верит - Юнги его не обманывал. Юнги был впервые честен и напоролся на отчуждённость и недоверие лишь потому, что слишком долго тянул с этим. Чимин решается поговорить, проблема лишь в том, как ему выцепить Юнги. Тот избегает его вроде бы. Но шанс предоставляется на третий день. Озеро, покрытое рябью, отражает в себе солнце. У Чимина было сегодня только три урока с самого утра, и теперь он отдыхал вовсю под деревом. Студентов тут было немного, так что Юнги, который прогуливался в одиночестве вдоль берега, Чимин увидел сразу. У него ладони потеют от волнения и сердце грохочет так, что становится немного больно. Чимин жалеет, что нельзя применить на Юнги притягивающие чары и для разговора надо обязательно окликнуть его. - Хён, - получается сначала каким-то жалким шёпотом, потому что Чимин совершенно не привык звать Юнги подобным образом. - Хён! Чуть громче и старший замирает, медленно поворачивает голову, будто не веря, что это адресовалось ему. Чимин на деревянных ногах подходит ближе. Ему неловко, стыдно, страшно. Всё мешается внутри в такой дикий коктейль, что проще сразу утопиться в озере, чтобы не мучиться. - Чимин? - Здравствуй. - Привет. Они стоят друг напротив друга. Один слишком обалдевший, чтобы как-то адекватно реагировать, второй нерешительный и испуганный сверх меры, чтобы тут же начать диалог. - Хорошая погода, правда? - выдыхает Чимин и нервно смеётся. - Хён, нам нужно поговорить. - Мы же вроде уже всё обсудили, разве нет? Ты дал мне понять, чтобы я не лез. Я не лезу. Что ещё не так? - Ты несправедлив, - Чимин кусает губы. - Вот так свалил мне на голову свои желания о перемирии и думал, что я весь от счастья расцвету? - Думал, - честно признался Юнги. - Понимаю, что наивный идиот, но я в самом деле надеялся, что ты будешь рад. Чимин руками себя обхватывает. Ему максимально неуютно, потому что он вдруг с какой-то радости чувствует себя виноватым. Но поддаваться этому чувству не собирается. Людей вокруг становится больше и это нервирует сильнее. Потому Чимин хватает чужую руку и тащит за деревья. Когда их от любопытных глаз скрывает густая зелень, младший выдыхает. Теперь они слишком близко, потому что места тут не так много. - Не вини меня в том, что я не поверил тебе сразу, - требует обиженно почти. - Ты делал мне больно так часто. Как я мог просто взять и поверить, что ты хочешь от меня другого? - Я сожалею... - Знаю. Теперь знаю. Но скажи спасибо Намджуну, потому что если бы не он, я бы в жизни не решился на этот разговор. Юнги стекленеет взглядом, сжимает челюсти так, что желваки ходят. - И что же он тебе рассказал? - голос звучит ровно, но Чимин знает, что Юнги в ярости. - Напрасно, - шепчет тихо. - Ты напрасно злишься на него. Он только рассказал мне, что ты... чувствуешь вину за тот переломный момент наших... отношений. - А ты, значит, решил меня пожалеть? - Нет! Юнги, нет! - в голосе Чимина отчаяние напополам с возмущением. - Да как ты вообще можешь такое говорить?! Как ты можешь, если знал, что я был... что я... что... Чимин закрывает лицо руками. Горящее от смущения и снова мокрое от слёз. - Прости меня, Чимини, - Юнги обнимает его. Крепко так обнимает, аккуратно, так что Чимин недоверчиво затихает сначала, а потом льнёт и руками обхватывает, носом в грудь старшего утыкаясь. - Я не жалеть тебя хочу. Нет, - прошептал тихо. - Любить тебя хочу. Так давно хочу этого. Я так устал от этой непонятной вражды. Юнги прижимает его теснее. Молчит, но не отталкивает. Может быть, не знает, что сказать, а может быть ищет подходящие слова. Чимин ждёт. Его успокаивают крепкие сильные руки. Он здесь готов вечность простоять, даже если Юнги так и не найдётся с ответом. - Знаешь, мне очень хотелось наложить на себя непростительное, когда я... сделал то, что сделал, - хрипло шепчет тот, наконец. - И дело не в грязной игре вовсе. А дело в том, что я сделал это с т о б о й. С тем единственным человеком, в которого умудрился так крепко вляпаться. И каждый раз после, когда мы с тобой дрались или ругались, я очень хотел... но это глупо было бы. Я долго думал о том, чтобы поговорить с тобой начистоту. Но твой бешеный Тэхён охранял тебя от меня покруче дементора. Только душу высосать не пытался. - Это ты просто его ещё не довёл, - шмыгает носом Чимин и тихо смеётся вместе с Юнги. - Твой Чонгук не лучше, между прочим. - Согласен. Два сапога пара. Чимин чуть запрокидывает голову и моргает часто, чтобы последние солёные капли не мешали смотреть ему на Юнги. - Вляпался в меня крепко, да? - Да, - улыбается тот. - Я знаю, мне ещё долго придётся просить у тебя прощения. Но... я хочу верить, что ты мне позволишь... - Позволю, - бормочет Чимин, руками оглаживая чужую спину, а потом обнимает за шею одной рукой, второй притягивая за затылок ближе. Юнги сглатывает невольно и смотрит на него так, что у Чимина колени слабеют и земля из-под ног уходит. А внутри кто-то запустил фейерверки, много фейерверков. - Ты всегда так на меня смотрел? - в самые губы спрашивает Чимин. - Всегда. - Почему я не замечал? - Просто я применял чары невидимости, помнишь? Чимин стонет беспомощно, тянется вперёд, целуя Юнги первым. И млеет, когда тот жадно, но нежно отвечает на поцелуй. * - Счёт пятьдесят ноль! Ведёт Слизерин! Чимин жмурится от слепящего солнца и хмыкает, когда мимо пролетающий Хосок материт противников на чём свет стоит. - Ты что, решил сделать мне подарок? - Юнги оказывается неподалёку, и Чимин закатывает глаза. - С чего бы я тебе должен его делать? У нас ещё не было никакой весомой даты. Мимо пролетает бладжер, от которого Чимин легко уворачивается и тут же отбивает квоффл, победно улыбаясь. - А когда будет, сделаешь? - интересуется Юнги. - Лети отсюда, у нас игра в самом разгаре! - Чимин в жизни не признается, как его это всё смущает. И как он безумно счастлив. - Ответь! - настаивает Юнги. - Сделаю. Но это будет точно не твоя победа, - фыркает Чимин. Юнги расплывается в довольной улыбке и вдруг подлетает близко. Всего на мгновения зависая так, что их колени соприкасаются. Ухо Чимина обжигает горячим и будоражащим: - Ты не прав. Я уже победил. Ведь ты со мной. Порыв ветра бьёт в спину, и Юнги теряется среди игроков в воздухе. У Чимина тахикардия и желание догнать и отмудохать засранца метлой. А потом зацеловать. Он думает, что очень правильно не стал ловцом, потому что в таком состоянии просто держаться на метле - уже достижение. А снитч ловить и того больше.